Поездка в никуда

Телефон мелко завибрировал в кармане. — Занят? — Относительно. — Тогда у тебя есть 20 минут, чтобы спуститься на парковку, иначе придется вытаскивать меня из обезьянника. Намджун ни секунды не раздумывая, скинул со стола в сумку наушники, банковскую карту и еще что-то, что попалось под руку, сунул телефон в карман куртки и пулей вылетел в коридор по направлению к лифту. По пути он с кем-то столкнулся и, даже не разглядывая лица, через плечо кинул какую-то чушь вроде «Уехал вдохновляться». Парковка встретила его тусклым светом дежурных ламп, растянутых ровными рядами по всему потолку. Стоило ему только потянуться к мобильнику, чтобы узнать, куда идти, как звенящую тишину нарушила серия гудков. — Какой-то у тебя клаксон странный? Как будто мне стандартный звук будильника прямо в мозг протранслировали… — Какой есть. Когда арендуешь машину, выбор тебе, знаешь ли, не особо предоставляют. — Очень странно. В любом случае, ты как всегда внезапен. Как ты вообще сюда попал? Я на тебя пропуск не заказывал, а просто так мимо охраны не проехать. — Уметь надо с людьми договариваться, — хитро подмигнул молодой человек. — Хотя, выйди ты позже минут на пять, и моя договоренность сгорела бы синим пламенем. Сейчас все поймешь. Машина, чиркнув шинами по бетону, плавно двинулась в сторону выезда. — Ким Намджун, будьте так любезны, улыбнитесь этому господину, чтобы он вернул мне мое имущество, убедившись, что я вас не похищаю, — довольно улыбаясь, молодой человек притянул Намджуна ближе к себе, чтобы его удивленное лицо было хорошо видно в открытом со стороны водителя окне. Мужчина в маске и черном костюме с охранной нашивкой на груди удовлетворенно кивнул, протянул паспорт законному владельцу и открыл шлагбаум. — Ты ему в качестве залога документы оставил? Забавно. Куда мы едем? — В никуда — это тайна, покрытая мраком. Но сегодня пришла твоя очередь отрабатывать мой недавний сердечный приступ, так что права голоса у тебя, по факту нет. Не забыл, что ты мне должен? — Такое не забудешь. Кстати, у меня почти все прошло, спасибо, что спросил. — А то я сам не заметил, как ты чуть ли не вприпрыжку из лифта выскочил. — Все-то он замечает, и все знает. — Я у тебя в голове-е-е, — протяжно выдохнул молодой человек и коварно улыбнулся. — Хён, прекрати так делать, это реально напрягает. — Нежный какой… На, проветрись, а то ты чего-то чересчур напрягся, — стекло с пассажирской стороны медленно поползло вниз. Руку Намдужна обдало прохладным воздухом, от чего по коже мгновенно расползлись мурашки. — Я часто, когда с друзьями езжу, высовываю руки из окна, кстати… — Значит все-таки ты что-то чувствуешь, — фраза повисла в воздухе после того, как дернулась рука, до этого неподвижно лежавшая рядом с бедром. — Конечно чувствую, с чего такие мысли? — Я молчал, вообще-то. Ты все еще галлюцинации ловишь после удара? — Видимо, ветер по ушам ударил, вот и показалось. Слушай, я уже сто лет так никуда не выбирался. Без расписания, без цели. Даже как-то непривычно. Кажется, что я что-то забыл, и сейчас мне позвонят, чтобы я возвращался. — Что-то мне подсказывает, что ты не мог ничего забыть, кроме умения расслабляться. — Наверно. Просто то, чем я занимаюсь — это какой-то бесконечный процесс. Что-то куда-то надо ехать, кому-то что-то рассказывать, придумывать… И при этом, держать лицо, кстати говоря. — Но тебе нравится то, чем ты занимаешься? — Скорее да, чем нет. Иначе бы я этим не занимался. Хотя, иногда мне кажется, что я застрял. — И что ты в такие моменты делаешь? — Сажусь писать тексты. Порой кажется, что это единственная возможность переварить происходящее, как-то относительно по полкам все разложить. — Помогает? — На какое-то время. А потом снова куда-то бежать надо. И так по кругу. — Ты как будто себе не принадлежишь. Как в университете — вроде бы делаешь ради себя, а по факту работаешь на нечто абстрактное, что потом, возможно, будет работать на тебя. — В точку. Одно радует — я вижу прогресс в наградах, в том, как со мной люди общаются. Я какой-то вес приобретаю в их глазах. Хочется так думать. — А ты этого хочешь? — Кто не хочет? Кому не понравится ощущение, что ты правишь миром, хотя бы пару часов? — Говоришь, как карманный полководец. — Ну, у меня в каком-то смысле есть своя армия, — Намджун довольно дернул уголком губ. — Точнее, у нас — у нас есть своя армия. — У вас? — Я же не один работаю. Нас семеро. И каждый