Ночной визит

Кесем, разгорячённая яростью и вспыхнувшими в душе эмоциями, решительно направилась по коридорам дворца, минуя охрану и стражу, что пытались осторожно предупредить её о позднем часе. Её шаги были быстрыми, взгляд пылал огнём, а шелковые одежды мягко шуршали в тишине ночи. Кеманкеш, в это время сидящий в своих покоях, уже знал, что вскоре услышит стук в дверь. Её приход был предсказуем. Он знал Кесем достаточно хорошо, чтобы понимать, что её гнев накапливается, как шторм, готовый разразиться в любой момент. И хотя её ярость могла повергнуть в трепет любого другого человека, он находил в этом своё странное удовольствие. Каждый её пылающий взгляд и каждое острое слово были для него словно вызов, который он принимал с готовностью. Когда дверь с шумом распахнулась, и Кесем влетела в его покои, молния ярости сверкнула в её глазах. — Как ты посмел! — её голос был твёрдым, но в нём звучала нотка подавленной боли. — Я знал, что ты придёшь, — спокойно ответил Кеманкеш, поднимаясь с места и подходя ближе. Его лицо сохраняло невозмутимость, но глаза выдавали едва сдерживаемый азарт. — Ты думаешь, что можешь всё контролировать, — продолжала она, шагнув к нему и глядя прямо в глаза, — но я не позволю тебе играть с моей жизнью. — А может, дело не только в контроле, — с лёгкой улыбкой произнёс он, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Может, это о чём-то большем? — О чём ты говоришь? — Кесем нахмурилась, но в её голосе проскользнула тень сомнения. — О нас, Кесем. О том, как ты не можешь удержаться от того, чтобы прийти ко мне, даже когда твой гнев поглощает тебя. Её сердце застучало быстрее. Она знала, что он прав, но гордость не позволяла ей признать это. — Не думай, что можешь читать меня, — прошипела она, шагнув вперёд так, что их лица почти соприкасались. — Ты не знаешь, что происходит у меня внутри. Кеманкеш протянул руку и осторожно коснулся её запястья, привлекая её к себе. В напряжённой тишине комнаты, казалось, воздух наэлектризовался. Гнев Кесем начал смешиваться с другим чувством, которое она старалась подавить. Он знал, что за этой маской ярости скрывается ещё нечто большее. — Мне нравится, когда ты злишься, — прошептал он, его голос был низким и тёплым. Она замерла на мгновение, чувствуя, как его тепло обжигает её кожу. Он придвинулся ещё ближе, и их дыхания переплелись. — Ты смеешься надо мной? — её голос дрогнул, но не столько от гнева, сколько от близости и искры, вспыхнувшей между ними. — Я бы никогда не посмел, — его глаза смотрели на неё с такой серьёзностью, что она на миг потерялась. — Но я принимаю тебя такой, какая ты есть — со всеми твоими страстями и гневом. Их губы встретились в поцелуе, который был так же неистовым, как и их ссора. Сначала она сопротивлялась, сжав его плечи, словно хотела оттолкнуть, но затем её руки расслабились, обвили его шею, и она ответила на поцелуй с тем же пылом. Халвет был полон противоречивых эмоций. Они терялись в этом вихре чувств, каждый из них искал в другом утешение и ответы на вопросы, которые давно оставались без ответа. Кеманкеш провёл пальцами по её волосам, мягко, но уверенно, словно пытаясь показать, что она может довериться ему в этот момент. Кесем ощутила, как огонь её гнева перетекает в нечто более глубокое — желание, жажду близости. Она отступила лишь на миг, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты всегда знаешь, как меня обезоружить, — прошептала она, едва слышно. — Потому что я знаю, что скрывается за твоими словами и твоей яростью, — его голос был хриплым, и он осторожно провёл губами по её щеке, прежде чем вернуться к её губам. Они отдались страсти, забыв о внешнем мире, о ссоре, о ярости. Халвет превратился в танец их тел и душ, где не было места ни обидам, ни сомнениям — только они двое, единые в своём про творчеством, но таком сильном притяжении.