Медово-лавандовый крем

— А каков на вкус первый поцелуй? — Как медово-лавандовый крем. Сладкий, интригующий… Дорога до Маяка прошла в томном молчании. После тайной встречи с Тейей и Виаго в «Мощёном лебеде», никто из отряда не проронил ни слова, но теперь казалось, будто Луканиса и Рук связывает нечто незримое. Прочнее и сильнее, чем раньше. Луканис улыбался. И как бы он ни старался скрыть этот факт, в сравнении с его обыденно мрачным или, по крайней мере, спокойным лицом всё было понятно. Хардинг приметила это сразу, как только встретила их на выходе из таверны. Рук всегда была щедра на эмоции, но в этот раз именно по Луканису можно было сделать вывод о том, как прошла встреча. Разведчица не стала задавать лишних вопросов, лишь улыбнулась в ответ и продолжила с ними путь до дома. Рук, как обычно, шла впереди, и была в потрясающе окрылённом настроении. Ей удалось помочь ему. Разобраться с тревогами, встретиться с проблемами лицом к лицу и начать борьбу за самого себя. Сегодня ночью, наедине со своими мыслями, она обязательно подумает о том, как больно приходится Луканису. О том, какие вопросы он задавал ей и самому себе, прячась за чужими образами и ожиданиями. О том, как он пытался остановить её и спасти от самого себя. И о том, какой он видит её в своём сознании. Смешанные чувства ещё отдавались в её сердце тянущей болью, но сейчас она хотела просто быть довольной своей победой. — Здесь никого нет? — Конечно нет. Рук не может быть здесь. — Я? Почему нет? — Ты открываешь двери. Не закрываешь их. Та, что находит пути и та, что со странной лёгкостью выводит к свету. С самой первой их встречи в Костнице и до нынешнего момента Рук, пожалуй, была единственной, кто всегда поддерживал его и был рядом. Казалось, что она не оставляла его ни на минуту. После каждой миссии — будь то неудавшееся покушение на жизнь Гиланнайн или прогулка по Арлатанскому лесу, он каждый раз слышал её лёгкую поступь перед дверью своей каморки. Она обязательно заглянет, пускай даже просто для того, чтобы увидеть его, бросить неловкое «Привет, как ты тут?» и вновь скрыться за тяжёлой металлической дверью. Рук не могла иначе. Да, она проведывала каждого члена отряда — как ответственный лидер, что должна всегда быть в курсе настроя своей команды — но именно посещение комнаты Ворона каждый раз наполняло её душу особыми чувствами. Волнением. Трепетом. Радостью предвкушения. *** Его фигура была для неё загадкой — легенда среди Антиванских Воронов, Демон Вирантиума всегда был кем-то недостижимым. Подумать только — едва она услышала от Нэв, что у неё появится шанс увидеться с ним, то была вне себя от ожидания. За долгие годы служения Воронам им так и не удалось пересечься. Ещё бы, он отвечал за самые важные и ответственные контракты, а она была всего лишь одной из протеже Виаго де Ривы. Многообещающей протеже, но всё же её контракты не были чем-то выдающимся. Наконец, встретившись с тем, о ком ходит так много молвы среди коллег, она увидела в нём больше, чем просто легенду. Возможно, он и был таковым до заточения, но в Костнице перед ней стоял человек со своей печальной историей. Не легендарный убийца магов и не знаменитый внук Первого Когтя. В его глазах она увидела обречённость. Обречённость, привитая годом пребывания в темнице, нескончаемыми пытками и оглушительным одиночеством. И, как оказалось в последствии, с запертым в теле демоном, что также, как и он сам, мечтает освободиться от этих оков. Она прониклась сочувствием к этому мужчине. — Меня зовут Рук, дом де Рива. Я здесь, чтобы вернуть тебя домой. Наставники из дома де Рива вечно твердили ей одно и то же — в тебе слишком