Вечные

      Дул резкий западный ветер, нагоняющий на безлунное небо низкие тёмные тучи. Ближе к утру явно должна была разразиться страшная гроза. Те немногие, кто не имел над головой надёжной крыши, торопились в близлежащую таверну или спешно разбивали лагерь, чтобы укрыться от непогоды. Но были и те, кому приближающаяся гроза была только на руку.       Вдоль узкой тропинки Дикого леса двигались на приличном расстоянии трое человек — два мужчины и женщина. У всех троих в руках был арбалет, за спиной — копьё, а на поясе — личное оружие. У мужчин им служил тесак, у женщины — фальцион с утяжелённым лезвием. Так же на всех были доспехи из дублёной кожи. Идущий посередине мужчина на долю секунды присел, взял с земли клочок травы и, перетерев его пальцами, понюхал, после чего встал и решительно указал в глубь леса:       — Здесь. Все за мной.       — Не шипи, Этернел, — буркнул второй мужчина, идущий слева. На правой руке у него не хватало кисти. — Тут все знают, что делать.       Женщина молча щёлкнула пальцами и показала второму мужчине кулак.       — Иммортал, я несу ответственность за результат операции перед нашим нанимателем и Госпожой. Омнипотен, остынь. У тебя ещё будет возможность кого-то убить, когда мы найдём эту чёртову гидру, — Этернел нервно облизнул высохшие потрескавшиеся губы — уже больше суток он почти не пил. Фляги опустели ещё наутро, а наполнить их было негде — в Диком лесу категорически запрещалось пить воду, не очищая её с помощью магии, а расходовать на неё силы во время преследования было крайне неразумно. Не говоря уже о том, что можно было спугнуть гидру, которую отряд преследовал, не делая перерывов даже на самый короткий сон, уже три дня, и провалить таким образом задание. И дело тут даже не в жаловании, которое обещали крестьяне из той чёртовой деревушки, а в гневе Госпожи. Выйдя из себя, она не оставит от Этернела и его людей мокрого места.       Шли в молчании недолго — меньше получаса. Наконец, когда Этернел уже решил, что след потерян, и его нужно искать заново, его левая нога с хлюпаньем провалилась по колено. Вытащив ногу, Этернел внимательно посмотрел вниз и улыбнулся: есть! Отряд нашёл болото… а там и до гидры рукой подать!       — Всем приготовиться. Эта тварь где-то рядом. Иммортал — обойдёшь её слева. Омнипотен — справа. Ждите, пока я её не отвлеку, и только потом атакуйте.       — Ты опять? — вскинулся Иммортал.       Омнипотен молча хлопнула ладонями, призывая брата по оружию к дисциплине.       — Я уже сказал — на мне лежит ответственность перед этими долбанными крестьянами и перед Госпожой. Теперь все заткнулись. Идём быстро и тихо. Кто издаст хоть звук — Госпожа мне свидетель, урою.       Болото оказалось огромным — охотники внимательно прочёсывали его около часа, прежде чем Иммортал щёлкнул пальцами и указал куда-то влево, где в болоте лежало тяжёлое оранжевое чешуйчатое тело. Гидра нежилась в грязной топи, вытянув четыре шеи и издавая какие-то странные звуки, похожие на скрип старой деревянной лестницы. Она явно пребывала на вершине блаженства и не подозревала, что рядом притаилась смерть.       — Прекрасно, — Этернел вытащил из арбалета болт и закинул его за спину, откуда сразу же вытащил копьё. — Как только я её отвлеку — стреляйте.       Услышав хлюпающие шаги, гидра насторожилась. Подняв одну из голов, она быстро начала осматриваться, и тут же схлопотала копьём в глаз. Взревев, гидра вскочила с прытью, какой было трудно ожидать от такой неповоротливой твари, и резко развернулась в ту сторону, откуда получила удар. Несмотря на то, что прошли доли секунды, Этернел успел обежать гидру и, уцепившись за её мощный хвост, запрыгнул ей на спину. В ту же секунду тварь лишилась ещё одного глаза — Омнипотен была на вид хрупкой женщиной, но стреляла прекрасно, чего не скажешь об Иммортале. Окончательно выйдя из себя, гидра дёрнулась вперёд. Подпрыгнув, Этернел с размаху воткнул ей в загривок копьё по середину древка. Фонтаном хлынула ядовито-зелёная кровь с ржавым отливом. Выдернув копьё, Этернел спрыгнул вниз, по колено увязнув в болоте. Гидра, для которой ранение было смертельным, тяжело повалилась в топь.       — Готов клиент, — Этернел, вытерев о предплечье наконечник копья, забросил его в крепление на спину. — Пошли. Заберём плату и посидим в какой-нибудь таверне.       — Согласен, — Иммортал, забравшись на более-менее сухую кочку, брезгливо отряхивал с сапог болотную тину. — Подкрепиться и выпить перед возвращением в лагерь не помешает.       Омнипотен хмыкнула.       — Да, я знаю, что ты в завязке, — отмахнулся Иммортал.       Этернел громко похлопал:       — Так, баста! Все устали. А до деревни ещё сутки пути, если напрямую. Поэтому хватит болтать и вперёд!       Дорога до деревни действительно отняла ровно сутки — минута в минуту. Когда измученный жаждой и бессонными ночами отряд вышел к деревне, их уже ждали — рёв убитой гидры был слышен за много миль. Вечным явно приготовили пышную встречу. При их появлении ворота деревни, проделанные в частоколе, распахнулись, и навстречу охотникам вывалились люди. Их было довольно много. Воины на щитах несли старосту; за ними несколько человек катили бочки с сидром. Иммортал хищно улыбнулся, потирая обрубок руки — он потерял руку незадолго до того, как вышел на охоту на гидру:       — Отлично! Вот и выпивка… Зная местных, готов поспорить, для нас там уже жарится баран.       Омнипотен многозначительно хмыкнула снова, доставая из мешочка на поясе трубку и набивая её аккуратно свёрнутыми листьями табака. Закончив, она достала огниво и затянулась.       — Охотники! — торжественно возгласил староста. — Расправившись с гидрой, которая угрожала нашей деревне, вы…       Поняв, что начавшееся словоизлияние может длиться бесконечно, Омнипотен молча подошла к одной из бочек, выбила из неё пробку и подставила под струю сидра кружку, которую ей услужливо подал крестьянин. Староста усмехнулся:       — Ого… Ну, раз так, официальная часть закончена. Подать охотникам обед!       Из ворот вынесли огромное медное блюдо, на котором лежал жареный молочный поросёнок с гарниром из тушёных овощей. Следом тащили длинный деревянный стол, стопку тарелок, три вилки и три стула.       — Это мне уже больше по душе! — едва дождавшись, когда с него снимут доспехи, Иммортал упал на подставленный стул и застонал от удовольствия. — Чёрт подери, как же я соскучился по простому отдыху…       — И не говори, — Этернел потёр ладони. — Омнипотен?       Женщина покивала, со стуком ставя на стол недопитую кружку сидра.       — Что с ней? — спросил староста.       — В юности напилась расплавленного свинца, — хмыкнул Иммортал.       Омнипотен показала мужчине кулак, не отрываясь от сидра.       — Остынь! — велел ей Этернел. — Когда-то давно у нас было недопонимание со стражей одного крупного города, в результате которого её довольно долго пытали в тюрьме. Апогеем стало заливание свинца в глотку. Нам пришлось тогда перебить добрых два десятка человек, не считая чиновников и палачей, чтобы вытащить её оттуда. И то нам до сих пор входа в этот город нет, даром что прошло тридцать с небольшим лет.       Хмыкнув, Иммортал начал разделывать поросёнка. Отпилив ногу, он впился в неё зубами, роняя капельки горячего жира. Омнипотен снова поставила на стол кружку — уже пустую. Поняв просьбу, кто-то щедро плеснул ей ещё сидра. Этернел встал:       — Вот что… Мы не можем задерживаться тут.       — Шутишь? — промычал сквозь свиную ногу Иммортал. — Мы ещё даже не доели…       — В лагере пожрём!       Иммортал раздражённо бросил обглоданную кость на стол и встал. Омнипотен аккуратно поставила недопитую кружку — в отличие от своего брата по оружию, она всегда блюла субординацию.       