Пролог

- Руке горячо, - еле слышно сказал ребёнок, сидевший на спине у юноши.       Бескрайнее поле расстилалось до границ дребезжащего от жары воздуха. Дорога, теперь уже менее заметная, всё так же уходила вдаль. Палило солнце. Палило. Палило с такой силой, будто мы и впрямь находимся в центре преисподней, которая вначале пытается показать нам все свои прикрасы, завлечь нас вовнутрь своим ярким светом, от которого в голове начинает мутнеть. - Горячо! – вновь проговорила девочка, уже слёзно, но ответа не последовало.       Действительно, что нужно было сказать Рео на риторический возглас сестры. Всё началось давно, возможно, чуть больше недели назад. Хотя, кто кого обманывает, дни длились так долго и муторно, что сложно было не замечать их смену. Песок на дороге становился горячим, а дополнительная тяжесть, придаваемая телом сестры, и вовсе превращало задачу передвижения в невыполнимую. - Слезай, дальше сама, - слегка скидывая со спины сестру, проговорил Рео, - к столице мы подойдем через пару дней, нельзя, чтобы наши силы закончились так рано.       Под нашими силами парень имел в виду лишь свои. Сестра мало принимала участие в данной вылазке, скорее только мешала, хотя Рео сразу же выбрасывал мысли из своей головы об этом. Мать не хотела отпускать Чидори, но глава поселения настоял на своём, ничем не аргументируя своё решение. Быть может, он знал что-то больше других, но не сказал это даже семье, чьих детей отправляют в столицу с докладом и просьбой о покровительстве поселения, которое само уже не в состоянии прожить. Хотя, как бы абсурдно это не звучало, данная территория входила в состав государства, с неё также собирались подати, но вот взамен не шло совершенно ничего.       Сестра, слегка вздохнув, спрыгнула со спины брата, отбежав на некоторое расстояние, в надежде что-то увидеть. На окраине дороги рос белый цветок. Чидори была не сильна в ботанике и различала цветы лишь по степени их красоты. Этот же был не раз сломан в стебле проезжающими по дороге повозками, но каким-то чудом не увядал, а, согнувшись пополам, стоял головой к дороге, как будто подставляя её под последний удар. «Какой же отвратительный», - пронеслось в голове у девочки, и быстрым движением она пнула его. Шляпка цветка отлетела на обочину, потеряв последние лепестки. Она подняла глаза и поймала на себе взгляд Рео. - Ты видел это? – обратилась она к брату, - только не говори мне, что я порчу природу. Он был некрасивым, я бы сказала даже ужасным. Такие цветы не должны существовать. Не то, что пионы в саду у бабушки Сесилии. Белые, ухоженные, совсем как я, - ухмыльнувшись, добавила девочка. - Не сравнивай себя с цветами. Быть может, большая часть из них и правда красивы, но уже через пару дней они вянут, засыхают, теряют свой первоначальный вид. Ты же не хочешь стать высушенным стручком, верно? - Ну и дурак! – всё, что ответила сестра и, ускорив шаг, направилась дальше по извилинам дороги.       Красные лучи заката начали падать на местность. Вдали появились фиолетовые тени деревьев. Мир вновь преобразился, стал другим по сравнению с дневным. Менее агрессивным, не таким наполненным силами. - Как ты думаешь, - начала Чидори, - нам и правда удастся выполнить поручение отца? Он верит в нас, боюсь, что он очень рассердится, если мы вдруг вернёмся с пустыми руками.       «Отец? Он не наш отец. Так Чидори зовет главу поселения, из-за его важности и таинственности. Наш отец давно пропал, так и не вернувшись с войны против враждебного государства. Сестра не знает его и не хочет знать. Значение этого слова изменилось в её сознании, из-за чего отцом она считает мужчину, который лишь имеет власть над всем поселением. Может, оно так и лучше», - думал Рео, совершенно не слушая того, о чем продолжала говорить сестра. « Что с нами будет, когда мы придем в столицу. Как самонадеянно было со стороны нашей деревни посылать двух подростков, да что там подростков, детей, на переговоры с важными лицами из столицы. Но мы не должны оплошать, верно же?» - задал сам себе вопрос парень, но сердце или душа, то, что всегда отвечает у тебя в висках томным голосом, промолчало.       Тишина.       