Такая разная дружба

Экзамены в этом году наступили и прошли как-то быстро. "Даже понервничать как следует не успела" — шутила про себя я, гуляя по набережной. Солнце, теплый ветер, лето, мороженое - красота! Я поймала себя на мысли, что у меня давно не было хорошего настроения. Хотя оно не пришло само по себе: где-то три месяца назад я завела когнитивный дневник, где разбиралась со своими негативными мыслями, что позволяло мне, хотя бы периодически, не ходить и не ныть, как кот Салем из известного сериала про маленькую ведьму. Я научилась стоически переносить неприятности. Утром как раз был последний экзамен - конечно, по истории искусства. Сдала на раз и даже как-то совсем не расстроилась, когда поняла, что больше Максим Николаевич у нас преподавать не будет. Ну и ладно, будут же другие преподы и курсы, но это в следующем году. А пока можно гулять, ни о чем не думать, есть мороженое...

***

И тут жизнь, как всегда, подкинула мне ещё одну встречу - с Максимом Николаевичем, конечно же. Почему-то самое интересное случается, когда этого совсем не ждешь. —Отдыхаете? — спросил он, обратив внимание на стаканчик мороженого в моих руках. Я улыбнулась: — Пытаюсь...пытаюсь придумать планы на лето. Но пока ничего кроме гулять и есть мороженое в голову не приходит. Непонятно, почему мне взбрело в голову с ним этим поделиться. Наверное, снова затеплилась идея подружиться с ним. — Ну, гулять и есть мороженое - не такая уж и плохая идея, — он улыбнулся в ответ. Мы снова разговорились. И договорились до того, что на следующей неделе договорились пойти вместе на выставку. После того, как я обмолвилась, что со школы по выставкам не ходила. Те, на которые нас водили во время учебы, не в счет.

***

Дружба с Нестеровым возникла спонтанно. Сначала была выставка в художественном музее. Потом фотовыставка в парке. Просто гуляли по набережной. И порой я поражалась, сколько тем у нас было для обсуждения. О чем мы только не говорили: о Данте и Ван Гоге, о фехтовании, даже о фильмографии Питера Капальди. Некоторые разговоры плавно перетекали в философские беседы о жизни. — Сто лет уже мороженого на улице не ел, — как-то заметил Максим Николаевич. Я фыркнула: — Хорошо сохранились, — он повернул голову и я невольно извинилась.— Извините, плохая шутка. У меня не очень хорошо получается шутить. — А по-моему, получается. Он улыбается, а внутри меня разжимается очередная пружина страха и стеснения, связанная с мыслью, что человек обидится и не поймет.

***

В конце лета, почти перед учебным годом, Максим Николаевич предложил мне съездить вместе в Питер. Я подумала, но несмотря на все сомнения, согласилась. Питер с детства был моим любимым городом, моим местом силы, куда хотелось возвращаться снова и снова. Это было как подзарядка, как глоток свежего воздуха после грозы. Сомнения были в основном связаны с неопределенным статусом в отношениях. Мне хотелось дружбы и ничего кроме неё, и периодически я боялась мысли, что Максим Николаевич мне тайно симпатизирует, и на выставки и прогулки водит не просто так. А мне хотелось, чтобы все было просто и понятно: дружба и ничего кроме неё. За пять дней в Питере мы побывали в разных местах, от Эрмитажа до парка Декабристов на Васильевском острове и пригородов. Раньше я, например, ни разу не была в Английском парке в Петергофе и не видела развалин Английского дворца. Ещё я ни разу не гуляла по ночному Питеру. Мне казалось что ночь - крайне опасное время в большом городе, но с Максимом Николаевичем я ничего не боялась. Скорее всего, ощущения от бурлящей ночи в большом городе были не только у меня, потому что когда мы присели в каком-то круглосуточном кафе, Максим Николаевич вдруг в шутку заметил: — Был бы помоложе, мог бы приударить за тобой. Я застыла и испуганно посмотрела на него. Не, ну чувствовала же, что это все не просто так! Права была мама: с взрослым мужчиной, в другой город...какая разница, что мы поселились в разных блоках мини-гостиницы! — Это лишнее, — я с трудом подобрала слова. — Мне достаточно просто дружеских отношений. Это моя позиция. Я не хотела быть категоричной, но и слишком мягкой - тоже. Мое воображение рисовало мне страшные картины реакции Максима Николаевича, в то время как он просто поднял ладони и улыбнулся: — Извини, глупость сморозил. — Нет, это не глупость...у тебя все в порядке, и с возрастом тоже, просто я...такая. Хочу просто дружить. — Ну, дружить, так дружить, — он ободряюще подмигнул мне и, наклонившись через стол, похлопал по руке. Очередная сжатая пружина во мне потихонечку разжималась.

