Первая.

Сразу после того, как дух обрел новую оболочку, реальность словно повернулась вспять: ей снова было одиннадцать. Чужое тело, обостренные инстинкты, хрупкость… но при этом — неистощимая энергия и острый интерес к тому, чего раньше не замечала. Луна Лавгуд. Придется запомнить. Кому-то могла показаться невыносимой идея оказаться в теле ребенка, но для нее все казалось новым экспериментом — пока её собственные странности прикрывались «причудами Лавгуд», она могла позволить себе странности настоящие. С первой встречи Хогвартс поразил её. И не только башнями, заклинаниями, призраками и мрачным полумраком его коридоров. Аурой древности и таинственного звучания, которое порой казалось ей лишним, особенно когда другие учащиеся не могли объяснить, как работают те или иные предметы. Никаких тебе законов физики или химии! И стоило это неимоверных усилий, чтобы не поднять вопросов, — ведь пока она с легкостью изображала «сумасшедшую девчонку» с безумными теориями, ее исследования оставались в тени. Невозможно было не исследовать эту магию. Что такое магия, если не поле для экспериментов? Пусть она не разбиралась в химии так глубоко, как хотелось бы, а физику и вовсе знала постольку-поскольку, но мир начинал подчиняться ее собственным правилам. Сначала это казалось невозможным, особенно когда собственные чувства ставили барьеры — детское тело испытывало приливы энергии, радость от мелочей. Особенно от того, как её воспринимали одноклассники. «Лунатичка Лавгуд», как они говорили, представлялась им чем-то неопасным, почти игрушечным. А для неё это был идеальный маскарад. Как-то раз, сидя за пределами школы, она случайно поймала одну из странных светящихся созданий — их звали нарглами, если верить окрестным сказкам. На деле, это было нечто вроде элементаля или, возможно, формы жизни, связанной с энергетическими полями. То, что это была её первая удача в магическом исследовании, лишь укрепляло её энтузиазм. — Ты будешь мне помогать, — шептала она, осторожно сжимая крошечное, светящееся существо на ладони. Наргл только мельком блеснул глазами, почти умоляя её не отпускать, — она посчитала это согласиям. Кажется, всё шло неплохо. Когда «Луна» принималась за свои исследования, Хогвартс предоставлял ей широкий спектр подопытных. Кто-то пытался причинить неприятности? Чудесно — так появляется новый объект для анализа. И чем более отстраненной и странной она казалась, тем меньше кто-то задавал вопросы. Но всё же, все эти переходы между мирами и шутливое отношение к реальности действовали по-настоящему расслабляюще. Когда она нашла себе напарника — более серьезного и немного надёжного однокурсника, кто взял на себя роль «опекуна» (точнее, кто-то, кто придерживал её от опасных затей), он только усилил её прикрытие. Да, в магическом мире были вещи, выходящие за пределы обыденного и привычного — так она и не жалела об этих причудах. Кажется, что что-то осталось навсегда — щелкающее любопытство и взгляд, который видел слишком многое и, возможно, обжегся от самой сути магии.