Перед уходом Этернел велел наполнить фляги водой, так как идти нужно было далеко. Дорога до лагеря была довольно длинной — пятнадцать лиг. Отряду пришлось преодолевать её пешком, так как лошадей им не давали, а открывать портал было бы очень расточительно. Измотанные долгой охотой воины дошли до лагеря за несколько часов, сделав в пути всего один привал. В лагерь охотники вошли уже при свете луны.       Лагерь Вечных представлял из себя странное слияние тренировочного поля и стоянки беженцев. Он был разбит в широкой бескрайней степи; насколько хватало глаз — не было ни одного деревца или даже куста. Беспорядочно расставленные палатки перемежались мишенями для арбалетчиков и соломенными манекенами, привязанными к столбам. На отдельных расчищенных площадках рубились тренировочным оружием воины. Дымили и чадили сотни костров, на которых готовили ужин. Когда мимо стоянки проходила тройка охотников, старший вскакивал и спешно раскланивался. Этернел милостиво кивал, разрешая сесть и расслабиться. Наконец Этернел подошёл к большому шатру, вход которого был обшит серебром. Повернувшись к своим спутникам, Этернел сделал жест, означающий приказ остаться у входа, и, откинув полог, вошёл.       В шатре было просторно и очень пусто. В нём стояли только массивный дубовый стол и два мягких кресла. В одном из них сидела, положив одно стройное бедро на другое, высокая женщина с белой, слабо светящейся кожей и длинными белыми волосами, достающими до земли. Из одежды на ней был только широкий — в четыре пальца — коричневый кожаный пояс, на котором висела тяжёлая многохвостая плеть. Но самым поражающим были глаза, больше похожие на два чёрных провала. Смотреть в них было нельзя — мгновенно начинала кружиться голова.       Подойдя к креслу, Этернел опустился на колени. Женщина — Богиня — благосклонно кивнула:       — Ты хорошо справляешься с делами, мой верный раб. Но не возгордись, ибо гордыня губит воина быстрее, чем яд и клинок.       — Я помню, Госпожа.       Помолчав, женщина продолжила:       — Войско под твоим командованием борется со злом уже больше ста пятидесяти лет. Три поколения людей сменилось за это время. Три поколения, не знавших, что такое Тьма. Но так не может быть вечно. Я чувствую — рано или поздно людям придётся защищать себя самим. А вы, мои верные слуги, уйдёте в сторону, станете тенями. Лоотами, этими жалкими подобиями самих себя… Такая печальная судьба ждёт вас всех.       Этернел горько усмехнулся:       — Мы во всём исполняем волю Твою, Госпожа.       — Я рада твоей преданности, Этернел. Но ты — лишь один из командиров Вечных… Другие, такие как Олмайти, менее преданы мне. А если его влияние распространится?       — Я не допущу этого, Госпожа.       — Смелое заявление. И что же ты сделаешь? Учитывая ваше бессмертие, Олмайти нельзя даже казнить. Да и внешне не за что. Он строит из себя опытного и верного офицера, но я читаю в душах людей и вижу ростки предательства. И не только у него одного… Жаль, что я не могу назвать тебе их имена — наши законы запрещают это. Но я постараюсь тебе помочь по мере дозволенного мирозданием. Так что ты можешь…       В шатёр заглянула Омнипотен. Поклонившись Госпоже, она быстро сделала несколько знаков. Этернел встал с колен:       — Долг зовёт, Госпожа.       — Иди, — женщина кивнула. — Но мы ещё вернёмся к этому разговору.       В лагере Вечных царила обычная суета. В импровизированные ворота — над единственной дорогой была возведена арка из обломков копий и мечей — входила потрёпанная группа из двух десятков человек. Их вёл рослый широкоплечий мужчина в кожаной броне. На левом плече у него была окровавленная повязка; рана распространяла тяжёлый запах. Из-за спины у командира отряда торчала рукоять двуручного меча, увенчанная противовесом. На поясе висел кинжал. Иссиня-чёрные длинные волосы, перехваченные узким ремешком, спадали на плечи. На грудь водопадом спускалась окладистая неряшливая борода. Тёмно-синие глаза под кустистыми бровями смотрели презрительно и холодно. Идущие за ним люди вряд ли выглядели лучше. Одного из них несли на руках — он был тяжело ранен и явно был без сознания. Этернел вышел группе навстречу.       — Добро пожаловать обратно в лагерь, Олмайти. Кто так потрепал твой отряд?       — Мантикора, — коротко ответил Олмайти. — Эта тварь напала на нас во время ночёвки. Если бы мы не были бессмертны…       Этернел кивнул на раненого:       — Этого — к целителю. Олмайти, пойдём. Госпожа ждёт подробного отчёта.       Через несколько минут оба офицера Вечных стояли на коленях перед креслом, в котором сидела, положив ногу на ногу и слегка ей покачивая, Госпожа. В руках она держала плеть, раздражённо похлопывая себя рукоятью по ладони. Это было тревожным знаком — Госпожа никогда не брала в руки плеть без намерения ею воспользоваться, а один её удар с одинаковой лёгкостью рассекал доспехи и плоть. Такой расклад мог значить только одно — один из офицеров должен был покинуть шатёр с окровавленной взлохмаченной спиной.       — Разведка практически ничего не дала, — мрачно говорил, тяжело роняя слова, Олмайти. — Одержимые умеют маскироваться среди обычных людей. Мы сумели найти и обезвредить всего двоих. На обратном пути на нас напала мантикора. Один из моих солдат получил тяжёлую рану, и когда он сможет очнуться — неизвестно. Одержимые были не опасны, ими завладели слабые духи. Тем не менее, я принял решение казнить обоих.       — Двое? Что же… Не думаю, что ты отнёсся к своему делу ответственно, Олмайти. Я велела твоему отряду прочесать четыре крупных города, расположенных у подножия Маунт Рейндж. Сомнительно, чтобы там оказалось всего двое одержимых. Я скорее поверю, что ты из собственной прихоти или… в силу других причин не стал проверять всех. А ведь это — твоя прямая обязанность как офицера Вечных… И если ты нарушаешь их…       В шатёр снова заглянула Омнипотен. Вместо доспехов на ней была меховая мантия, а на поясе висела боевая плеть. Поманив рукой Этернела, она исчезла. Этернел встал:       — Госпожа, мне надо идти.       — Иди. Мне следует поговорить с Олмайти наедине, — уронила сквозь зубы Госпожа, встав.       Этернел спешно выскользнул из шатра. Уже опуская полог, он услышал хлёсткий удар плети и хищно улыбнулся во все зубы. С Олмайти у них была давняя борьба за кресло лидера отряда Вечных. Оба были непревзойдёнными полководцами, а два сильных командира по определению не могут ужиться вместе. Подковёрная война между Этернелом и Олмайти набирала силу с каждым днём и апогея достигла как раз недавно, когда Олмайти подставил Этернела под удар стаи разъярённых звёздных волков. Тот выжил только потому, что был бессмертен.       — Чего там у тебя, Омнипотен? — несколько раздражённо спросил Этернел.       Омнипотен сделала целый ряд жестов, не поддающихся описанию. Общий смысл был примерно такой: «В лагере обнаружили двух мелких парней, лет восьми и десяти. Их задержали, чтобы хорошенько расспросить, но без приказа лидера воины не могут принять какого-то конкретного решения. А потому тебя просили срочно придти к месту задержания. Меня послали за тобой, так как рядом не оказалось ни одного офицера, кроме меня».       — О чёрт… — Этернел закатил глаза. — И ради такой мелочи ты оторвала меня от беседы с Госпожой? У меня есть дела…       «Я же говорю — меня послали за тобой».       — И ты подумала, что тебе следует меня отвлекать?       Омнипотен раздражённо хлопнула себя по ладони кулаком: «Ты думаешь, кто-то спрашивал, чего хочу я, когда Госпожа избрала меня одним из офицеров Вечных?! Нет… Ей нужен был офицер, и она взяла меня, простую безвестную девочку с улицы, которая без этого умерла бы в ближайшую же зиму… И я познала бы покой смерти! А теперь… теперь мне никогда не познать его! Ты должен понимать, что это значит…».       — Омнипотен, успокойся. Каждый из нас чем-то пожертвовал по воле Госпожи.       «Моя жертва не была добровольной! Я…».       — Давно не получала плети у столба? Госпожа слышит все наши разговоры. Даже те, которые ведутся жестами.       Омнипотен фыркнула — обожжённое горло не позволяло ей говорить, но издавать другие звуки — вполне: «И что с того? Мне не страшна боль».       — Ладно… Веди к этим несамостоятельным солдатам.       В некотором отдалении от лагеря была выкопана яма, которую использовали как карцер. Вокруг неё всегда стояла пара стражников, но теперь их было пятеро. Подойдя к краю ямы, Этернел увидел, что на её дне сидят двое грязных оборванных мальчишек. Усмехнувшись, он встал на колени на краю ямы и негромко спросил, вложив в голос всю свою нежность, которую у офицеров Вечных практически полностью подавляли при посвящении:       — Как вы тут оказались?       Тот, что повыше — видимо, старший, — нерешительно начал говорить:       — Господин, мы с братом живём в одной из деревень, которая недалеко отсюда. На неё напала мантикора. Спастись не удалось никому, кроме нас. Мы накануне пошли за грибами, и заночевать нам пришлось в лесу. Это спасло нам жизнь.       Этернел облизнул губы:       — Вот как?.. Мантикора? В какой стороне деревня?       — На закате, господин.       — Прекрасно. Вытащить обоих из ямы и повесить.       Солдаты загудели. Омнипотен хлопнула Этернела по плечу: «Ты уверен? Это жестоко. Они ведь ещё дети…».       — Омнипотен, они могут оказаться лазутчиками. Я не могу так рисковать.       «А если нет? Ты готов взять на свою душу такой грех?».       — Да, готов. Впрочем, если ты так настаиваешь, я могу посоветоваться с Госпожой.       В шатре Этернела ожидал ещё один неприятный сюрприз. Во втором кресле сидела женщина, внешне похожая на Госпожу, но имеющая отличия. Она была чуть-чуть пониже, имела чёрную, как антрацит, кожу и волосы, а её глаза имели белый цвет и, как шептались Вечные, способность заглядывать в душу и под одежду. Последнее было, конечно, шуткой, за которую уже не одна сотня шутников побывала у столба или в колодках, но забываться она никак не желала. На поясе у второй женщины так же висела плеть, свёрнутая в кольцо, и она также была обнажена. Это была младшая сестра Госпожи, которую Вечные хотя и чтили, но за своего непосредственного лидера не признавали. Ей возносились почести, регулярно приносились кровавые жертвы, но вряд ли кто-то охотно кинулся бы выполнять её приказ. Словом, авторитета она не имела.       — …я всё ещё не уверена, — закончила Госпожа начатую ранее фразу. — Этернел? Ты что-то хотел?       Этернел, спохватившись, спешно опустился на колени. Тёмная хищно оскалилась, показав длинные клыки:       — Мой верный раб…       — Я не тебе служу.       Лицо тёмной перекосилось от злобы; встав, она сняла с пояса кнут. Госпожа подняла руку:       — Довольно, Дарк! Этернел служит мне и только мне. То, что ты — моя сестра, не даёт тебе права вредить моему слуге.       Дарк опустилась в кресло, прошипев:       — Ты пожалеешь о своей дерзости, нахальный раб! Сто лет в котле кипящего свинца — ничто по сравнению с теми мучениями, что предстоят тебе!       — Довольно, я сказала! — в голосе Госпожи появилась сталь. — Ещё одна подобная угроза — и я лишу тебя места в этой реальности! Этернел, что там у тебя?       Этернел подавил улыбку. Он прекрасно знал — пока он верно служит Госпоже, она защитит его, — и ответил:       — Госпожа, наши солдаты обнаружили двух мальчишек. Они утверждают, что бежали из деревни, разорённой мантикорой, но у меня есть сомнения. Могу я просить тебя заглянуть в их души?       Госпожа тяжело поднялась с кресла:       — Можешь. Пошли.       Пленники по-прежнему сидели в яме. Подойдя к краю, Госпожа довольно долго стояла, положив руку на кнутовище, и молчала. Наконец Богиня изрекла:       — Помыслы их чисты. Достаньте обоих из ямы, обогрейте, накормите и оденьте.       — Да, Госпожа, — Этернел поклонился. — Что стоите, олухи? Не слышали приказа?       Воины осторожно, чтобы не сломать ненароком руки, достали обоих мальчишек из ямы. Госпожа вдруг нахмурилась и подняла руку, по-прежнему держа вторую на рукояти плети:       — Стойте!       Подойдя к младшему (тот усердно смотрел в сторону), Госпожа опустилась на корточки, взяла его за подбородок и довольно долго — не меньше полуминуты — смотрела ему в глаза. Мальчик с каждой секундой бледнел всё сильнее. Наконец Госпожа отпустила его, встала и повернулась к Этернелу:       — У него все задатки офицера Вечных. Я ускорю его взросление, и через несколько дней он будет готов к тому, чтобы начать обучение. И я хочу, чтобы ты лично занялся этим. У этого мальчика большое будущее, и я не прощу ни себе, ни тебе, если мы потеряем его дар. Ты понял меня, мой верный раб?       Этернел кивнул.       Стоящая чуть в отдалении Омнипотен похлопала ладонями, чтобы привлечь к себе внимание, и, активно жестикулируя, спросила: «Оправданно ли, Госпожа? Это всего лишь мальчишка… ему, судя по всему, и десяти не исполнилось. Может, нам не стоит ломать ему жизнь?». Госпожа прищурилась:       — Ты считаешь, что служба мне ломает жизнь?       Омнипотен кивнула. Этернел мысленно застонал. Поймав взгляд Богини, он закашлялся и, пустив петуха в голос, гаркнул:       — Что замерли, остолопы? В колодки её!       Омнипотен не сопротивлялась. Она знала, что ей не причинят вреда. Любое наказание, принятое в таком случае, только подтвердило бы её правоту и помогло бы подготовить почву для действий Олмайти и других бунтарей, коим Омнипотен симпатизировала уже давно.       Госпожа долго ходила по шатру туда-сюда, раздражённо бормоча себе под нос ругательства. Плеть хлопала её по стройному бедру. Стоящий на коленях Этернел молчал, незаметно сглатывая слюну от смеси страха и возбуждения. Какой бы сильной ни была подавляющая либидо магия, находиться в одном помещении с обнажённой женщиной было свыше его сил. Пусть даже она и была Богиней в прямом смысле слова.       — Проклятье на эту вздорную девку! В другое время я могла бы спустить ей мясо с рёбер или приказать всему лагерю поочерёдно воспользоваться ей, но теперь… Теперь такие методы не подходят!       — Мы ещё сегодня говорил с Омнипотен. Она не слишком довольна тем, что ты сделала её своим офицером, Госпожа. Может, стоит…       — Отпустить её? Исключено! Получается, что любой, кому надоело мне служить, может вот так уйти? Нет, наказание необходимо, причём такое, чтобы больше ни у кого не возникло желания так со мной шутить!       Договорив, Госпожа рухнула в кресло и более спокойно продолжила:       — Но я всё же не наивная девочка. Расплату придётся отсрочить… ровно настолько, чтобы за это время успели утихнуть слухи. А потом… потом она трижды пожалеет о своей дерзкой выходке.       — Разумно ли это, Госпожа? — осторожно спросил Этернел. Под горячую руку Госпожи попадать ему не хотелось, но и допустить разложение в отряде он не мог. Равно как и вспышку нового мятежа. — Пойдут новые слухи… Что помешает Омнипотен заявить, что она пострадала от твоих рук за то, что не побоялась сказать правду?       — Чёрт! — выругалась Госпожа.       В шатёр, откинув полог и согнувшись вдвое, вошёл Иммортал. Опустившись на колени рядом с Этернелом, он сказал:       — Госпожа, люди хотят тебя видеть. Многие взволнованны произошедшим и хотят, чтобы ты объяснила, что произошло.       Встав так резко, что кресло с жалобным скрипом отодвинулось назад на дюйм, Госпожа вышла. Только когда за ней опустился полог, Этернел позволил себе встать.       — Мне кажется, или мы действительно имеем гору проблем? — иронично спросил Иммортал.       — Тебе не кажется, Иммортал, — Этернел облизнул губы. — Омнипотен знала, как устроить в наших рядах хаос… Вот ведь сучья подстилка!       Позади раздался ироничный смешок. Этернел обернулся. Это оказалась не Госпожа — она всё ещё разбиралась с солдатнёй — и не Омнипотен, которая сидела в колодках, а её ближайшая (как иногда подшучивали солдаты — «постельная») подруга — Ретёрнед. Огненно-рыжие спутанные волосы спускались до пояса. Зелёные глаза с вытянутым вертикальным зрачком, обычно имеющие весёлое или игривое выражение, пылали праведным гневом. Узкие бескровные губы были поджаты. Ретёрнед была одета в изумрудную тунику, держащуюся на единственной пряжке на левом плече. Кое-кто однажды рискнул пошутить, что она так одевалась для того, чтобы всегда быть доступной для любви. Несмотря на все усилия офицеров, свято чтущих моральный кодекс и борющихся с разложением, найти шутника так и не удалось. Рассвирепев, Этернел распорядился за повторение этой шутки давать сотню ударов у столба. Только тогда всё успокоилось.       — Я слышала, ты осмелился оскорбить Омнипотен? Она не только моя подруга, она ещё и офицер…       Этернел поднял руку:       — Остынь, пока я не решил, что вы обе недостойны носить звание офицера. Омнипотен нанесла оскорбление Госпоже. За такое обычно положено не только разжаловать, но и лишить сущности и сослать в Тартар до конца времён. Так что ты сама должна понимать, какие последствия будет иметь…       Ретёрнед иронично вскинула бровь. Этернел едва сдержался, чтобы не застонать:       — Была у ямы… я прав?       — Ещё как, Этернел. Была. И у колодок тоже.       — Стало быть, один раз её уже поимели… — вполголоса пробормотал Иммортал. Ретёрнед тряхнула головой, разметав волосы:       — Грязная ложь! Ты оскорбляешь нашу дружбу!       — Дружбу? Никогда не слышал, чтобы друзья занимались любовью так, что это слышно по всему лагерю, — перебил её Иммортал.       Ретёрнед зашипела, как тлеющие угли, на которые плеснули воды. Этернел решительно вмешался:       — Довольно, Иммортал! Как офицер, ты обязан бороться с моральным разложением, а не создавать его!       — Есть, — нехотя буркнул Иммортал. — Виноват, капитан.       Полог приподнялся, и в шатёр вошла Госпожа. Встав на колени, Этернел спросил:       — Тебе удалось их успокоить, Госпожа?       — Да, но я боюсь, что ненадолго, — рухнув в своё кресло, Госпожа сдавленно выругалась. — Этернел, Иммортал… Людям нужно куда-то выплеснуть ярость. Найдите контракты. Любые. Если не найдёте… В таком случае уведите людей куда угодно. На охоту или на рыбалку… например. Как же смертные несовершенны… пусть и наделённые нашей силой.       — Люди есть люди, Госпожа. Они хотят вкусно есть, пить вино, иметь красивых женщин и хорошо отдыхать, — осторожно заметил Этернел. — А попав сюда, они всё своё время проводят на тренировках или на контрактах. Стоит ли удивляться, что многие перегорают? Бессмертие — оно такое…       Госпожа потёрла лоб:       — Да, пожалуй, ты прав… — и тут её взгляд упал на Ретёрнед, которая так и не ушла. — Подойди ко мне.       Ретёрнед, встав с колен, подошла к креслу, явственно вздрагивая. Как и все офицеры, имеющие право лично говорить с Госпожой, она боялась её до дрожи. Многозначительно посмотрев на женщину, Госпожа вполголоса приказала:       — Этернел, Иммортал — оставьте нас.       Поднимая полог, Иммортал в четверть голоса буркнул:       — Её ждёт либо божественная кара, либо божественный секс. Интересно, ей сочувствовать или завидовать…       Этернел улыбнулся и закатил глаза. Иммортал ещё в бытность смертным имел скверный характер. Ворчливый, мрачный пессимист. Но в бою он был незаменим. Иммортал прекрасно владел любым холодным оружием, начиная от обычной булавы или топора и заканчивая более сложным — таким, например, как тройной цеп или двуручный меч. Стрелял он плохо, зато в рукопашной мог справиться с любым противником. Ещё жива была легенда о том, как он, потеряв в отчаянной схватке с особенно крупной голодной мантикорой копьё, убил её кинжалом. В том бою Иммортал лишился руки. Госпожа восстановила её, но та всё равно слушалась плохо. Новые неприятности не заставили себя долго ждать — Иммортал всего через месяц потерял кисть на той же самой руке.       Из шатра раздался звук удара плети. Иммортал, откинув со лба волосы, заключил:       — Кому-то придётся отмывать кровь.       Этернел кивнул:       — Похоже на то. И эти «кто-то» — мы с тобой. Госпожа после сегодняшнего вряд ли захочет выносить грязь. Ладно, пора нам на боковую. ***       Вечный даже на отдыхе остаётся Вечным. Он всегда готов к бою, к тревоге и к богослужению. Некоторые остряки обычно добавляли к этому списку также «к выпивке и к сексу», но после того, как десятерым шутникам вырвали языки, шутки сошли на нет. О готовности помнили все. Что, впрочем, не мешало даже часовым дрыхнуть беспросветно.       Омнипотен проснулась от раздавшихся рядом шагов. Стражники, которым было положено никого к ней не подпускать, спали, опираясь на свои копья, а потому подойти мог кто угодно. Это настораживало. Омнипотен позволила себе расслабиться лишь тогда, когда увидела перед самым своим лицом огненно-рыжие волосы.       — Это я, — шепнула Ретёрнед, наклоняясь так, чтобы её лицо было напротив лица подруги. — Я тебе воды принесла. Хочешь пить? Моргни, если да.       Омнипотен медленно моргнула. Ретёрнед поднесла ей к губам деревянную кружку. Когда подруга напилась, Ретёрнед, поставив кружку на землю, снова зашептала:       — Многие восхищены твоим поступком. Олмайти считает, что время пришло. Скоро он встанет во главе этого отряда, и тогда…       Ретёрнед резко замолчала и зажала себе рот ладонями. Но было поздно. Вокруг запылали десятки факелов; скрипя доспехами, лязгая оружием и щитами, к ней со всех сторон бежали солдаты. Среди них Ретёрнед увидела Этернела, Иммортала и несколько десятков элитных гвардейцев.       — Вот и всё, предатели! — крикнул Этернел, перекрывая шум. — Схватить остальных!       Из одной из палаток выскочил Олмайти — полуодетый, но с мечом в руках. Наперерез ему кинулся Иммортал с несколькими гвардейцами. А по всему лагерю уже кипела битва. Среди палаток ходила Госпожа, указывающая на те палатки, где жили бунтари. Их выволакивали наружу, обезоруживали, связывали и волоком тащили к шатру Госпожи.       Олмайти, увидев, что проиграл, злобно ощерившись, кинулся на Иммортала. Этернел выхватил арбалет. Ретёрнед, извернувшись, вырвалась из рук стражи и толкнула его в спину. Этернел упал. Болт ушёл куда-то вверх. Ретёрнед кинулась на командира. Её оттащили. Иммортал ловким ударом выбил у Олмайти меч и повалил его на землю. Бунтаря тут же связали. Озлобленно посмотрев на Иммортала, Олмайти прошипел:       — Это ещё не конец! Вы пожалеете, рабы!       — Ты уверен в том, что говоришь, предатель? — холодно спросила подошедшая Госпожа. — Или твои слова столь же весомы, как и твоя эфемерная преданность мне?       Олмайти замолчал и побелел. Он прекрасно понимал, что настал час заплатить за предательство, но не ожидал присутствия Богини, которая одной силой своего желания могла отправить его в небытие.       — Проглотил язык? — продолжила Госпожа. — Что же… пусть твоя участь послужит всем предупреждением!       Верёвки спали с рук Олмайти. А секунду спустя и сам он упал на землю. Этернел, подойдя к Госпоже и поклонившись, осторожно спросил:       — Госпожа, ты убила его?       — Нет, — на лице Богини появилась злорадная ухмылка. — Но он скоро будет мечтать о смерти.       