много чувств. Отсеки ненужные эмоции, удар Ворона должен быть точен и хладнокровен. Никакого сочувствия. Ты слишком хаотична. Слишком неуправляема. Удивительно, каких трудов ей стоило добиться звания Ворона. Магические способности, конечно, сыграли значительную роль в карьере убийцы, но, помимо избыточной эмоциональности, юная Рук была известна как крайне работоспособная и ответственная исполнительница. Иной раз за неделю она выполняла контрактов больше, чем любой другой подопечный за месяц. Именно это и приметил в ней Виаго, когда, не без влияния Андаратейи, рискнул повысить её в звании до полноправного Ворона. Потом, конечно, это имело свои плоды, но теперь, будучи лидером отряда, способность сближаться с людьми и сопереживать им пришлась как нельзя кстати. И уже на Маяке, наблюдая то, как Луканис сражается с демоном за контроль, она полна сочувствия и страха за его жизнь. — Я в порядке — бросает он, отгораживаясь от собеседников окровавленной рукой. — Мне не хочется оставлять тебя наедине с демоном. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Она последней выходит из столовой, мельком обернувшись на мужчину и стараясь как можно тише закрыть дверь. Потом была Зара, смерть Катарины и нескончаемые подозрения. Неудача в Вейсхаупте и чувство стыда. Долгожданная и сокровенная месть, что была украдена самым близким. И поцелуй. Поцелуй, которого так и не случилось. Рук помнит этот момент так, словно он был ещё вчера. Помнит, как, проводив Тааш, она осталась со Злостью наедине. — Теперь. Мы можем поговорить. На её лице не было страха, но понимал ли он, насколько она была напугана? Бедняжка всеми силами старалась показать, что не дрогнет перед ним. Решительность и протянутая рука. Риск и надежда. Сопереживание и принятие. — Луканис. Заключил сделку. И нарушил её. — Какую сделку? — Разорвать наши цепи. Убить. Сбежать из тюрьмы. И жить. — Разве не так всё произошло? — Нет! Я хочу на свободу! Скажи ему. Заставь его. — Он послушает. Он всегда тебя слушает! В следующий миг лицо мужчины искажается, и Луканису удаётся вновь вернуть над собой контроль. Он раздосадован и смущён. Каждый раз как в первый — бессилие, подпитываемое чувством вины и… злости? Пожалуй, теперь это чувство срослось с ним насовсем. — Не хочу, чтобы ты видела это. Снова. — Луканис виновато смотрит на неё, даже не рассчитывая на понимание. — Я не вижу ничего, что заставило бы меня отвернуться. — Тепло и без промедления отвечает девушка. Небольшая пауза. Он в очередной раз не может поверить тому, что слышит. — И как только у тебя это получается? — Что именно? — Развеивать так аккуратно нагнанную мной мрачную обречённость. Ты заслуживаешь большего, чем разбираться с моими проблемами. Уходи, Рук. Я каждый раз пытаюсь остановить тебя. — То, с чем ты борешься, — лишь часть тебя. И мне нравится всё, что я вижу. Это был пушечный выстрел. Девушка бросила ему вызов, словно перчатку перед поединком в любовных романах. Но Луканис не был новичком в этой игре. Он тоже был Антиванцем. И он намеревался выйти из неё победителем. — Это плохая идея. — Мужчина не спеша шагает к ней, точно хищник, выжидающий момент для прыжка. Опирается рукой о стену над её головой, напрочь закрывая путь к отступлению. Он смотрит на неё свысока, чуть приподняв свой подбородок. Будто видит её насквозь. Его очаровательная, игривая улыбка, казалось, сводит с ума, и девушка застыла в ожидании, не смея и не желая отвести взгляд от его тёплых, пряно-коричневых глаз. Теперь её ход. — Иногда плохие идеи оказываются лучшими. — Кокетливо и непринуждённо подыграла ему Рук, как бы подтверждая, что пути назад нет, и она не намерена