***

К моему удивлению и радости, Максим Николаевич принял мои условия даже не пытался их нарушать. Через год, незадолго по окончании мной бакалавриата, мы окончательно перешли на "ты", хотя поначалу мне было как-то неудобно "тыкать" взрослому мужчине и уж тем более называть его вне универа "Максом". Наше общение по-прежнему было для меня источником радости и позитива. Если честно, я так и воспринимала нашу дружбу. Считала, что не имею право приносить на встречу неприятности и негативные эмоции. Хотя время защиты диплома было для меня временем отнюдь не радужным. Время, казалось, бежало быстро-быстро, и я не успевала понять, за что хвататься, когда все закончится, когда уже можно будет перестать то постоянно ждать, то догонять. А Макс, Максим Николаевич, оказался на тот момент одним из тех, кто меня поддержал и выслушал. А я предприняла попытку легально ему пожаловаться. — И ты представляешь, я ему звоню, а он мне говорит: "Сиди, пиши в темпе, тебе говорили два года назад!" — возмущалась я, рассказывая Максу о том, как попыталась обратиться за помощью к отцу - он ведь вроде как тоже историк. — Интересно, — фыркнул Макс - на лице его была неодобрительная ухмылка. — Слушай, а кидай мне, я посмотрю. — Так это же вроде не совсем твоя тема...а это не против правил? — смутилась я. — Ну, ты же никому не скажешь, — он подмигнул мне и я почему-то хихикнула. — Ладно, лови, сейчас перешлю по почте.

***

Защита, несмотря на все мытарства, прошла успешно. Оставалось только получить диплом. Мне хотелось получить его тихо-мирно, практически бесшумно, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Во-первых, моя мама не удержалась и все-таки пришла на вручение моего диплома. И хоть я и понимала, что она просто хочет сделать пару фоток на память, это не мешало мне немного злиться. Во-вторых, когда я выходила из душного актового зала на лестницу, то лоб в лоб столкнулась с Максом, который, по идее, должен был быть в командировке за границей на какой-то конференции. — Эээ...ты как здесь?— пробормотала я. — Приехал пораньше, вспомнил, сегодня же историкам дипломы вручают,— пояснил он. — Пришел поздравить. — А я-то просто думала забрать диплом и забыть все как страшный сон...но жизнь внесла коррективы, — произнесла я, обнимая его. — Алиса?... Конечно, я же совершенно забыла про мою маму! В итоге, краснея, как рак, я представила маму и Макса друг другу. Мама сразу прониклась - конечно, ведь Макс выглядел так импозантно в обычных темных джинсах, пиджаке и белой рубашке - и даже сфотографировала нас вместе. Мне, правда, пришлось удержаться от желания прикрыть свою красную физиономию синим дипломом. Как оказалось, поводы краснеть ещё не кончились. Потому что когда мама отвела меня в сторонку, она с заговорщицким видом сказала мне: — Надо же, какой у тебя приятный...молодой человек. — Мама, никакой он мне не молодой человек! Мы не пара, мы просто дружим! — прошипела я. Хорошо ещё, Макс ничего этого не слышал!

***

Я, наверное, месяц бы ещё переваривала своё смущение, если бы спустя две недели Макс все-таки не позвал бы меня в парк на колесо обозрения. Несмотря на то, что мы давно дружим, и он принял мои условия - только дружить, у меня перед встречей почему-то случился жуткий нервяк по этому поводу. На колесе обозрения же кабинки... Макс выглядел спокойным и расслабленным, а ещё захватил с собой кофе. Этот факт меня немного взбодрил и укрепил в мысли, что наша дружба - это что-то похожее скорее на тандем Двенадцатого доктора и Клары. — Ты куда пропала? — спросил он, когда мы заняли кабинку. — Извини, было стыдно за маму,— призналась я. — Просто я ей ничего не рассказываю про свою личную жизнь, вот она и подумала что ты типо мой парень, — не удержалась и прыснула под конец фразы, чуть не расплескав кофе. — Прости. Просто мне всегда казалось, что романтические отношения не для меня. Дружба всегда проще. И понятнее. — Почему ты вдруг решила, что романтические отношения - не для тебя? — Потому что я влюблялась три раза, и все безответно. Больше не хочу. Повисло молчание. — Собираешься продолжить учебу? — Макс смотрел в окно кабинки. — Собираюсь. Хочу попробовать поступить в магистратуру в Питере. Даже тему магистерской уже придумала...

***

В окно светит солнце, я спускаюсь по лестнице, прыгая через две ступеньки. Вижу Макса, которого ещё бы немного, и сбила бы с ног: — Извините, Максим Николаевич! Он на мгновение застывает (это понятно, ведь я в него чуть не врезалась), чтобы потом сказать: — Алиса, будьте осторожнее! — проходит пару ступенек и добавляет. — Как прошла предзащита? Я улыбаюсь в ответ: — Утвердили, куда они денутся. Несколько раскатистое "хорошо" Максима Николаевича ещё раздается на лестнице, пока я спускаюсь. Да, мы по-прежнему дружим. И да, некоторые думают иначе. Но мне за три года стало побоку, если честно. Научилась не брать на себя чушь, которую говорят другие. За эти два-три года я стала по-другому мыслить и понемногу доверять людям. И первый человек, которому я научилась доверять, был Макс. Он, кстати, был практически единственный, кто поддержал меня и не стал ругать, когда я порыве энтузиазма помчалась поступать в питерскую магистратуру и...с треском провалилась. Зато поступила в своем родном городе. Да, у меня теперь тот же вуз, но теперь у меня другое отношение к жизни и к людям.