От тела Олмайти отделилась блёклая белая тень. Встретившись взглядом с Госпожой, она отшатнулась; в глазах её явно читался страх. А в следующую секунду её контуры начали расплываться. Тень плотнела и вытягивалась, становясь высокой и хилой. Наконец метаморфоза закончилась. Перед изумлёнными Вечными и зло улыбающейся Госпожой стояла долговязая обнажённая фигура, внешне похожая на человека. Круглая лысая голова, лишённая черт лица, сидела на длинной тонкой шее. Узкий безгубый рот располагался на уровне груди. Белое рыхлое тело тряслось от малейшего движения. Пальцы на руках и ногах были сращены воедино. На теле не было ни единого волоска.       — Отныне ты — лоот, — сурово заключила Госпожа. — Тот, на кого ты посмотришь, умрёт. Там, где ты пройдёшь, земля будет выжжена до гранита. Тебя вечно будет жечь изнутри твой собственный внутренний огонь. Ты всё время будешь чувствовать адскую боль, которая будет слабеть лишь тогда, когда ты будешь убивать. А чтобы ты не причинил никому вреда, я навечно затачиваю тебя в недра Чёрной Горы!       Жестокость расправы поразила даже Этернела, чья душа, казалось, закостенела уже давно. Вечные видят везде только кровь и смерть, а это может либо закалить, либо сломать. Сломавшиеся отсеивались быстро — Госпожа лишала их места в реальности и отправляла их души в свои чертоги. А потому оставались лишь самые сильные. Но видеть такое было свыше сил Этернела.       — Не слишком ли это круто, Госпожа? — спросил Этернел вполголоса, опускаясь на колени, когда Госпожа закончила заклинание, и новоиспечённый лоот исчез.       — Он как никто заслужил такую участь, — Богиня тряхнула головой, разметав волосы, которые и без этого больше походили на воронье гнездо. — И прикажи страже привести ко мне в шатёр Омнипотен и Ретёрнед.       — Да, Госпожа. Позволь узнать, зачем?       Госпожа усмехнулась:       — Позволяю. Их ждёт хорошая порка и ссылка в Тартар.       — Госпожа!..       Вмешался подошедший сбоку Иммортал:       — Госпожа, я готов ручаться головой за неё. Кроме того…       — Я не желаю слушать ваших оправданий! — отрезала Госпожа.       — Она беременна! — вырвалось у Иммортала.       Вокруг повисла зловещая тишина.       — И кто же отец? — спросила Госпожа тихим яростным голосом.       — Олмайти, Госпожа. Омнипотен только что мне всё рассказала.       — Ты что, мне изменяла?! — взвилась Ретёрнед, слышавшая весь разговор. — И с кем! С кем! С этой гнусной рожей!       Омнипотен, освобождённая от колодок, закатила глаза: «Я безумно хотела ребёнка. Ретёрнед, я всё ещё женщина».       Госпожа мягко подошла к Омнипотен. Та заметно напряглась. Положив руку на живот Омнипотен, Богиня несколько секунд водила ей по кругу, затем провела длинными тонкими пальцами снизу вверх по её животу, после чего, убрав руку, негромко и вполне доброжелательно сказала:       — Ребёнок родится здоровым и в срок. Не ради тебя, — голос Госпожи снова стал жёстким, — а ради ребёнка я прощаю тебе твоё предательство. Пока прощаю. Когда твоему ребёнку исполнится год, я наполню его своей силой. Тогда тебе придётся оставить его и предстать перед моим судом.       Омнипотен кивнула, хотя в уголках её глаз стояли слёзы. Ребёнок был не только желанным, но и долгожданным, она давно пыталась забеременеть, а когда у неё наконец-то получилось, Госпожа прямо сказала, что заберёт её ребёнка, едва ему исполнится год. А саму Омнипотен теперь ждёт Тартар.       — Это жестоко, Госпожа! — вырвалось у Этернела.       Богиня резко обернулась:       — Повтори то, что ты сказал сейчас, раб!       Возможно, Этернел сдался бы под гневным взглядом Госпожи, пошёл бы на попятную… но, повернув голову, он увидел умоляющие глаза Омнипотен. Пусть даже она предала их… она в первую очередь была женщиной, а теперь ещё и будущей матерью. Разлучать мать с ребёнком… сложно придумать преступление страшнее. И Этернел уверенно повторил:       — Это слишком жестоко! Вы ведь сами знаете это, Госпожа!       Дуэль взглядов шла несколько секунд. Убрав руку с кнутовища, Богиня нехотя прошипела:       — Хорошо! Она может оставить этого чёртова ребёнка, если сумеет его вырастить. Но когда он вырастет… или если она вдруг снова забеременеет, то окажется в Тартаре! А теперь пусть убирается с глаз моих!       Договорив, Госпожа резко развернулась и зашагала к шатру, бросив мимоходом:       — Привести ко мне Ретёрнед!       Когда упирающуюся женщину увели, Омнипотен, повернувшись к Этернелу, тихо всхлипывая, прожестикулировала: «Спасибо».       — Всегда пожалуйста, — Этернел по старой привычке облизнул пересохшие от волнения губы. — Не думай, что в следующий раз я стану тебя защищать. Если тебе вздумается сделать ещё что-то подобное — ты предстанешь перед судом Госпожи.       «Я понимаю, Этернел. Но… Ох, этот ребёнок крайне вовремя».       — Как Иммортал вообще узнал, что ты беременна?       — Она мне на ноги наблевала, — прокомментировал появившийся сбоку Иммортал. — Ну я и подумал…       — И что сделал дальше? Ради проверки поимел её?       Омнипотен вспыхнула: «Ты что, считаешь меня шлюхой, которая даёт каждому встречному?!».       — Нет, я только считаю, что ты в этот момент сидела в колодках. Всё равно, что ты тогда сделал?       — Я — ничего. Не успел. Ретёрнед раньше всё поняла. Она же и проговорилась.       Из шатра раздался звонкий удар плети, который был слышен по всему лагерю. Следом разнёсся визг. Закатив глаза, Этернел махнул Имморталу:       — Пошли. И людей своих возьми. Нам нужно будет сейчас отстирать ковёр и обивку с кресел.       Когда два отряда со своими командирами подошли к шатру, двое солдат уже вынесли оттуда бессознательное тело Ретёрнед. Её спина была просечена до рёбер, кожа висела клочьями. На землю капала горячая дымящаяся кровь. Следом вышла Госпожа с окровавленной плетью на поясе. Её белое стройное тело покрывали брызги крови.       — Хорошо, что вы здесь, — буркнула Госпожа, потирая переносицу пальцами. — Этернел, Иммортал — приберитесь в шатре.       — Мы знали, что тебе потребуется помощь, Госпожа, — Этернел поклонился.       Закинув волосы за спину, Богиня раздражённо бросила:       — Будете стирать ковры — стирайте их ниже по течению реки. Напротив лагеря буду купаться я. И да, пошли со мной двух девушек из своего отряда, Этернел. Мне нужна будет помощь, чтобы отмыться.       Вытерев руки о кожаные штаны, Этернел повернулся к отряду:       — Так… Вы две — топайте с Госпожой на реку. И возьмите… чем вы там моетесь, в общем.       Две девушки отделились от толпы и уныло поплелись за Госпожой в сторону реки. У одной в руках был котелок, в котором лежал веник, у другой — мыло и пеньковая мочалка. На берегу реки была построена полевая баня, в которой раз в неделю обязательно мылись все Вечные. Иногда её, впрочем, надолго занимала Госпожа, которая не терпела, когда кто-то мешал ей. Тем девушкам, которым Богиня приказывала помочь ей, можно было только посочувствовать — она требовала к себе особого отношения и за малейшее от него отступления беспощадно карала служанок.       — Жаль бедняжек, — прокомментировал вполголоса Иммортал. — Госпожа с них шкуру сдерёт, если они как-то не так будут её парить.       — Вот интересно, почему она только девушек с собой берёт? — хмыкнул Этернел. — Она же при всех нас всегда ходит голой…       Рядом кто-то хрипло рассмеялся. Подняв глаза, Этернел увидел Дарк и смертельно побледнел.       — А я ведь предупреждала тебя о дерзости, раб… С другой стороны, ты сказал правду… А мне это нравится. Поэтому я оставлю твою дерзость безнаказанной.       — Благодарю, — справился наконец с собой Этернел, однако кланяться не стал. Дарк прищурилась, вполсилы стукнула себя стопой о лодыжку и растаяла.       — Ненавижу эту напыщенную курицу… — пробурчал Этернел, вытирая вспотевшее лицо.       — Смотри как бы она не услышала, — предостерегающе заметил Иммортал.       — Твоя правда. Ладно, пора за дело.       На то, чтобы вытащить из шатра огромный ковёр и снять обивку с обеих кресел, у сводного отряда Этернела и Иммортала ушло почти полчаса. К тому моменту, как они закончили и потащили тряпки к реке, а идущие позади солдаты захватили несколько огромных деревянных корыт, навстречу отряду выбежала запыхавшаяся девушка, наскоро завёрнутая в мокрую простыню. От быстрой ходьбы простыня сбилась, обнажив одну грудь, что заставило солдат остановиться, пуская похотливые слюни.       — Этернел, Госпожа просит тебя немедленно явиться к ней! — выпалила девушка, останавливаясь. Простыня сбилась окончательно и повисла на поясе. Где-то в рядах солдат послышался присвист. Девушка спешно поправила простыню. Этернел, обернувшись, погрозил солдатам богатырского размера кулаком, после чего повернулся к посланнице:       — Веди. Надеюсь, она будет не в парилке… В прошлый раз мне было чертовски неудобно.       Иммортал заржал, как конь, проговорив сквозь смех:       — А ещё она тебе так всыпала…       — Молчать, — не повышая голоса, приказал Этернел.       Баня Вечных представляла из себя низенькое бревенчатое строение с неплотно прикрытой дверью — из-за заржавевших петель она полностью не закрывалась. Из щелей над и под дверью клубами валил пар. Совсем рядом под крутым глинистым берегом текла быстрая широкая река, в которой отражалась луна и звёзды. Возле двери стояла угрожающего вида девушка в вычурной кожаной броне с парными клинками на бедре.       — Госпожа позвала, — лаконично сказал Этернел, остановившись у двери.       — Заходи, — кивнула девушка, не спуская с офицера подозрительных глаз.       Скинув в предбаннике одеяние и оставшись в исподней рубахе, Этернел заглянул в парилку — низкое, тёмное помещение с закопчённым потолком. Большую часть дальней стены занимала железная печка с открытой дверцей, в которой жарко горел огонь. На длинной деревянной лавке сидела Госпожа. На ней не было привычного пояса с плетью. Со стройного белого тела ручьями сбегал пот, однако Богиня обращала на жар не больше внимания, чем на суетящихся рядом девушек в длинных белых простынях. При виде Этернела обе, взвизгнув, кинулись к выходу из парилки.       — Редкостные дуры, — пробурчала Госпожа. — Им никогда не видать повышения…       — Вы хотели поговорить со мной, Госпожа? — спросил Этернел, опускаясь рядом со скамьёй на колени.       — Да, хотела. Это правда, что ты весьма непочтительно разговаривал с моей сестрой?       — Уже настучали? — вздохнул Этернел, чувствуя обречённость. Теперь от кары его не спасёт ничего.       — Да, — ледяные глаза Госпожи остановились на лице мужчины. — И ты должен знать, что я не потерплю такого отношения к моей сестре. Пусть даже у нас с ней вражда, я никому не позволю её оскорблять. А то, что ты назвал Дарк «напыщенной курицей», говорит уже о многом…       — Кто настучал-то? — Этернел продолжал говорить достаточно грубо — выбирать выражения смысла уже не было.       — Сестра. Сама пришла сюда и всё про тебя рассказала. Ну? Как ты это объяснишь?       Снова вздохнув, Этернел закрыл глаза и медленно заговорил:       — Никак. Госпожа, мои отношения с твоей сестрой имеют свои причины.       Госпожа помолчала.       — Если бы не сложная обстановка — ты бы прямо на выходе из бани получил от меня сотню-другую плетей. Но сейчас я ограничусь предупреждением — я не потерплю в дальнейшем такой наглости по отношению ни ко мне, ни к моей сестре. Запомни это раз и навсегда. Можешь идти.       — Да, Госпожа, — встав, Этернел поклонился и вышел из парилки.       Уже у двери мужчина услышал:       — Постой. Раз уж ты тут, ты заодно меня попаришь и помоешь.       Обречённо вздохнув, Этернел вернулся к лавке. Госпожа перевернулась на живот, ни на секунду не переставая лучезарно улыбаться, и перекинула волосы через голову вперёд. Мужчина достал из ведра с водой веник и аккуратно провёл им туда-сюда по стройной спине Богини, прежде чем первый раз мягко хлопнуть её между лопаток.       — Можешь не стесняться и силу не рассчитывать, — промурлыкала — иначе не скажешь — Госпожа.       Этернелу пришлось возиться довольно долго. У него был большой опыт по части работы банщиком, но с Госпожой поневоле приходилось быть гораздо деликатнее, ведь она привыкла к соответствующему её положению обращению и могла поступить с непочтительным слугой крайне жестоко. А Этернел, старый офицер Вечных, больше привык к тому, что через его руки проходят солдаты. Наконец, когда со стройной белой спины Госпожи стекла последняя мыльная пена, Этернел позволил себе перевести дух. Как выяснилось — рано. Госпожа проворно перевернулась на спину и, хищно улыбаясь, сказала:       — Продолжай.       Этернел мысленно застонал. Сколько лет он мечтал, чтобы его руки свободно касались этого стройного тела… Но за этим в мечтах всегда следовало продолжение. А в жизни на него явно рассчитывать не приходилось. Опустив в деревянную шайку с мыльной водой мочалку, Этернел продолжил намыливать тело Госпожи. Та расслабленно выдохнула:       — Ты великолепно справляешься, мой верный слуга…       Этернел снова подавил желание застонать. Он почти слышал, как трещит гульфик, но не решался даже сказать о творящейся у него в душе буре. Госпожа согнула ноги в коленях, чтобы Этернелу было удобнее намылить ей бёдра и икры. Опустив руки в мыльную воду, мужчина приступил к этому, про себя молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась.       Наконец последний участок кожи Госпожи блестел девственной чистотой. Взяв с печки деревянное ведро, Этернел от души окатил Богиню тёплой водой. Та села на скамье:       — Спасибо, мой верный слуга. В том числе и за то, что не стал ко мне приставать.       Этернел от неожиданности проглотил язык.       — Да, — Госпожа улыбнулась. — Я знала о том, что происходит у тебя в душе, и хотела тебя испытать. И это испытание ты выдержал с честью.       Этернел, не зная, что сказать, молча поклонился. Госпожа нежно коснулась его лица, провела пальцами по бороде:       — Меня, несомненно, радует, что ты обладаешь такой волей, но тебе не стоит молчать о своих желаниях. Возможно, я могла бы тебе помочь контролировать их… Или свела бы тебя с какой-нибудь женщиной из нашего отряда. В моих силах благословить тебя так, чтобы ты нравился любой из них.       — Благодарю, Госпожа, но разве не ты говорила, что мы не должны…       Госпожа усмехнулась, положив офицеру руку на плечо. Только в этот момент Этернел заметил, что у неё мелкие частые зубы.       — Этернел, вы не только мои слуги, вы ещё и мои дети. Может, я иногда и веду себя как излишне строгая мать, но всё же…       В предбанник заглянула одна из девушек. Госпожа улыбнулась во весь рот:       — Этернел, иди. Не смущай моих помощниц. Потом ещё поговорим.       Остаток ночи Этернел просидел на берегу реки. Жуя травинку, наблюдая за отражением звёзд в воде, он думал о сложностях путей судьбы Вечного и о своей большой любви, которой не суждено было вырасти. Наконец, когда на востоке заалело небо, из дверей бани вышла Госпожа — снова в своём поясе — и обе девушки.       — Пойдём, Этернел. Твои люди проводят нас до лагеря. И да, когда вернёмся, займись тем парнем.       Ещё не выпала утренняя роса, ещё только занималась заря, а Этернел уже не спал — вернее, не успел даже лечь. Расхаживая туда-сюда по тренировочному полю с обнажённым мечом, раздражённо похлопывал себя клинком плашмя по бедру. Перед ним на траве стоял испуганный мальчик, которому ещё несколько дней назад было восемь. Госпожа ускорила его взросление, так что теперь он выглядел на шестнадцать.       — Слушай внимательно, я говорю один раз и своих слов не повторяю. Госпожа приняла решение сделать из тебя своего офицера. Служить ей — это величайшее счастье, какое только можно представить. Твоим обучением займусь лично я. И я сделаю из тебя офицера, которым Госпожа будет гордиться. Тебе следует называть меня «капитан» или «господин». Всё понял?       — Да, капитан, — сглотнув слюну, ответил новичок. В лагере ему дали имя Коллектед.       Появившаяся на поле Госпожа, одобрительно хмыкнув, похлопала Этернела по плечу. При её появлении рекрут, сглотнув слюну, поспешно отвернулся.       — Госпожа, ты могла бы одеться хотя бы когда приходишь на тренировки? — вполголоса спросил Этернел.       — Я не собираюсь изменять своим многолетним привычкам только из-за появления новобранца, — Госпожа тряхнула головой, разметав волосы.       — Этак он научится копейному удару ещё до того, как первый раз возьмёт в руки копьё… — пробурчал сидящий чуть в сторонке Иммортал.       Этернел, не выдержав, заржал. Госпожа улыбнулась:       — За что я ещё держу тебя, старый ворчун, так это за чувство юмора. Этернел, продолжай.       Переведя дыхание, Этернел повернулся к рекруту:       — Для начала пробежишь двадцать кругов вокруг поля. Бегом.       Когда новобранец исчез за тренировочными мишенями, Госпожа, откинув со лба чёлку, сказала:       — У него неплохие шансы. Моё предчувствие никогда не ошибается.       — Похоже на то, Госпожа, — Иммортал лениво зевнул, вставая. — Пойду проверю, как там часовые.       Этернел, убрав наконец меч в ножны, мрачно заметил:       — Этот мальчишка вряд ли переживёт обучение.       — А за это отвечаешь уже ты, — Госпожа многозначительно посмотрела на висящую на поясе плеть. Этернел поклонился:       — Да, Госпожа.       Помолчав, Богиня неожиданно подошла к Этернелу так близко, что почти прижалась к нему вплотную, и положила руку на поясницу. Побагровев от смеси смущения и возбуждения, Этернел осторожно спросил, стараясь говорить ровным голосом:       — Госпожа?       — Если тебе понравится какая-то женщина, — прошептала Госпожа тихим возбуждающим голосом, — только дай мне знать.       — Да, Госпожа.       Когда Богиня наконец исчезла под пологом шатра, Этернел наконец облегчённо перевёл дух. В ту же секунду кто-то сзади коснулся его плеча. Подпрыгнув на фут, Этернел выхватил меч, развернулся… и выдохнул, увидев Омнипотен.       — Из-за тебя я когда-нибудь стану первым Вечным, умершим от сердечного приступа… — пробурчал Этернел, задвигая меч в ножны.       Омнипотен многозначительно улыбнулась: «Ещё раз спасибо, что спас меня».       — Всегда пожалуйста. Чего хотела?       «Понимаешь… Я боюсь за своего ребёнка. Госпожа ведь и вправду может его у меня отнять… А я не хочу его оставлять. Понимаешь… Я почти полвека пыталась его завести, и теперь…».       Этернел закатил глаза:       — О Богини, о прибежище веры! Я же сказал, что больше не стану тебя защищать!       Глаза Омнипотен снова наполнились слезами: «Этернел… пожалуйста… мне некого больше просить…».       — Ты предлагаешь мне очернить свою честь ради того, чтобы спасти ребёнка двух предателей?       «Очернить? Почему? Ты ведь просто…».       — Ребёнка зачал Олмайти, с него и спрос. А я…       Увидев круглые мокрые глаза женщины, Этернел раздражённо сплюнул:       — Вот как… Ладно! Если Госпожа согласится обвенчать нас с тобой…       Омнипотен, всхлипнув, повисла у Этернела на шее. Тот машинально погладил её по спине.       Кодекс Вечных однозначно гласил: «Любая беременная женщина из числа Вечных, отец ребёнка которой не может быть рядом с ней, имеет право выбрать другого Вечного, чтобы он стал для её ребёнка приёмным отцом по обоюдному согласию. В случае согласия Богиня обвенчает обоих, дав им право вместе растить ребёнка. Если же Вечный откажется, он обязан найти того, кто его заменит».       — Я делаю это лишь потому, что не хочу оставлять ребёнка без отца. Олмайти заслуженно отправился в ссылку, но я его заменю.       Омнипотен, оторвавшись от Этернела, улыбнулась: «Я… я счастлива. Клянусь, буду тебе верной подругой».       — Ага, — пробурчал Этернел, вытирая лицо. — Обожди пока. Когда я закончу тренировать рекрута, пойдём с тобой к Госпоже.       Омнипотен покивала.       Тренировка отняла у Этернела несколько часов. Солнце уже полностью вышло на небо, когда офицер наконец счёл возможным отпустить новобранца. Когда он уходил с тренировочного поля, вытирая вспотевшее лицо подолом длинной серой рубахи, Омнипотен похлопала Этернела по плечу: «Теперь ты видишь, что я была права? Служба Госпоже ломает жизни».       — Этот щенок всего лишь вспотел, Омнипотен. То ли его ещё ждёт… И вообще, в твоём положении я был бы аккуратнее со словами, — огрызнулся Этернел. — И, кроме того, ты можешь запамятовать, но мы с тобой собирались пойти к Госпоже и просить её нас обвенчать… помнишь?       Омнипотен кивнула.       В шатре висела напряжённая тишина. Госпожа раздражённо слушала Этернела, похлопывая себя кнутовищем по ладони. Сам Этернел стоял перед её креслом на коленях, опустив голову и отведя глаза. За его спиной стояла Омнипотен, сложившая ладони на животе. Меньше всего теперь в ней можно было узнать ту тихую забитую женщину, которой она была несколько дней назад.       — Ты должен понимать, что просишь меня о невозможном, — Госпожа хлопнула себя кнутовищем по ладони сильнее обычного и сдавленно зашипела сквозь зубы. — Давно ли во имя моё ты сражался с предателями?.. А теперь просишь меня обвенчать с одним из них… тебя?       — Госпожа, кодекс Вечных гласит однозначно. Лишивший нерождённого ребёнка отца должен стать его вторым отцом.       — Я прекрасно помню кодекс Вечных, тем более, что я сама его написала! — Богиня в раздражении ударила себя плетью по левому бедру; по белоснежной ноге потекла кровь, но боли Госпожа явно не почувствовала. — Ты хочешь, чтобы я обвенчала тебя с той, которая совершила…       Омнипотен опустила глаза: «Госпожа, мне… мне правда жаль. Я прошу… ради моего ребёнка». Госпожа закатила глаза:       — Уговорила. Раздевайся.       Свадебный обряд Вечных требовал, чтобы перед венчанием жених пронёс невесту на руках обнажённой к ближайшему водоёму и трижды окунул её в его воды. После этого на берегу Госпожа проводила таинство венчания, во время которого на невесту надевали массивную корону, и только тогда невеста получала право наконец одеться. Нагота служила символом подчинения женщины мужу и её низкого положения не только в семье, но и в обществе. Несмотря на то, что во главе всей общины стояла Богиня, отношение к женщинам у Вечных оставалось однозначным и негативным.       Омнипотен долго возилась с запонками сложного мехового одеяния. Госпожа ходила туда-сюда по шатру, раздражённо щёлкая плетью. Наконец Омнипотен скинула одеяние, стянула через голову исподнюю рубаху и кинула одежду кипой на свободное кресло. Этернел взял её на руки. Богиня раздражённо кивнула:       — Идём.       Появление Этернела с обнажённой женщиной на руках было воспринято Вечными как нападение на лагерь стада голодных мантикор. Солдаты и офицеры расступались перед ним, молча провожая его взглядами: одни — удивлёнными, другие — яростными. Этернел спиной чувствовал волну непонимания и ненависти, но продолжал идти, хотя ему казалось, что при каждом шаге в его ноги впиваются раскалённые шипы. Обнадёживало одно — позади за несколько шагов шла Госпожа, нарочито небрежно играющая плетью. Её присутствие давало хоть какую-то уверенность в том, что его немедленно не растерзают за венчание с предательницей.       