отступать. Это была игра двух ассасинов, двух метущихся душ, что уже долгое время пребывали где-то рядом — то сближаясь, то отдаляясь. Игра на острие ножа, что поглотила их обоих. — Ты любишь играть с огнём. — Продолжал он, своим глубоким и манящим тембром пробуждая в теле девушки мурашки на каждом слове. Она, кажется, сдаётся ему и делает последний выпад, открывая своё сердце для отточенного удара. — Как и ты. — Промурчала Рук и едва прикоснулась пальцем к его рубашке. Нежное касание отозвалось ударом тока в его теле. Все мосты, что были прежде, отныне сожжены. — По крайней мере, я это осознаю. Луканис так близко и девушка не в силах сопротивляться порыву приблизиться к нему ещё сильнее. Она поворачивает голову ему навстречу, и в её грациозном изгибе шеи убийца видит свою погибель. Он чувствует едва уловимый сладкий аромат её волос, что так приятно отозвался эхом в его подсознании, доносясь до демона ярким переживанием. От этого на секунду Ворон теряет контроль, и эта секунда кажется бесконечной. Её губы так близко. Знала бы она, как долго Луканис мечтал о том, чтобы хоть на миг иметь возможность коснуться их. Как мучительно жарко он думал о ней, вновь и вновь прокручивая в памяти взгляды, что она бросала на него каждый раз, когда думала, что он не видит. Как бессонными ночами, впиваясь руками в постель и кусая губы, он сдерживал в себе желание прижаться к ней и поцелуем вонзиться в изящную шею, а демон то и дело нашёптывал ему грязные мысли на ухо. Нет, он не может себе этого позволить. Если он вновь потеряет над собой контроль, то Злость сможет навредить ей, и тот будет уже не в силах остановить его. Это слишком опасно. Я должен защитить её. Должен быть сильнее. Лучше я оттолкну её сейчас, ведь потом будет только хуже. Прости меня. Прости меня. Они были так близко, но, глубокий вдох, и в последний миг Луканис отстраняется. Печально отводит взгляд, не в силах посмотреть на неё. Разочарование. И боль. — Я… Мне нужно привести мысли в порядок. Прошу прощения. Это были все слова, что он только сумел наскрести. Он, должно быть, так жалок. Посмел надеяться, что заслуживает любви. Стремился к ней. Может быть, если бы только они повстречались раньше… Я не он. Я не могу быть таким. Теперь от него прежнего, кажется, мало что осталось. Он одержимый и, возможно, уже больше демон, чем человек. Луканис разворачивается и уходит прочь, потирая шею в безуспешной попытке успокоить свои мысли. Его руки холодны, а кровь стучит в висках так, что он не слышит даже возмущённые крики Злости. И всё это ничто, по сравнению с тем, что он оставил за спиной. Убийца сдаётся и уходит побеждённым. После этого Рук несколько дней не видела его. Не могла даже заставить себя заглянуть к нему. Благо, было много дел, и девушка всегда находила, чем себя занять, отправляясь на очередную разведку или задание. Боль приходила лишь поздним вечером, и даже травяной чай, что успокаивал раньше, был не в силах притупить её. В какой-то момент она решила, что нужно оставить это в прошлом. В конце-концов, они ведь всё ещё были друзьями и товарищами по команде. Пускай Ворон и сторонится Рук, но он всё ещё был ей близок. Наконец, она зашла к нему в комнату, в голове прокручивая все фразы, что могла или хотела бы ему сказать. Но не решилась. Только взглянула на него в поисках ответов. Луканис выглядел также, как и в тот вечер, когда оставил её. Отрешённый. Сломленный. Одинокий. Прости, что вынужден принести тебе боль. Иначе будет ещё больнее. Я так боюсь потерять тебя. — Рук, если позволишь… Я хочу… Прости. Я и сам не знаю, что пытаюсь сказать. Это всё, что она услышала от него. Они никогда