Часть 1

Ночь как всегда полна боли и гнева, пропитана текучими изменчивыми кошмарами и липучим страхом. Из-за низких клубистых туч, цепляющих пики гор, темнота вокруг кажется всеобъемлющей, давящей, она вплетается незримыми пальцами в волосы на затылке и шепчет голосом северного ветра. Скользит по спине когтями с нежностью рабовладельца, заползает под кожу неприятными мурашками. Чернильные силуэты скал стоят мёртвые и безмолвные, расползаются в воздухе венами искривлённых стволов деревьев, впивающихся в их отвесные бока. Воздух звенит напряжением непролитого дождя, и Сяо вдыхает его полной грудью, не в силах отдышаться после очередного сражения. Пальцы сводит тремором, в груди печёт как в кузнечном горне, боль отзывается во всём теле знакомой вязью трещин. Клубящийся меж гор мрак не позволяет понять, сколько осталось до рассвета, и адепт прикрывает веки, прожёвывая минуты отдыха как безвкусную еду. «Сяо», — едва ощутимая щекотка в затылке. Выдох-поцелуй в основание шеи. Как давно он не слышал этот голос. Он никогда не слышал его так. На перемещение уходит секунда, не более. Холодный ночной бриз бьёт в лицо запахом соли и мокрой древесины. Тьма слегка расступается из-за яркости городского освещения. — Ты помнишь, как мы смотрели здесь на фонари? — Итэр сидит на краю обрыва, зарывшись пальцами в невысокую траву. Его голос звучит расколотым зеркалом, безликим отражением в острых осколках. Голова запрокинута, взгляд устремлен в тёмное небо, затянутое тучами. Оно кажется лиловым, холодно-синим, прячущим за собой мириады далёких фантомных звёзд. Нависающим над Ли Юэ массивным скальным выступом. Сяо молчит. Он — образец терпения. Он — каменное изваяние. — Я нашёл свою сестру, — на выдохе. Будто молот по наковальне. Будто приговор. Путешественник поворачивается на месте — его тёмные одежды едва слышно шуршат о траву, длинная коса сползает с плеча на спину — поднимает на Сяо отлитые чернёным золотом глаза. Это — взгляд утопающего. Воздуха в лёгких уже не осталось, и тело медленно оседает на дно. Вода искрит лунным светом — красиво до боли, до гулкой пустоты равнодушия в заполненной жидкой смертью груди. Сяо молчит. Он — образец спокойствия. Он — шелест ветра в молодых побегах бамбука. — Не то семейное воссоединение, которого я ждал, — Итэр улыбается криво, уголок губ отъезжает в сторону, царапает остротой округлую щёку. Улыбка-рана, улыбка-оскал. Из неё сочится обида, боль и отчаяние, ещё чуть-чуть — и отравляющий яд этой смеси зашипит в тёмной примятой траве, расплавит столетний камень скал. Сяо не чувствует чужих эмоций, в глазах напротив — бездонная пропасть, ведь Итэр не из этого мира, ведь Итэр — путеводная звезда, которую внезапно сдёрнули с неба. Сяо закусывает щёку, вдыхает рвано и молчит. Он — образец стойкости. Он — последняя ступенька на лестнице к храму. — Посиди со мной, — произносит путешественник спустя минуту безрезультатного поиска ответов в чужих глазах. Нервно хлопает ладонью по месту рядом с собой и отворачивается обратно к тёмному небу. Трава под пальцами ощущается холодной и влажной, промороженной морской сыростью и северным ветром. Итэр дышит сбоку механически-ровно, будто живая машина, всё смотрит в тяжёлые тучи, будто от его взгляда они могут разойтись и открыть звёздное небо. Его мысли и переживания — неизведанная местность, опасное подземелье, в которое нет спуска. Сяо готов спрыгнуть в него без страха разбиться об каменный пол, но он не может найти ключ от входа. Его, скорее всего, не существует. Темнота туч освещается мертвенным белым, грохочет над головой оглушительным взрывом. Небо трескается, падает вниз крупными ледяными каплями. От них по коже ползёт неприятный озноб, а одежда мгновенно становится мокрой. Итэр смотрит в расколовшееся небо, и его лицо в замогильном свете вспышки молнии выглядит смятой маской из папье-маше. Сяо молчит. Он — образец невыплаченного долга. Он… Не чувствуя чужих эмоций, не видя чужих слёз и не слыша мыслей, он впервые понимает, что не может помочь.