-

      Это же, мать твою, Круэлла Де Виль.       Тёмная ночь. Нет. Эта ночь была буквально чёрной. Из окна их небольшой и не слишком уютной лачужки сочился лунный свет, который, как бы символично это не выглядело, попадал прямо на мраморно-белую спину спящей девушки. Он не считал себя маньяком, но любил смотреть на то, как она спит. Это время было единственным, когда она казалась беззащитной.       Это же, мать твою, Круэлла Де Виль.       А её руки всегда были под подушкой. Серьёзно, он никогда не видел, чтобы они были снаружи, всегда под ней. Как будто во сне она просит помощи и защиты у этого маленького квадратика, так сладко её обнимает. Некоторые даже не думают о том, что Круэлла может выглядеть так, как выглядит прямо сейчас. Он не видит её лицо, зато волосы, которые были так красиво уложены, повёрнуты прямо к нему. Маленькие кудряшки всё ещё держались, они были такими же сильными, как их обладательница.       Это же, мать твою, Круэлла Де Виль.       — Может поспишь? — внезапно подошёл Хорас, напугав Джаспера.       Он знал, что с его другом происходит что-то. Он это видел и чувствовал, они всю жизнь вместе. И Джаспер знал, что с ним что-то происходит. И знал, что Хорас это понимает. Это чувствовали все, кроме Эст Круэллы. Она вообще хоть что-то чувствует?       Это же, мать твою, Круэлла Де Виль.       — И всё-таки, ты чертовски прекрасна в лунном свете, — прошептал Джаспер со своего дивана, так и не решившись подойти к ней и лёг спать. ***       Эстелла пропадала. С каждым мгновением её становилось всё меньше и меньше. Он скучал. Она, Эстелла, пряталась внутри Круэллы. И последняя пыталась окончательно ее похоронить, но удавалось ей это с трудом. Слишком долго она находилась в образе милашки, он отразился в ней.       А может и не образ это был вовсе? Может быть действительно эта часть существовала в ней? Но, даже если и так, тёмная сторона явно подавляла. Она выигрывала эту битву и Эстелла постепенно тонула в чарующей Круэлле, не оставляя после себя и следа. И все боялись её полного исчезновения.       Они привыкли к маленькой замарашке. К серой Эстелле, незаметной даже в зеркале. Она была выше этого. Это был не образ, как же её раздражало это мнение. Круэлла была её настоящей личностью. Той, что рвала законы и рамки, презирала их, считала своими главными врагами. Страшнее всего для неё теперь было слиться с серой толпой, быть, как все. Как раз то, что её мама нарочито долго в неё вдалбливала. ***       Ребята, как будто отказывались её слушать, и когда она это уловила, её интонация в миг поменялась.       — Слово «нет» уже прозвучало.       И после этих слов она моментально заговорила привычным голосом, свойственным именно ей, а не Эстелле. Тот тон, упомянутый выше, тоже был её, но от него кровь стынула в жилах, а уши вяли от того, насколько чудовищно-притворным он звучит.       Уйдя на крышу в ужасном виде, который ей так не свойственен, она оставила в помещении свой запах. Знаете, чем пахло? Пахло безумием. Её отвагой и чужим страхом. Вот, чем пахнет от Круэллы Де Виль.       — Эстелла, ты безумна, — поднялся туда же Джаспер, стоя на расстоянии от девушки. Боится.       — Скажи мне то, чего я не знаю, — ответила с ухмылкой Де Виль, сидящая на самом краю.       — Твою мать, прекращай свои игры. Ты когда-нибудь доиграешься! — кричал Джас.       — Ты обижаешь меня, Джаспер, — Круэлла обернулась и посмотрела на мужчину своими поистине огромными голубыми глазами и выражением жалости на бледном лице, после чего моментально громко засмеялась, разозлив парня ещё сильнее.       — Ты не Эстелла. Ты… жестока —       Круэлла закатила глаза с наслаждением,       — опасна —       и закусила губу.       — холодна и мрачна.       — Круэлла стала той, кем Эстелла мечтала быть, — встала девушка и подошла к парню, — теперь, надеюсь, разница ясна.       Она гордо ушла. Просто вышла из их места обитания и пошла в неизвестном направлении. На самом же деле и Хорас, и Джаспер знали, где она находится прямо сейчас, но идти туда они точно не намеревались. Парни готовы были помочь Эстелле. Сотни, тысячи, миллиарды раз — Эстелла была их семьей. Но ради Круэллы они ничего не будут делать. Это не их подруга. Это чёрно-белый монстр в кожаных костюмах и потрясных платьях. ***       Она затмила всех. Баронесса не знала, куда деть свою бессильность перед ней, она ненавидела это чувство в других, про себя и речи быть не может. Но Круэлла… она затмила.       