тянет на себе все то же самое. Кто-то даже больше. Хотя, порой мне кажется, что мне тяжелее всех. Как в казарме — командир ответственен сильнее всех. — Если взвод послушный, то это не страшно. — Ага. Только мы не в военном лагере — тут каждый волен свой характер показывать… — А когда они все разные — это катастрофа. Особенно, если вы загружены по самые уши и периодически у каждого сдают нервы, да? Понимаю. — Вот именно что. Слушай, что это пикает постоянно? — Ты о чем? А, это? Это фитнес-браслет. Он немного барахлит, поэтому ему время от времени кажется, что у меня сердце ритм меняет как-то неправильно — вот и орет. Раздражает? — Ну, так… нервно. После того, как ты сказал, у самого сердце дергаться начало. — А вы, батенька, мнительный? — Это называется «эмпатия». Когда у тебя под опекой 5 карапузов, эта способность, хочешь — не хочешь, начинает включаться на автомате. — Карапузов, скажешь тоже… И как — свои ощущения не теряешь в процессе? — Не отслеживал, если честно. Мы так много лет вместе, что перестаешь понимать, где твое, а где чужое. Хотя, наверно, да… Иногда теряюсь. — Растворяешься… — Избегаю — иногда проще переживать чужое дерьмо, чем в своем копаться. — Звучит удручающе. — А ты как хотел?! Это жизнь… — Звучит так, будто ты бы хотел все это бросить и уйти, не обращая внимания, как все за спиной горит и рушится. Но что-то тебя останавливает. — А ты бы смог бросить мечту? На которой вдобавок несколько жизней завязано? — А завязано? — Конечно! Когда впервые меня поставили перед выбором остаться или уйти, я остался, пример подал. Когда ребята уйти хотели, я был одним из тех, кто клешнями вцепился и убеждал, что оно того стоит. Представь, я сейчас психану и уйду? Как-то это… эгоистично что ли. — Иногда нужно быть эгоистом. — Нужно, но уйти я не могу. Не от этих ребят и не сейчас. Поэтому я просто максимально личные границы очертил. И съехал при первой же возможности. Я чаще в студии, конечно, остаюсь, чем в квартиру свою приезжаю, но это моя пещера в любом случае — без особой необходимости, меня там не трогают. — И часто ты туда сбегаешь? — Не особо. В плане, я там работаю. Не могу просто так сидеть без продуктивного финала. — Когда ничего не делаешь, у тебя сразу повышается чувство вины и что-то подсказывает, что ты лентяй и бездельник? — Как ты… — И вместо полноценного отдыха ты получаешь хорошо знакомый тревожный релакс, из-за которого ощущаешь себя человеком. Но человеком не с большой буквы «Ч», а тем, который является позором для семьи, и который подрывает основы общества и всего цивилизованного мира, да? — Черт… Да?! — Т — типичный трудоголик. — Есть такое. — А книги? Позволь предположить…читаешь много, но не художественные произведения? — Ты откуда такой умный взялся?! Это как-то даже обидно. Меня ребята так не понимают. — Всегда найдется кто-то, кто знает тебя лучше, чем ты сам. Как твое подсознание, например. Так все же — книги об искусстве? Потому что там нет сюжета? Идеи, которые выражаются через абстракцию задевают не так сильно, как переживания практически реальных персонажей? — Типа того. Море… Я слышу шум воды — это же море? — Да. И сейчас будет мокро… Лицо Намджуна в то же мгновение обдало прохладными брызгами от разбившейся о своды моста волны. — Такая чистая вода — даже солью не пахнет. — Во сне бы это значило, что ты пополнишь свой багаж знаний, придешь к осознанному восприятию и сможешь добиться желаемого… — Я не верю в это. — А зря: сны — это работа твоего подсознания. — Еще мне подсознания не хватало. — Уверен? — Запутаться еще больше в том, чего и так не понимаю? Я же говорил, что я заперт внутри себя, и мне иногда думать-то не хочется… — Как знаешь. Сейчас в туннель въедем — можешь не думать, тьма тебе поможет. Хотя, блин, фары… — У тебя браслет с катушек слетел, Хён? Пищит так, будто сердце остановилось. Темноты боишься? — Я нет. Наоборот, она манит, влечет и затягивает. У тебя не так? — Нуууу… сейчас она не отталкивает. — Что-то как-то она рано тебя привлекать стала — у тебя вся жизнь впереди, а ты звучишь, как старый дед, который помирать собрался. — Скажешь тоже… Просто тут тихо. Вот про эту тишину я говорил — даже звука двигателя не слышно, хотя мы сейчас не на самой новой машине едем. — Намджун, ты слишком в себя не уходи, слышишь меня? — хён сосредоточенно сверлил в лице друга дыру, чтобы тот, если не услышал, то хотя бы почувствовал. — Намджун, что б тебя!