Часть 1

После смерти матери, Леви считал, что его жизнь окончена. Мальчик всегда сидел напротив кровати, около стены, глядя в одну точку и ожидая надвигающейся смерти. За это время во рту не было ни крошки хлеба, ни глотка воды, что даже позабыл, какого это чувствовать вкус какого-либо продукта или напитка. Аккерман сильно похудел и стал походить больше на зомби, чем на ребенка; он давно уже не принимал душ, а об этом говорили сальные волосы и неприятный запах от Леви. Мальчик продолжал сидеть около стены и, почувствовав урчение живота, обхватил его своими ручками, чтобы заглушить звук в помещении. Через какое-то время, в комнату вошел незнакомец. Взглянуть на него не получалось, так как голова из-за недоедания будто бы отяжелела. Он разговаривает с трупом матери, отмечая, как та сильно похудела, но мужчина и не знает, что болезнь забрала ее жизнь. – Она умерла, – проговаривает Леви, медленно открывая и закрывая веки. Он что-то еще говорил о матери, но мальчик слышал все как в тумане, но отчетливо услышал вопрос о его имени. – Леви, – отвечает Аккерман и думает, а стоит ли называть свою фамилию?.. Не надо... их род никогда не любили, так что, пусть фамилия останется тайной для незнакомца. – Просто Леви. Спустя пару секунд незнакомец садится напротив него и, как выясняется, его зовут Кенни... просто Кенни. Может, тоже из рода Аккерманов? Или другого рода, который не взлюбили? Много вопросов крутилось в голове Леви, но вскоре он замечает рядом с собой Кенни, подающего руку. Мальчик сначала не понял этого жеста Кенни и медленно поднял голову, чтобы взглянуть в глаза мужчины. – Пойдем со мной, Леви, – твердо сказал он, улыбнувшись. – Не бойся, я с тобой ничего плохого не сделаю. – Даже если и сделаешь, то плевать... уж лучше сдохнуть, чем еще мучаться. Мужчина тяжело вздохнул и взял на руки Леви, сказав, что сейчас накормит его, приведет в порядок, делая акцент на том, что теперь мальчик будет жить с Кенни. Аккерману было плевать, что с ним сделает тот... мальчик уже давно потерял смысл жизни. *** Всю дорогу Кенни нес на руках Леви, который уснул на полпути. Мужчина прижал к себе мальчика, чтобы тому не стало холодно в одной своей сорочке, поглаживая его по волосам. Да, он понимает, что не сможет заменить Леви отца, старшего брата или просто стать его другом, но оставлять ребенка своей сестры был не намерен. Кенни в тот момент что-то заставляло, какая-то неведомая сила его взять с собой, хоть и не хотел этого делать. Что же тогда заставило? То, что Леви на грани жизни и смерти? Или то, что он еще совсем ребенок, особенно сестры Кенни? Наверное... все это и заставило взять с собой. Подойдя к столовой, мужчина разбудил Леви. Аккерман протер ладошками свои глаза и посмотрел на Кенни. – Мы уже пришли, Леви, – сказал мужчина, войдя в столовую. Подойдя к свободному месту, Кенни посадил мальчишку на скамейку, за стол, а сам прошелся по столовой, намереваясь найти немного еды. Все, что он смог отыскать, было два куска хлеба, которые тут же оказались в тарелке перед Леви. Мальчик, увидев еду, сглотнул и облизнул губы, а тоненькими и дрожащими ручками он проводил в невесомости над хлебом, пытаясь выбрать самый вкусный и большой кусок. Глаза его будто бы блестели от счастья... конечно, несколько дней, а, может быть, даже и недель он ничего не ел и очень сильно похудел. Теперь мальчик больше похож на мертвеца, чем на ребенка. – Леви, это твои куски хлеба, угощайся, – сказал Кенни и, смеясь, сделал глоток напитка из кружки. Услышав это, он взял в обе руки куски хлеба и начал быстро есть: откусывая и прожевывая. Порой Кенни говорил Леви, чтобы тот не спешил, но он лишь начинал быстрее есть, как будто у него кто-то отберет еду. Кенни иногда смотрел на остальных в столовой и отмечал, что им совершенно плевать на какого-то незнакомого ребенка, как будто для них встретить здесь детей, которые похожи на скелеты, обычное дело. Как только Леви проглотил последний кусок хлеба, он слизывал крошки со своих губ, лишь бы хоть немного еды еще осталось. Мальчик улыбнулся, глядя на Кенни. – Спасибо, – сказал он, слезая со скамьи. Мальчик, оказавшись на полу, подошел к Кенни и высоко поднял руки, но после сразу опустил. Мужчина подумал, что он хочет сесть с ним и посадил Леви около себя, а после тот оказался в объятиях мальчика. – Спасибо, что не оставил меня там умирать... – Да ладно, так бы каждый поступил, – холодно сказал Кенни, приобняв за плечи мальчика, и, зарываясь в его волосы, улыбнулся. *** После ужина Кенни проводил Леви в свой дом. Он быстро показал, что и где находится и, заметив усталый вид мальчика, взял его на руки, укладывая в кровать. – Давай, отдыхай Леви, – сказал Кенни, зевнув. – А я посплю на полу, если ты не против. – Если будет холодно, то... можешь вернуться к себе в кровать. Мы и вдвоем можем поместиться, – сказал Леви, укрываясь одеялом с головой, – мы с мамой так и спали. Кстати, Кенни, можешь рассказать сказку, чтобы я мог быстрее уснуть? – Да ты и сам сейчас вырубишься, – сказал Кенни, принимая удобную позу на полу, но вскоре, он начал рассказывать ему истории про титанов, говоря, что это сказка, но Леви все равно понимал, что это реальность. *** Несколько дней Кенни тренировал Леви всему тому, что знает сам: от обычной бытовухи, до метания ножей. Мужчина отмечал, что у мальчишки неплохо получается, но все таки иногда помогал ему... Прожив несколько недель с Кенни, Леви так хотелось назвать его отцом, но каждый раз его что-то держало... холодное обращение Аккермана к мальчику, отношение к нему не так, к ребенку. Это постоянно и отталкивало. Да и Кенни все равно не считает себя отцом для Леви, так что эти слова ему и не нужны. Но тогда еще мальчик не понимал, что, однажды, он останется один, так как Кенни оставит Леви. А произошло это на одной борьбе, которую и наблюдал Аккерман. Видя, как мальчик освоил все, что знал сам, решил, что можно и оставить его. Как только бой был окончен, Леви взглянул на Кенни, который уже уходил. Хотелось подбежать к нему, спросить, куда уходит, но ноги будто бы стали ватными и не получалось ходить. «Я что-то не то сделал? – Пронеслось в его голове, наблюдая за Кенни. – Или я что-то не сделал?..» *** Как только он издал последний вздох, Леви, все еще смотря на Кенни свысока со злостью и грустью, сел около его тела и незаметно улыбнулся. Приобняв того за плечи, юноша положил голову ему на плечо и, тяжело вздохнув, закрыл лицо руками, чувствуя, как слезы бегут по щекам. Да, Кенни его чуть сам не убил, но в этот момент так хотелось, чтобы тот, кто был рядом столько лет, оказался жив. Плевать, если он прикончит Леви, юноше просто хочется, чтобы его семья была жива. – Ты не считал меня своим сыном, – сказал Леви, закусив губу и убрав руки от лица, – но я считал тебя своим отцом...