Глава 6. Обретение

      Никогда ещё Лерой не был так близко к провалу. Провал, можно сказать, практически поглотил его. Повиснув на кончиках пальцев, мальчишка с ужасом вглядывался во тьму, что клубилась под ногами. Собравшись с силами, он судорожно вздохнул и попытался подтянуться по шершавой скальной поверхности. Но всё было тщетно. Он сорвался, и теперь его жизнь висела на кончиках пальцев левой руки, что по чистой случайности оказались во рту невыразимо-жуткого существа. Оно с удивлением взирало свою жертву, что орала изо всех сил, одновременно пытаясь зацепиться за край обрыва, заехать ей по носу и не упасть в бесконечно-жуткую бездну.       Немного повращав глазами, существо сделало шаг назад и всосало руку по локоть в свой необъятный рот. Это помогло Лерою зацепиться на край обрыва и, подтянувшись, перевалиться на ровную поверхность. Он хотел было уже поблагодарить неведомое существо, как раздался…       ХРУСТЬ!       Звуки ломаемых костей и острой боли в оторваной левой руке заставили мальчишку в ужасе давиться собственным криком. В отчаянии, он попытался выдавить твари глаз в тщетной попытке заставить её испытывать боль, что была бы сильнее, чем испытывал сейчас он сам.       ПОП! — лопнул глаз твари. Она взревела в унисон с мальчишкой, который принялся иступлённо давить её буркала один за другим. Они лопались со звуком лопающихся пупырышков. На месте каждого выдавленного возникало два новых. Как ни странно, но это процесс расслаблял и приносил некое извращённое удовлетворение. Постепенно весь мир исчез, словно впитавшись во множество пупырышков. Это был настоящий пупырышковый рай! В какой-то момент до Лероя дошло, что одной рукой пупырышки лопать совершенно несподручно. И он отрастил ещё одну.       * * *       Вдоль стен собора расположились монахи с повязками на глазах и затычками в ушах. Под ускоряющиеся звуки органа, они читали литанию изгнания зла.       Внезапно, воздух Собора пронзила дрожь, вызванная дыханием иного мира. Иконы мелко задрожали, призывая своих обитателей проснуться. Одухотворённые лики Святых пришли в движение, нараспев читая молитвы и совершая крёстные знамения. В какой-то момент сияние святого духа с их нимбов перешло в глаза, которые впились в центр собора, где сейчас, закованный на сотню замков, опутанный в бесчисленных цепях, бился гроб.       Хром смотрел на всё это и хмурился. Как всегда, стоило ему уйти на миссию, как всё пошло наперекосяк. Ритуал шёл не так, как задумывалось. Он повернулся к монахине в белых одеждах, что устало наблюдала на процессом и раздавала указания.       — Сестра Луиза, инициация длится ночь! Сейчас уже третий день. Объясните мне, пожалуйста, что я вижу? — инквизитор махнул в сторону гроба, из которого в этот момент лезли призрачные руки и даже несколько щупалец, которые были тотчас вбиты в мраморный пол молитвами святых и растворились от брызг святой воды. Но это продолжалось и продолжалось. Стоящие рядом четыре священника, едва успевая утирать со лба пот, изо всех сил работали кропилами.       — Здесь мы бессильны, брат Хром, и вы об этом прекрасно знаете. В крови этого мальчике оказалось слишком много божественной силы, и теперь нам ничего не остаётся, кроме как молиться и ждать. Рано или поздно всё закончится, так или иначе.       * * *       Лероя больше не было. Остался лишь Наблюдатель и наблюдаемая вселенная, состоящая из пупырышек, которые должны лопнуть. В какой-то момент произошло странное. В результате концептуальной инверсии Вселенная стала Наблюдателем, а Наблюдатель — Вселенной, сохранив все свои изначальные свойства. Оно осознало, что является пупырышком, который должен лопнуть.       ПОП! — лопнула крышка гроба, и по ней зазмеилась трещина. На миг всё замерло, словно в ожидании последнего мига бытия. Каждый в Соборе ощутил, будто произошло что-то непоправимое, словно что-то в мире… сломалось.       Отец Фредерик, один из четырёх священников, что кропил гроб, стоял так, что в трещину ему было видно содержимое. Истинный ужас отобразился на его лице, когда из тьмы на него взглянуло… нечто… невыразимо чуждое этому миру.