Никогда ещё путь до реки не казалася Этернелу таким длинным. Наконец впереди показался крутой берег. Спустившись по узкой глинистой тропинке, вдоль которой росли густые колючие кусты, к реке, Этернел поставил навязанную судьбой невесту на ноги и задержался, чтобы разуться и засучить штаны по колено.       — Быстрее, — недовольно уронила сквозь зубы Госпожа, появляясь на берегу.       Зайдя в воду, Этернел осторожно трижды опустил Омнипотен в воду, шепча:       — Да благословят Богини этот брак, да преподнесут они здоровое потомство, да не разорвут узы до самой смерти… Омнипотен, я тебе это буду припоминать до конца вечности, ибо мы бессмертны.       Омнипотен многозначительно улыбнулась. Выйдя на берег, Этернел поставил её на ноги перед Госпожой, у которой в руках вместо плети уже была тяжёлая латунная корона. Водрузив её на голову невесты, Богиня, прочистив горло, начала быстро говорить, нервозно крутя в руках плеть:       — Благословляю ваш брак и дарю вам счастье до конца вечности… Этернел, я до сих пор не верю, что ты мог так поступить.       — Отступать поздно, Госпожа, — Этернел вздохнул. — Кодекс Вечных непререкаем.       — Кодекс Вечных? — раздался насмешливый голос, и через толпу солдат протиснулась Ретёрнед. Несмотря на то что она ещё несколько часов назад лежала со взлохмаченной окровавленной спиной в медицинской палатке, теперь она была вновь на ногах и снова полна обычной энергии и наглости. — Так не ты ли её обрюхатил, а?       Омнипотен побагровела. Никто не успел даже понять, что происходит, как она сделала несколько шагов вперёд и с размаху дала подруге пощёчину. На нежно-салатовой щеке вспыхнул красный след. Не сказав ни слова, Ретёрнед откинула назад волосы и молча ударила подругу в лицо. Завязалась яростная, но абсолютно тихая драка, в пылу которой с головы Омнипотен упала в траву корона. Госпожа наконец опомнилась. Сделав полшага вперёд, она размахнулась рукой, в которой была зажата плеть.       — Довольно! — громыхнул Этернел — он сообразил, что ещё секунда — и обе женщины будут лежать на земле, истекая кровью.       На дерущихся женщин словно вылилась полная туча дождя. Омнипотен, поднявшись с земли, отряхнула с тела и волос глину и, с достоинством подойдя к Этернелу, впилась в него длинным поцелуем в засос. Этернел машинально прижал её к себе; его могучие широкие руки бродили по её пояснице. Фыркнув, Ретёрнед, вытирая разбитый нос, гордо зашагала через расступающуюся толпу в лагерь. Госпожа, повесив плеть на пояс, процедила сквозь зубы:       — Спасибо, Этернел… Мне очень не хотелось вспарывать спину ещё и твоей невесте. Пусть и невольной.       Омнипотен оторвалась наконец от новоиспечённого мужа; её глаза восторженно сияли, а на лице была написана смесь любви и плотского возбуждения. Приоткрыв рот, она облизнула ярко-красные губы и прижалась к Этернелу всем телом. Тот снова машинально обнял её. Госпожа неожиданно улыбнулась:       — Вот как… Вряд ли ошибусь, если скажу, что дело было не только в кодексе?       Этернел смущённо опустил глаза. Да… глупо было скрывать, к Омнипотен он привязался очень давно, ещё когда они ходили вместе на задания. Боевая подруга… Всегда прикроет спину, подаст запасное копьё. Пусть даже она подмочила свою репутацию неосторожными словами о Госпоже…       Раздался торопливый топот, и сквозь толпу пробился молодой солдат в пыльном плаще, под которым угадывалась светло-серая холщовая туника. На груди у него болтался массивный бронзовый медальон — символ гонца. Остановившись, гонец упал на колени перед Госпожой. Нахмурившись, Богиня кивнула:       — Говори.       Приняв из рук стоящего рядом солдата бурдюк с вином, гонец начал судорожно пить; по его подбородку бежали бордовые струйки. Напившись, гонец бросил пустой бурдюк на землю и скороговоркой заговорил:       — Госпожа, когда все ушли из лагеря, там произошло что-то странное. Мы стерегли лагерь. Неожиданно одному из солдат стало плохо…       — Подробнее! — перебила гонца Госпожа.       — Да, я уже начал. Он… он упал на землю, и у него пошла пена изо рта. Мы влили ему в рот вина, но ему становилось всё хуже. Кто-то послал за целителем. А мне… мне велели найти тебя и немедленно рассказать всё.       Госпожа неожиданно взъярилась. Взмах плети — и гонец с воем повалился на землю; удар едва не рассёк его надвое. А Богиня уже быстро шла в сторону лагеря, мимоходом бросив:       — Этернел, Иммортал — берите своих людей и за мной!       В лагере творилось что-то невообразимое. Жуткого вида тёмно-синий с белыми вкраплениями вихрь гулял среди палаток, поднимая их и расшвыривая в стороны. Оставшиеся для охраны воины в панике разбегались, забыв обо всём и бросая оружие. Остановившись недалеко от лагеря, Госпожа тихо сказала подошедшему к ней Этернелу:       — Древний демон. Творение моей никчемной сестры… Она когда-то давно сотворила его для войны. Но кто-то освободил его.       — Есть мысли, кто? — спросил Иммортал, останавливаясь по левую руку от Богини.       — Не знаю. Давайте-ка сперва развеем его, а уж потом будем разбираться.       Госпожа не успела даже договорить — вихрь внезапно остановился, словно налетел на невидимую стену, и начал быстро всасываться в землю. Когда он наконец исчез, Богиня негромко сказала:       — Выходите, трусы.       Из травы начали подниматься воины, которые прятались там. Осторожно вставая, они шли к Госпоже, образовывая перед ней полукруг. Госпожа молчала. Увидев, как в уголках её рта залегли морщинки, Этернел поспешно ткнул Иммортала в бок локтем и прошипел так, чтобы Богиня не услышала:       — Назад. Быстро.       Чутьё не подвело старого воина. Госпожа вспыхнула. Длинные белые волосы взметнулись вверх, как змеи горгоны. Богиня сыпала удары плетью направо и налево. Кровь взлетала фонтанами; особенно сильные удары отрывали конечности. Глаза Госпожи пылали жутким чёрным огнём.       Наконец запал иссяк. Повесив окровавленную плеть на пояс, Госпожа осмотрела поле, залитое кровью. Перед ней лежало полтора десятка тел — солдаты отряда Вечных, упустившие демона. Закрыв глаза, Богиня тяжело сказала, словно писала слова на стене пальцем, обмакивая его в кровь:       — Этернел, подойди ко мне.       Этернел подошёл к Госпоже, сглатывая слюну. Он чувствовал, что Богиня крайне разъярена, но выбора у него не было.       — Помнишь, я говорила, что вы станете лоотами, своим жалким подобием? — тихим бесцветным голосом спросила Госпожа.       — Да, — внутри у Этернела всё похолодело. — Если время пришло, я приму эту участь. Но…       — Не пришло. Вы продолжите защищать Эквестрию, — Госпожа нахмурилась и закусила губу. — Я предвижу, что в этой стране трижды власть возьмут аликорны. Первый — когда свергнут моего старого недруга, духа дисгармонии. Второй — когда трон у них отнимет твой нерождённый сын. И третий… На третий раз на трон сядет молодая женщина. Вот тогда оставшиеся Вечные и станут лоотами — уже безвозвратно.       — Оставшиеся?       — Да. Я оставлю тебя и двадцать пять твоих лучших офицеров с тем, чтобы вы продолжали своё дело. А остальных… — Госпожа рассмеялась тихим леденящим смехом. — Остальных я поделю. Кто-то отправится в Тартар, кто-то станет лоотом. А до тех пор… Не стану, впрочем, раскрывать всех карт.       Этернел поклонился Богине так низко, как только позволяла спина:       — Мы будем нести твою волю всегда, Госпожа.       — Спасибо, — Госпожа закусила губу. — Спасибо, Этернел… Боюсь только, что моя сестра не оставит вас в покое. Не простит того, что вы не служили ей. И я не смогу ей помешать. Мироздание не простит мне такой оплошности — оставить лагерь совсем без защиты… Но это будет позже. А пока… Пока иди.       Этернел, поклонившись, отошёл. Он прекрасно понял — наступила новая эра в истории Вечных. Тёмная эра…