Пока она спит

пока она спит, этот странный и чудный зверь, громоздкий и ловкий, наивно-упрямый – ночь вокруг подступает, и тени ползут за ней, а только трескучий огонь их сгоняет прочь. пока она спит, можно снова бы стать собой, без сладких речей, бескорыстия с третьим дном... но я-настоящий, похоже, как раз такой – раскисший в тепле, небалованный тем теплом, и что-то не тянет изысканно плутовать, и как-то не мыслятся козни на крайность дня. приёмыш сопит, вжавшись тельцем в "как-будто-мать", и оба, проснувшись, приветят всерьёз меня. себя обсмеял бы, увидев, за что берусь, а всё ж и от глупостей всяких бывает толк. сыграем, пожалуй, в доверие и союз – авось что и выйдет хотя бы на малый срок. * пока она спит в этом душном, сыром тепле, распахшемся шерстью и перьями всех мастей, метель за стеной, без поживы враз ошалев, в напрасной потуге истошней визжит и злей. несло же бедовую в холод, пургу и стынь спасать всех подряд, даже тех, кто плевал вослед! зато, вишь ты, живы – все выживем, может быть: никто не судил, кто достоин, кто люб, кто нет. сидит моя совесть, холодная, как ледник, а где-то внутри всё пульсирует и живёт. никак не согреется корпус теплом моим, дыханьем ли, шкурой... сказал бы "плевать" – да вот я лжец превосходный, но только не для тебя, сквозь кости и мех всё сканируешь, что в душе. а завтра всё снова – охотиться, выживать, скучать будет некогда... только вот я – уже. * пока её нет, жизнь живётся, как и жилась. а впрочем, не так – здесь, на острове, быт иной, чуть больше доверия, меньше напрасных дрязг, чтоб в зимы жестокие вместе хранить огонь. и дни перемирия в зной и морозы – чтим, и помним истории, и говорим о них, и общий наш дом не бывает почти пустым – но что же так явственно пусто в моей груди? а знаешь, никто б не додумался без тебя без умыслов взять и облегчить друг другу жизнь. так, может, в том странная мудрость была и впрямь, пример твой непризнанный ясным был и простым? ты стала историей, сказочкой... но не смей, не вздумай навек уходить туда, в сферу грёз! – твой сын уже ищет тебя на большой земле; мы все очень ждём – возвращайся, старушка-Роз.