Часть 1

Имя Херувима означает «великое знание». Вместе они имели двенадцать крыльев, как указание на чувственный мир, двенадцать знаков Зодиака и определяемый ими ход времени… изображение херувимов имеет символическое значение: лицо является символом души, крылья — служения и действия возвышающихся слева и справа сил, а уста — гимн славе в непрестанном созерцании. Климент Александрийский. Строматы. Кёка ненавидела темные коридоры. Замкнутые темные пространства пугали до дрожи в коленях и мерзком скрежете между зубов. Бежать! Бежать! Сознание кричало спасаться. Спасаться от этого странного, липкого чувства, которое всякий раз образовывалось в груди. — М, ты ещё кто? — произнес чей-то незаинтересованный тихий мальчишеский голос. Изуми резко остановилась и вгляделась в черную пустоту, там сидел мальчик. Зря она сегодня пошла именно этими коридорами к своей комнате. Коё-сан будет ругаться завтра, если на тренировку её подопечная придет сонная. Но все равно, то что сейчас происходит приобретает слишком странный и пугающий оттенок. Девочка не знает, что дальше делать. Вряд-ли человек, стоящий перед ней является каким-то вражеским шпионом проникшим на территорию мафии а это значит, что он скорее всего состоит в организации. Можно же не бояться, ведь так? — Скучная ты, — мальчик едва заметно зашевелился в темноте. Эспер несколько раз моргнул и потерла глаза, пытаюсь вглядеться в темноту. Похоже лишние несколько часов за чтением разного рода книг, которое приказала делать Коё-сан на протяжении последней недели, дали о себе знать, глаза ужасно болели. И зачем её нужны эти уроки? Она наверное просто издевается над ней. — Все вокруг скучные. Незнакомец повернулся и посмотрел на девушку. В темноте Кёка уловила едва заметный блеск ярких глаз и внутренне сжалась. Не такого окончания дня она ожидала. Она просто хотела прийти в свою комнату и забыться в блаженном сне. — Наверное у тебя тоже есть какая-то способность, раз тебя приняли в Портовую мафию. Изуми едва вздрагивает от этого странного обманчиво ласкового голоса. Хочется убежать, чтобы не слышать и не видеть больше этого человека. Девушка чувствовала, что перед ней стоит монстр — монстр, что в любую секунду, готов напасть на неё. — Сестренка, ты знаешь, почему Бог не любит нас? — ей послышалось или в его словах мелькнула легкая грусть? — Ты знаешь, почему Бог дал мне эту силу? Неужели он не знал, что я не хотел этой силы? Животный страх, перед этим человеком сковал все тело Изуми. Почему от него исходит эта странная энергия? Он же ребенок, тогда почему у девушки такое чувство, будто встретила какого-то хуже чем Акутагава или босс? Или может ей кажется? Кто может быть, хуже чем Акутагава или босс Портовой Мафии? — Сестренка, ты похожа на Херувима, который все знает, — шепчет Кью. — Ты не знала, Херувимы самые близкие существа к Богу? И поэтому сестренка, должна знать, почему Бог не любит меня. Кёка сглотнула ком в горле, стараясь успокоится. Это был бы, очень хороший конец для её жизни после того, что она сотворила. Смерть. Может стоит подыграть? Или же ждать, когда он потеряет терпение и попытается её убить? — Иже Херувимы тайно образующее и Животворящей Троице Трисвятую песнь припевающее, — внезапно произнесла Изуми, почему-то вспомнив тексты херувимской песни, которые читала на одном из уроков Коё-сан. — О… — протянул мальчик с какой-то давно затухающей надеждой и счастьем. — Сестренка, поняла меня! Мальчик подскочил к своей новой знакомой, схватил ту за руку и поднес её к лицу, едва целуя. Эспер попыталась подавить дрожь возникшую в теле и остаться хладнокровной. — Позвольте мне поприветствовать, о мой белокрылый Херувим! — он смотрит на неё так будто, вот-вот хочет отдать честь или приклонить колено. Кёка старается улыбаться, но выходит слишком холодно и натянуто. — Сестренка, ты такая красивая! Твой облик сияет золотым светом, ты великолепна! Она даже боялась помыслить, откуда у этого мальчика такая вера в Бога. Ей страшно, видеть эти радостные глаза напротив. В этом мире не было воздушных замков с принцессами и красивыми баллами, и не было добрых людей. В мире есть, только гниль, которой заражены все люди на этом куске земли. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей степени, но в этих горящих глазах напротив девушка видела маленький огонёк надежды. На секунду ей даже показалось, что они в чем-то похожи. Они оба страдают от заражения гнилью, которая капает из каждого уголка мира, из каждого человека, из каждого брошенного слова. Меланхоличность. Без эмоциональность. Её раздражал внешний мир и черные смрадные облака, покрывающие все вокруг. Омерзительные и лицемерные люди, которым было плевать на все, кроме удовлетворения их эгоистичных желаний. Раздражает. — Херувим, будь со мной! — воскликнул мальчик, вырывая Изуми из своих мыслей. — Покажи мне надежду, которую я потерял! — Х.хорошо, — неужели у неё был какой-то иной выбор? Ей страшно представить, чтобы он сделал если услышал «нет». — Я буду, твоей надеждой. Она ему показалась светом. Свет, что пробирается сквозь тьму и сырость Портовой мафии. Он сомкнул руки, вокруг талии девушки, потому что это показалось правильным решением. Кью прижал Изуми к себе, шепча какие-то бессмысленные слова. «Надежда пришла ко мне» «О, мой милый, Херувим» «Ты такая прелестная, когда твой облик сияет» Почему-то именно в этот момент к глазам подступили слезы, от чего-то девушке показалось — это правильным. Вдруг Кёка, почувствовала как мальчик начал перебирать её волосы. Девушка прижалась к нему, чувствуя, как тот улыбается, продолжая шептать, что-то неясное. Он ничего не сказал, продолжая держать Изуми в своих объятиях, медленно перебирая мягкие васильковые волосы, пока рыдания не стихли. — Ты правда поможешь мне, мой белокрылый, ангел Херувим? — повторил он с улыбкой, все еще обнимая ее. Кюсаку наблюдал, как выражение удивления на лице Кёки сменилось ласковой добротой. — Я помогу, — с мягкой улыбкой повторила Изуми. И у каждого были два крыла, которые покрывали их, у каждого два крыла покрывали тела их. И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод, как бы глас Всемогущего, сильный шум, как бы шум в воинском стане; [а] когда они останавливались, опускали крылья свои. Книга пророка Иезекииля 1:5-24