не разговаривали об этом после, и навряд ли у кого-то из них хватило бы на это сил. *** Теперь всё это, кажется, позади. По крайней мере, ей хочется в это верить. Даже со Злостью удалось найти контакт. Прежде она опасалась его, хоть и не относилась враждебно. В конце-концов, его чувства тоже можно понять. Кто захочет по собственной воле быть запертым в чьём-то теле, то и дело сражаясь за контроль и право выбора? Как способный маг, Рук понимала, что так просто и безболезненно освободить Луканиса у них действительно не получится, поэтому всегда старалась найти диалог с демоном. Не потакать ему, но дать понять, что она на его стороне, ровно, как и на стороне Луканиса. Быть союзником и тем, к кому можно обратиться. И, кажется, это сработало. Когда, стоя перед Тейей и Виаго, Луканис внезапно повернулся к ней, и его глаза загорелись сиреневым пламенем, она поняла — что-то неладно. Злость впервые обратился к ней с просьбой о помощи. Не с требованием или провокацией. С просьбой. Значит, разговоры не прошли зря и у неё есть шанс спасти их. Вместе с демоном она сумела пробиться к Луканису — к истинному Луканису — и помочь ему найти выход. Соединить их со Злостью в равноценном союзе. Открыть дверь. Если я и могу доверить кому-то свои мысли, то только тебе. — Что ты здесь делаешь, Рук? — Мне надо было найти тебя. Если бы с тобой что-то случилось… Даже думать об этом не хочу. — Тебе следует уйти. Уж лучше я останусь здесь, чем потеряю тебя. Проклятье! Даже оказавшись загнанным в угол собственными мыслями, единственное, о чём он думает — это страх потерять её? Душа Рук наполнилась теплотой и болью. Он думал о ней всё это время? Он помнил то, что произошло между ними? — Рук, ты в порядке? — голос Тейи, что вырывает их из убежища разума. — Да что не так с вами двумя? — строго поддерживает Виаго. Рук ласково смотрит на Луканиса, и тот вторит ей тем же. — Всё в порядке. Нам нужно было немного уединиться, но теперь мы готовы ко всему. — Торопливо отвечает девушка. — Как долго мы тут стояли? — Достаточно долго, чтобы стало неловко. Неловкость, о которой она подумает потом. И неважно, что скажет об этом Виаго. Когда они вернулись на Маяк, был уже поздний вечер. Все разошлись по своим уголкам в ожидании ужина. Рук, переодевшись и закончив разбираться с письмами, поспешила в столовую. После всего, что произошло, ей хотелось поговорить с Луканисом, вновь увидеть его улыбку, почувствовать его тёплый и нежный взгляд на себе. Её переполняло от чувств и предвкушения. — О, здорово, сейчас твоя очередь готовить? — Невзначай начала разговор девушка, радостная лишь оттого, что в очередной раз видит его перед собой. — И что из всего этого получится? — Паэлья. Точнее, две. Одна без морепродуктов, для Эммрика. — Луканис казался спокойным. Рук всегда нравилось то, как сосредоточенно и вдумчиво он выглядел во время готовки. Так заботливо с его стороны — подумалось девушке. Она смогла оценить это качество ещё тогда, когда они вместе гуляли по вечернему рынку Тревизо. Это было несколько месяцев назад, но девушка часто и с теплотой вспоминала тот день. Ужин в кафе. Любимый напиток. Первые неловкие взгляды и паузы. Первый вопрос, что она задала, в попытке сблизиться. — И лимонный тарт на десерт. Он хорошо сочетается с чаем. И тут до неё дошло. — Постой. Ты приготовил десерт специально для меня? — губы сами расплылись в искренней улыбке. — Его на всех хватит. — Невозмутимо парировал мужчина, слегка сдвинув брови. — Только если все будут не против съесть его с моим любимым напитком. — Развела руками девушка. — Жаловаться не будут. Ох, как же он хорош в своей невозмутимости. Кажется, у