*

Шел дождь. Наша одежда и волосы липли к телу. Мы бежали несмотря ну жуткий холод, не замечая ничего вокруг. Единственное, что я чувствовала- это его теплую ладонь. Ладонь, которая никогда не отпускала меня. Несмотря ни на что, эта ладонь провела меня через все сложные и радостные моменты. Через все скандалы, обиды, бесконечное расстояния. Мы бежали, не оглядываясь. В очередной раз нас застали врасплох в круглосуточном магазинчике недалеко от дома ненормальные сасэны. Все чаще и чаще нас преследовали, фотографировали исподтишка, выкладывали фотографии наших глупых и испуганных от толпы и количества вспышек лиц. Кажется весь мир сошел с ума, после того как мы официально раскрыли наши отношения. Я всегда думала, что буду готова к повышенному вниманию со стороны его фанатов, ведь столько встреч было с его руководством и психологами. Нас готовили к всевозможным ситуациям со стороны СМИ и фанатов. Но к такому точно никогда не будешь готова. С каждым днем невыносимей быть его девушкой. Если бы не ОН, не его колоссальная поддержка, я бы сдалась в первый же день официального объявления. Я тоже стараюсь быть сильной для него. Но как быть сильной, когда вижу, что порой он напуган не меньше моего. Временами на его милом задумчивом лице я вижу гриммасу ужаса и страха, за меня, за нас. Вижу, как темнеет и тяжелеет его взгляд от мыслей, о которых он мне не говорит. Несмотря на усиленную охрану, было несколько ужасных случаев, когда к нам в дом врывались сасэны, благо полиция вовремя реагировала и все удавалось решить мирным путем. А когда произошел случай, когда в магазине ненормальный начал оттаскивать меня за волосы от него, злобно шипя, что такая как я не должна быть с кем-то таким совершенным как он… Тогда мы оба долго плакали перед друг другом. Я от страха и ужаса, Он, потому что все это со мной из-за него. Но ничего не было из-за него. Он такой же простой человек, как и все. Он имеет право любить и быть любимым. Он имеет право на открытые отношения. Мне жаль, что не все готовы это принять и понять. Мир полон больных людей. Но полон и хороших. Каждый раз я прощу его читать, только хорошие новости и комментарии от людей, которые искренне поддерживают нашу пару. В такие моменты мы забываем о тех, что с нами случались по вине других людей. Но этот день был одним из тех, когда мы нарвались на не самых порядочных людей. Нас снова снимали, окружали, толпились вокруг нас, не давая пройти. Мы чувствовали себя будто звери, загнанные в угол. Я услышала только одно слово от него «бежим!». И мы побежали. Побежали в ливень. Я слышала только дождь, видела только его глаза и чувствовала только его тепло, исходящее от ладони. Мир остановился. Я оказалась в моменте бесконечного счастья. Мы были, словно на рок концерте, когда ты слышишь любимую песня вживую и тонешь в буре адреналина и эйфории одновременно. Кажется мне даже удалось уловить звуки любимой песни. Это был незабываемый момент. А потом толчок, звук тормозов и белый шум. Это последнее, что я слышала в этот день, в этой жизни. Жизнь на этом моменте закончилась. Я лежала на дороге. Мое тело не слушалось. Я не могла не пошевелиться, не закричать. Только кончиками пальцев тянулась к нему, но и они не шевелились. Я могла лишь смотреть на него. Он был так близко и одновременно так далеко. Нас разделяло меньше метра. Он лежал так близко. Его глаза были закрыты. Лишь тонкая струйка крови вытекала из его рта, которую моментально смывал, только усиливающийся дождь. Вокруг суетилась люди. Подбежали врачи и начали перекладывать его на носилки. Я хотела закричать, чтобы его оставили, не забирали его у меня, но я даже не чувствовала, что мои губы хоть немного шевелятся. Я пыталась встать, ползти к нему, кричать, но не могла даже элементарно моргнуть. А потом наступила темнота… . . . . . . Через несколько дней, когда я приду в себя, мне скажут, что его не стало. Его нет больше на этой земле, его больше ни в чьей жизни, его больше нет в моей жизни. Он никогда больше не войдет в комнату, никогда не спросит, как мои дела, никогда больше не улыбнется, никогда не сделает вздох. В день, когда наступила темнота, не стало ни его, ни меня, ни нас.