Чидори давно закончила говорить, поняв, что её речи мало, кому интересны, и, обхватив свою сумку обеими руками, шла, смотря себе под ноги и что-то бормоча. Начало стремительно темнеть, что означало необходимость привала. Усевшись на свою сумку, Чидори все так же молчала, уткнувшись своим носом между коленок. Рео начал разводить костёр. Оба подростка были себе на уме. Еда шипела на костре, придавая некую романтику сложившейся ситуации, но всё ещё на душе было пусто. Тишину нарушила сестра: - Рео.       Не услышав дальше продолжения фразы, юноша повернулся к ней. Её глаза были особенно прозрачные, блестели жёлтым пламенем от костра, придавая её взгляду некую беспомощность. светлые волосы, слегка спутанные, падали на плечи, на хрупкие, нерабочие плечи, а верхняя губа была чуть вздёрнута из-за шрама к аккуратному носику. - Рео, - повторила сестра, но вновь остановилась, не в состоянии преодолеть ком, появившийся в её горле.       Снова молчание.       Вдали начали стрекотать цикады, рассказывая друг другу о своих дневных историях, а, может, просто от своей глупости издавая подобные звуки. - Почему ты не любишь меня? – проговорила сестра, и что-то тяжёлое сорвалось из её горла. - С чего ты взяла? – опешив от такого вопроса, спросил Рео. Он ожидал услышать что-то об так называемом отце, деревне, жаре, неудобствах, о чем угодно, но только не это. - Я знаю это! – выкрикнула девочка, резко встав. Она явно порывалась уйти от костра, но её останавливала темнота и чувство беспомощности. Она оглянулась. Шуршащие от ветра кусты на мгновение замолкли, будто насторожившись и следя за происходящим. Чидори сделала уверенный шаг от костра. Затем еще один. На этот раз менее уверенный и размашистый. Вновь остановилась.       «Что творится в голове у этого дьявола, куда она, куда, ей одной не дойти до столицы, одна вспорхнувшая их сухих зарослей куропатка убьет её своей неожиданностью. Зачем», - вертелось в голове у брата.       Сестра же далеко не смогла уйти. Отойдя на пару шагов, она села под кустом, демонстративно отвернувшись от брата и забрав единственное покрывало. Звезды медленно передвигались по небу. «Луна? Где она», - думал Рео. Её не было. Закрыло облаками или была определенная её фаза. «И правда, что будет с деревней, если ничего не получится, что мне делать? Наверное, стоит подумать о чем-то хорошем, да, точно». Рео напряг все свое сознание в попытках вспомнить что-нибудь весёлое? Глупое слово. Скорее не весёлое, а что-то, что не вызывает уныния, которое огромным грузом растекается по всему телу. Времена, когда деревня еще не пришла в такой упадок, когда неполным семьям не хватало выдаваемой еды на неделю. Тогда Рео и остальные мальчишки играли в лесу, кидаясь палками и стреляя из рогаток в диких птиц, в надежде принести к ужину неплохую дичь ради похвалы родителей. Но вместо птицы мальчики нашли девочку, лежащую в обрыве. Вся в крови, с губой, висящей на выступе гранита, она уже не плакала, а мертвенно лежала и смотрела перед собой, не в силах сдвинуться. Ребята вначале и вовсе приняли её за труп, из-за чего перешептываясь, стали отходить от ужасного места. Но детское любопытство взяло вверх, и один из сорванцов начал спускаться к девочке. Уже наступила ночь, когда группа ребят вытащила из тёмного леса еле дышащее тело. Кем была эта девочка, так и не узнали. Мать оставила ее жить у себя. Так и появилась Чидори.       Сестра мерно посапывала вдали от привала.       «Что творится в ее голове? Что? С чего она взяла, что я ее не люблю? Откуда такие мысли. Я что-то делаю не так? Определенно, если у неё возникают такие вопросы. Но что. Что не так».       Травы шумели, играя свою ночную песню, вдали квакали лягушки.       Резко везде посветлело. Рео стоял посередине… всего? И ничего одновременно.       Перед ним была сестра, заливисто хохочущая, ломающая увядшие цветы, которые вырастали из-под её ног. В один миг её руки начали прокрываться трещинами, шрам на губе разошелся, начал сочиться кровью. Смех плавно превращался в плачь и крик. Как цветок она рвалась и засыхала.       Крик прекратился. На месте Чидори стоял сухой кривой стебель. Тёмный и дурно пахнущий.       Свет усилился. Нельзя было разглядеть уже ничего.       Звёзды опять появились на небе. Сестра лежала рядом, свернувшись в покрывало от холода. Костёр догорел и испускал запах тёплых углей.       «Я ничтожен», - пронеслось в голове Рео.