Её волосы не характеризовали её светлую и тёмную стороны. Её волосы характеризовали Круэллу. А у той не было сторон. Была единая цель — стать Королевой. Даже нет, стать Владычицей. И путь был начат: её боялись и ею же восторгались. Она была кумиром и врагом, примером и анти примером. Она произвела фурор своим существованием.       Круэлла была холодна. Она была непоколебима и хладнокровна, ледяная, как сталь, уверенная, как тысячи львиц сразу, около неё витала аура, под власть которой слишком легко попасть. Она убивает уверенность в людях, впитывая её в себя. Забывает обо всех, кто был когда то дорог, больше ей не дорог никто. Она живёт сама для себя и своих великолепных деяний, которые совершала, совершает и будет совершать. Но на её руках нет крови. Никогда не было и не будет. Она не будет такой, как биологическая мать. Круэлла, твою мать, Де Виль.       Измученный до полусмерти Джаспер ковылял на избитых и ватных ногах после очередного шоу, смотря в пол и не понимая, казалось, уже ничего. Мысли в голове затягивались тугим узлом, мешая нормально воспринимать ситуацию. Таким же тугим, как связь Круэллы с ним.       Очень точно подмечено, что харизматичная девушка ледяна, как сталь, коварна и зла, равнодушна и безразлична ко всем, кроме себя. И да, ей действительно никто не нужен. Но этот чёртов Джаспер рушит всю картину.       Он был её слабостью.       Вслух подтвердить это казалось пыткой. Да она, блять, чертовски дорожит им.       Круэлла прятала это в себе. Она зарыла способность чувствовать также глубоко, как Эстеллу, но дёрн был мягок и выбраться из него не составляло никакого труда. У неё с Джаспером было много общего. Де Виль буквально порвать была готова за него и только за него, они были своеобразными Джокером и Харли, только местами поменялись. Она обеспечивала его неприкосновенность и это для всех ничем не обуславливалось. Просто было так и всё.       Эта самовлюблённая, эгоцентричная, до жути харизматичная и своенравная сука не должна знать, что значит чувствовать, она вообще не должна знать о каких либо чувствах, это не входило в её планы, они мешают, может быть не всем, но ей точно, и этот мальчишка, присутствуя всю её сознательную жизнь рядом с ней, окончательно испортил всё. И она бы убила его, если бы не любила.       Да что греха таить, она ненавидела его. Ненавидела, потому что любила, любила, потому что ненавидела. Вся эта банальная хрень сосала у неё под ложечкой.       И так бывало, что за этот факт Круэлла Де Виль начинала ненавидеть себя. Она не хотела, чтобы кто-то знал об её слабости, она просто хотела, чтобы этой слабости вообще не было. Но сердцу не прикажешь, бла-бла-бла. Но ведь не просто так её бьющаяся мышца выбрала этого кудрявого воришку.       Только Джаспер знал, что ей больно. Только он понимал, когда ей больно и почему ей больно. Любую, даже самую маленькую деталь в её лице он угадывал моментально, словно он её создатель и сам прописал ей все команды. Он чувствовал её, как никто другой, и Де Виль, несомненно, это крайне бесило. Она хотела стать стеной для всех, без какого-либо единого исключения, но перед ним она была бессильна, он им стал. Да что уж тут скрывать, он им был. И никуда это никогда не денется, и всегда он будет видеть её, как прозрачное чистейшее окно и читать, как открытую, с большим и содержательным текстом, книгу.       Она только перед ним, слегка, могла открыться. Только с ним могла действительно откровенно поговорить. И только, только перед ним она могла искренне улыбнуться. Это случалось крайне редко, потому что они редко оставались наедине, но это происходило. Она могла посмеяться с его неудачной шутки так искренне, будто он только что придумал самую смешную фразу во всем мире. Такая лучезарная улыбка располагалась на её лице только в его присутствии, это многого стоило и Джаспер это понимал. Это понимала и Круэлла и, после такого, долго от себя отворачивалась. А с другой стороны осознавала, какой Джаспер невероятный. ***       Было тихо. Они вдвоём сидели на балконе и разделяли эту тишину, повисшую между ними. Она была вовсе не тяжёлой или гнетущей, она была спокойной и комфортной, такой нужной им обоим.       