талантливой и способной убийцы из Антиванских Воронов подкашиваются коленки. Хорошо, что этого не видит Пятый Коготь. — Тебе не обязательно было готовить что-то специально для меня. Голос Рук полон искренности и… нежности? Он растаял. Ты слишком хороша, чтобы быть со мной. — Нет, обязательно. — Он подходит чуть ближе, и девушка ясно видит в его глазах сожаление и боль, что Луканис так старательно прятал от всех. Сложно подобрать слова, но он осторожно и неуверенно продолжает. — Я до сих пор не знаю, как извиниться… За всё. А ты… Ох, как много чувств он хранил за этими словами. Сколько вины. — Послушай, ты приготовил десерт! Для меня! — Это пустяки. И этого недостаточно. Прости меня. — Мне достаточно. Как и тебя. Сопереживание и принятие. Девушка делает шаг ему на встречу. Сложно описать то, как сильно она хотела коснуться его вновь, приблизиться к нему также, как в тот вечер. Но она боится спугнуть его, боится навредить. — У меня есть… одна идея, если ты так сильно желаешь загладить свою вину, — неуверенно начинает Рук и смущённо отводит взгляд. — И что же? — На удивление спокойно откликнулся Ворон. Она осторожно подошла к нему ещё ближе, наблюдая за реакцией. Тот не шелохнулся, ожидая дальнейших действий. Их глаза встретились, и, казалось, слова были излишни. Она взяла его за руку. Томная тишина, что хотелось растянуть как можно дольше. Близость. Нежность. Забота. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Сердце Луканиса кольнуло сладкой тягучей болью. Он был не в силах сдержать себя, не в силах вновь оттолкнуть её. Отчаянно пытался сосредоточится и собраться с мыслями, надеясь на то, что Злость не сможет перехватить его в момент уязвимости. Всё ещё боялся. Ворон протягивает руку и нежно, едва-едва касается её щеки. Девушка аккуратно трётся щекой о его ладонь, прикрывая глаза бахромой ресниц и томно приоткрывая губы. Ты станешь моей погибелью, Mi amor . Луканис осторожно зарылся рукой в её волосы, притянув к себе ближе и медленно, вкрадчиво поцеловал. В момент, когда их губы соприкоснулись, казалось, остановилось время. Вокруг них существовали лишь сбивчивое горячее дыхание и тихие стоны. Он целовал её так нежно, так сладко и томительно, что она плавилась под его касаниями, тлела, словно завесный огонь. Рук касалась его шеи, талии, волос — всего, до чего только могла дотянуться. Хотела раствориться в нём, вдохнуть его, чтобы навсегда оставить в своей памяти. Он старался быть максимально бережным, боясь спугнуть этот хрупкий и трепетный момент меж ними. Эта девушка сводила его с ума, безо всякой магии накрепко привязала к себе, как к нему когда-то привязали демона. Убийца сдался без боя — теперь он принадлежит Рук и нет пути обратно. От поцелуя становилось невыносимо жарко, и Луканис изо всех сил старался отгонять от себя мысли о том, насколько далеко они могли бы зайти. Сделка со Злостью была ещё свежа, и пока слишком рано доверять ему в полной мере, подставляя Рук под удар. Он нехотя отпускает её и внимательно всматривается, пытаясь прочесть её реакцию по одному лишь взгляду. Рук открывает глаза и тут же прижимает его к себе крепким объятием. Он чувствует, как сильно она сжимает руки на его спине, и не сопротивляется, мягко поглаживая её спину своими. Когда она спустя какое-то время выпускает его из объятий, Ворон видит её раскрасневшееся и смущённое лицо, отчего у него теплеет на душе. — Луканис, я понимаю — тебе понадобится время, чтобы без опасения и рисков сблизиться со мной, и я готова ждать тебя столько, сколько потребуется. Я буду рядом. Но сейчас мне очень-очень хотелось попробовать, каков на вкус медово-лавандовый крем...