—

      Шепард кружила по каюте, наматывая десятый круг, непрестанно думая о том, что её мысли абсолютно бредовые. Почему беспочвенная ревность закралась так глубоко в сердце, причиняя лютый дискомфорт, мешающий трезво оценивать обстановку, принося хаос в хлипкий порядок?       Подумаешь, Гаррус всего лишь предложил Тали турианского шоколада. В конце концов, они давние друзья, кои не виделись достаточно приличный отрезок времени. Сказал он, то, что появление инопланетянки - это хорошо, что с того? Каким боком душу кольнули предательские стрелы собственности? Джейн - военная, серьёзная дама, которой не пристало закатывать скандалы из-за идиотской ревности, возникшей из ниоткуда. Только вот, сцены никто и не разыгрывал. Молодая женщина стойко переносила атомный всплеск эмоций внутри себя, гордо неся бремя сильной персоны, не считающей сие ощущение чем-то тяжёлым.       Однако, она откровенно врала самой себе.       Быть может, причина кроется в извечном стресс, обусловленным вторжением Жнецов, угрожающих изничтожить весь мир? Раздражение от непрошеных ощущений вызывает агрессию, которую приходится скрывать. Моральные проблемы Шепард - сугубо личные и ни чьи более. Человечество, да и прочие расы, ждут крепкого предводителя, способного разрулить неполадки в привычном образе жизни. Они жаждут видеть победу, но обратная сторона медали мало кого интересует, как и ценник. Людям вообще, зачастую, не интересна цена, если платят её не они.       Жнецы, «Цербер», личные дела, проблемы валятся, не сбавляя темпа и не думая хотя бы чередоваться, они оседают, подобно пеплу, одновременно, говоря о том, что командир и отдых - несовместимые вещи, обязанные идти по отдельности всю извилистую историю.       — Проклятье, — выдыхает Джейн, присаживаясь на край кровати, запуская пальцы рук в огненные волосы. Изумрудные глаза тяжело закрываются в попытке пресечь проецирование воспоминаний, разрывающих сознание. Увы, действие решительно проваливается с треском. Эти картины былого... Они в голове, сидят там, разлагая естество, не прекращая возрождать яркие кадры.       Молодой особе становится холодно, несмотря на обыденную температуру каюты, кожа покрывается мурашками. Острый привкус одиночества пронизывает до костей, отдавая тягучей болью, в ту пору, пока мерцание небесных тел вальяжно бросает свет на тёмное пространство, освещаемое тусклой подсветкой. Ей нужно внимание лишь одного турианца. Одного во всей Вселенной. Только вот тот инопланетянин упорно занят калибровкой, практически, в любое время суток. Это так несправедливо!       В этой битве, каждый имеет колоссальный шанс стать покойником, оставшимся в памяти... Разряд электричества проходится по спине, заставляя вздрогнуть, отдавая в самые кончики пальцев. Происходящее дозволено охарактеризовать сумасшедшим ужасом, выдумками воспалённого головного мозга, но все события, к сожалению, более чем реальны. Бредится, что данное – очередной кошмар, откроешь глаза и осознаешь, что всё позади. Как же часто дурные сны снятся Шепард, чересчур часто. Военная падает в глубокую бездну, конец совсем близко и она боится удариться о конечную точку, принимая, что таковое неизбежно.       Молодая женщина обнимает себя, пытаясь согреться, страх пропитал её полностью, забирая покой и мирный сон. Изумрудные радужки безразлично уставились на пёстрых рыбок, беспечно плавающих в аквариуме, как же им хорошо. Их не заботят мирские проблемы, они не несут ответственность за кого-либо.       Дверь каюты открылась, приветливо издавая шипящий звук. Это был он, как же хорошо, что не кто-то иной. — Джейн?       Как же она обожает, когда Вакариан называет её по имени. Шепард. Шепард. Шепард. Пожалуй, некоторые вовсе забыли, что военную, вполне, можно назвать по-другому.       Гаррус прошёл вперёд, располагаясь рядом. Матрас прогнулся под весом тела, а командир почувствовала тепло в глубине себя. — Ты в порядке? — этот голос, украшенный журчащими нотками, как же он сводит с ума, приказывая подчиняться любым словам, кои бросит оратор.       — Да, не... — Шепард замолкла, когда пылкая ревность начала загонять иголки под ногти, навязчиво умоляя учинить допрос с пристрастиями. Нет и ещё раз нет! Благо, остатки незатуманенного рассудка дают отрезвительную оплеуху, побуждая корчиться от боли.       Руки турианца обвивают молодую особу, а голова утыкается в щёку, как бы, негласно, прося разъяснить. — Джей?       Спрашиваемая ловко увернулась от вопроса, полностью ложась на кровать. — Я просто устала.       — Морально?       Губы дрогнули в желание сказать подтверждение предположению, но неизвестное нечто заставило солгать. Стыд прожигал естество лазером.       Вакариан тяжело вздохнул, не оборачиваясь назад. — Кому ты пытаешься солгать? Мне? Или себе самой?       Сердце рыжей судорожно сжалось, а ей померещилось, что кислород отрезало разом.       — Каждый из нас имеет слабости, страхи, это нормально, — тихий тембр инопланетянина вызвал мурашки по чужой коже и странное… Умиротворение?       Прозрачные капли медленно потекли из изумрудных глаз, оставляя следы на одеяле.       Вакариан, аналогично, прилёг на бок, заглядывая в нефритовый омут, сквозящий отчаянием. — Я люблю тебя, — слова, наверное, они способны исцелить за пару мгновений. По крайней мере, человеческое сердце затрепетало. — Нет Вакариана без Шепард, помни об этом, — когтистые пальцы аккуратно провели по щеке возлюбленной. Он пытался хоть как-то унять душевные терзания военной.       Однажды, Джейн уже умерла, второго раза, в ближайшее время, абсолютно не хотелось. Ей страшно даже от мысли, что она может больше не увидеть его лица, не услышать голоса, не ощутить бережных касаний. Мурашки вновь рушатся чередой облавы.       — Нет Шепард без Вакариана, — промолвила молодая особа, прижимаясь всем телом к единственному любимому турианцу во всей Вселенной.       Данные фразы являлись, своего рода, клятвой.       — Мне так страшно, — тихо пролепетала рыжая, еле уловимо шмыгнув носом.       Гаррус обвил военную, подобно дикому плющу, осторожно запуская пальцы в огненные пряди, соприкасаясь своим лбом с её. — Всё будет хорошо, я обещаю тебе.       Она безоговорочно поверила ему, позволяя баюкать себя в бережных объятиях, пропитанных любовь, возрождая мотивацию, направленную на веру в лучший исход.