Каждый думал о чем то своём. Круэлла забивала свои мысли предстоящим вечером и тем, как хорошо провести время и запомниться надолго, а Джаспер просто ловил момент. Изредка глядя на задумавшуюся девушку, он ловил её черты лица, которые то и дело становились то мягкими, то резкими. Наблюдать за её мыслительным процессом ему особенно нравилось, в этот момент Круэлла словно перестаёт дышать. Но, несмотря на это, она не перестаёт замечать происходящее вокруг.       Погода совсем не радовала теплом и обдувала её бледное лицо холодным ветром, развивая слегка растрёпанные волосы в разные стороны. Уставшие глаза смотрели в даль, но прекрасно видели, как Джаспер подглядывает за ней прямо сейчас. Но она не хотела портить момент. Знала, что он любуется.       — Я вижу, что ты смотришь, — неожиданно сказала Круэлла, и Джаспер не смог сдержать вздрог, — о чём думаешь?       — Да так, просто, — парень не хотел признаваться девушке, что то и дело ловил себя на мысли о том, как прекрасна рядом сидящая.       — Спасибо за помощь, — немногословно вымолвила Круэлла, растворив Джаспера в своём нежнейшем взгляде.       Он лишь кивнул и нелепо улыбнулся, потерявшись от неожиданности.       — Мне просто сложно бывает тебе отказать, — не переставая кивать, признался кудрявый, взглядом бегая то на Круэллу, то на дома позади неё, провожающие едва заметное солнце.       — Это мне в тебе и нравится, — сказала, как отрезала, Круэлла, перед этим склонив голову и глаза, сама не понимая почему, и даже не подозревая, что эта фраза в голове её друга будет гулять ещё долгие и долгие дни.       Пристально смотря на реакцию человека, она на протяжении всего этого момента одаривала его совершенно искренней, тёплой, доброй улыбкой, которую мог видеть только он. ***       — И кто из нас больной, если ты всё ещё со мной? — задала прямой вопрос Круэлла, стоя в другой стороне комнаты, держа в руках миниатюрный ножик для резки тряпья.       А он не хотел отвечать. Для него это выглядело унизительно, он был даже не уверен, что ей нужно это, нужны эти слова, нужен он. Ей нужно было просто услышать то, что она нужна кому-то, дабы потешить своё самолюбие. Джаспер знал.       — Ты одна можешь достать меня со дна.       Но… услышав искренний ответ (по-другому парень просто не умел, да и не хотел), Круэлла всегда улыбалась самой искренней и лучезарной, самой любимой улыбкой на всём этом белом свете, потому что знала, что Джаспер говорит правду.       А улыбка же её означала ни что иное, как взаимность. Она просто никогда об этом не скажет, они оба и так всё понимают. ***       Но, бывало, её взгляд именно на него был настолько холодным, что казалось, что внутри неё нет ничего, кроме тысячи кольев, вонзённых в каменное сердце. Голубые глаза стреляют редко, но настолько метко, что потом несколько дней в страхе ходишь и думаешь, чем заслужил эту порцию холодного душа. Невольно задумываешься, как человек вообще способен так резко очерстветь, причём, по совершенно непонятной, невидимой, прозрачной причине, а потом также резко вернутся в обычное состояние и стать ещё нежнее, чем прежде. Хотя, кто её знает, эту чёрно-белую Королеву, какое состояние для неё является привычным, и человек ли она вообще, по природе своей?       Ледяная, ледяная, ледяная.       Холодная.       Грубая и очерствелая.       Жестокая.       Круэлла Де Виль.       Она была ледником. На неё, знаете, и взгляда хватает, чтобы это понять. Глаза пронзят взором так, что ты станешь не более, чем камнем.       Возродившийся Титаник.       Ледник.       Глыба льда.       Айсберг.       Круэлла Де Виль.        ***       Она не любила говорить о своих чувствах, ощущала себя максимально некомфортно.       — Я знаю, что тебе больно.       — М.       Она сразу глаза опустила, дабы он не увидел, что та поникла. Нельзя показывать свои слабости, тем более ей, тем более ему. Он и так её наизусть знает, сам же говорит об этом, и чувствует её так, как она сама себя не ощущает, какие тут могут быть секреты от него? А она всё равно характер свой показывает, львица.       — Но я рядом, Кру, слышишь? Я хоть и привык к Эстелле и все такое, но какой бы ты ни была, я приму. Это долго, но я принимаю.       Сердце ледяной королевы таяло.