Часть 1

На ощупь море оказалось… мокрым. Совсем не таким, как лава в Асфоделе или мерцающие воды Стикса. В первую нельзя ступать вовсе, а второй Загрей нахлебался на тысячу лет вперёд. Мокрым Стикс тоже был, но определённо не живым, хотя разной степени отвратности рыба там всё же водилась. В сочетании с медленно уходящим за горизонт солнцем и хрустящим под ногами снегом поверхность моря казалась огромным и бесконечным зеркалом. Загрей чувствовал странные запахи: солёные и горькие, такие острые, что от них хотелось чихнуть. По интенсивности подземный мир не выдерживал никакого сравнения с миром на поверхности — здесь буквально всё врывалось в глаза и в уши, оглушало, ошеломляло, цепляло. И хотя незнакомые растения и животные (не все из которых были безобидными, чёртовы медведи!) привлекали внимание, море завладело Загреем безраздельно. Вряд ли дело в дарах дяди Посейдона, что за эту попытку сыпались на него чересчур обильно. Он и рыбачил-то всего пару раз!.. Что ж, отличный повод это исправить. Он сел на берегу и, опустив ноги в прохладную воду, забросил удочку. Надо было спешить, но он успел заметить, что чем ближе он к царству мёртвых, тем дольше способен оставаться снаружи. А вот если отойти подальше, где снежная тропа сменяется цветущей зеленью, а воздух наполняется сладкими ароматами маминых клумб, то время начинает работать против них. Как бы ни хотелось Загрею бежать сломя голову, он заставляет себя остановиться, передохнуть. Вдохнуть глубже воздух поверхности, запомнить детали. Море шумит. На берегу — ракушки и гладкие камни. Вода на вкус солёная, щиплет язык, но сквозь неё видно дно и рыб, которые с любопытством подплывают к крючку и пробуют наживку. Иногда Загрей чувствует себя точно такой же рыбой, но чувство это вовсе не плохое. Однажды, он верит в это, он сможет выбираться на поверхность и не умирать спустя пять минут. Отцу же как-то удаётся ждать его. Нет ничего невозможного. Когда последние лучи солнца окрашивают море в алый, Загрей сворачивает пустую удочку и бредёт дальше, не особо горюя по упущенному улову. Ему в спину толкается рокот прибоя, смех сирен, далёкий и такой иллюзорный смех дяди. Он уже не раз оговаривался, что не знает, почему Загрей не добирается до поверхности, хотя должен; значит, не видит и не слышит, не чует. Что к лучшему — не придётся выдумывать нелепые оправдания. Не такой уж ты и всемогущий, владыка морей, хах? Видя на глади озёр морозную корочку, Загрей всегда улыбался. Перепалки богов его развлекали, глупо это скрывать. И ещё радостней становилось, когда что-то из их рассказов оборачивалось правдой. Например, море. В следующий раз надо непременно в нём искупаться или хотя бы набрать с собой. Интересно, у Харона не найдётся кувшина с пробкой?.. Загрей в последний раз дышит морем, а затем идёт умирать.