Часть 1

      «Добрый день, Матечество! На всех широтах нашей любимой страны полдень и с вами с новым выпуском новостей Иванова Олеся Мариновна. То, что произвело фурор три недели назад, а именно: требование одного отца — одиночки присвоить его единственному сыну отчество, что является не только вопиющим неуважением к матери ребёнка, но и ко всем женщинам мира, будет иметь сегодня продолжение на втором заседании суда.»       Звонкое сопрано ведущей новостей было слышно одновременно с четырех новостных лент и Дмитрию стало неуютно. С тоской он подумал в очередной раз, что напрасно пошёл на поводу у Арины, которому в отличии от него, Дмитрия, терять было нечего. Ни репутацию, ни работу, ни ребёнка.       Но сожалеть было поздно. Как, впрочем, и отступать. Судебное колесо уже завертелось и резонанс достиг такого уровня известности, что ему ничего не оставалось делать, как идти до конца. И Фемида знает, будет он победным или нет. Ибо и она была женщиной.       Дмитрий мысленно сплюнул, когда ведущая продолжила. «Уже сейчас мы получаем тысячи писем, и-мэйлов и звонков от разгневанных женщин всего мира. К примеру, от Объединенных Штатов Мерики или Сестроюза Европы. Многие разделяют мнение, что ребёнка следует как можно быстрее изъять из сферы влияния отца, с неуважением относящегося к заветам Первой Матери Анны и Праматери Её Виктории, и передать его под опеку матери-героини с минимум двумя детьми. А теперь я передаю слово в зал суда моему коллеге Березину Александре Ольговичу. Александра, на сколько назначено сегодняшнее заседание и насколько высоки или малы шансы отца выиграть это дело?»       — Эй, Паулеттыч, — заслушавшись новостями, Дмитрий вздрогнул, когда в паре метров от него дорожный рабочий зычно окликнул своего коллегу. — Ты цемент куда дел?       — В кузове посмотри, — отмахнулся тот, всматриваясь в бегущую строку. — Сегодня второй раунд, ты видел, Алька? Интересно, как он дошел до такой жизни?       — Не интересно, — рявкнул Алька, — что там может быть интересного? Опять эти… — он скривился, — эмансипаторы-маскулинисты или как их там, кобелевы дети. Что удумали, а? Равные права с Жизнь Дающими? Попался бы мне он! — и потряс пудовыми кулаками. — Так где цемент-то?!       — Ослеп ты вконец, — пожалел его Паулеттыч и, легко вскочив в кузов, передал ему бумажный пакет с искомым. — Сходи к врачу, Алина. Очки бы тебе, — и рассмеялся. — Глядишь и выглядел бы интеллигентнее. Веронике бы понравилось.       — Во имя Первой Матери и Праматери Её Виктории, вот не понимаю я, чего этим эмансипатором не живётся? — продолжал ворчать Алина. — Матечество процветает.       Давным-давно забыты распри, недовольство и неравенство. Когда Первая Мать пришла к власти, наступила благодать. Не сразу, конечно, ибо закостенелые в своём упорстве и мировоззрении мужчины, ещё не познавшие радость бездействия и отсутствия необходимости принятия сложных и ответственных решений, оказывали сопротивление ещё дюжину лет. Под благословенной сенью матриархата все умиротворены и счастливы. Постепенно все страны мира переняли пример Первой Матери Анны. И только после того как повсеместное к власти пришли Дающие Жизнь, наступил Рай.       Дмитрий внутренне содрогнулся и заставил себя идти дальше. Сегодня ему не стоило привлекать к себе лишнее внимание и попробовать заразить их идеями эмансипации. Таких людей он не понимал. Женщины и мужчины должны быть равны! Рай раем, но мужчины всё ещё получали две трети оклада, выполняя ту же работу, что и женщины. Если была возможность выбора, при одинаковых способностях на работу брали женщину. Последним полагались три дополнительных выходных в месяц по необходимости. Природа это одно, а справедливость это другое.       А эта мерзкая мода называть мальчиков женскими именами! Раз уж им не повезло родиться девочкой!       В Матечестве всё началось, конечно, с Первой Матери Анны, которая после четырех дочерей родила мальчика и назвала его Дарья. Дарья Анновна, так как все дети Первой Матери были рождены от неизвестных доноров и не желала Мать Анна давать им отчества мужчин, которых не будет в их жизни.       За близкими и дальними границами, где матчества никогда не было, первопроходицей стала итало-американская актриса Франческа Аризи с сыном Мариленой. Тренд подхватил французский президент Мари-Анж Лаваж, назвав своего второго сына Шарлотта.       А мужчины, оказывается, не заслуживали ни чести, ни почёта. Даже появляясь в полных семьях, львиная часть заботы о детях ложится на плечи Матери. Она и вынашивает дитя, иногда ценой своего здоровья, она и рожает его в муках и не спит ночами. И днём не найти ей покоя. Где было бы человечество без Дающих Жизнь? Чтобы оно делало без Женщин и Матерей?       Поэтому единственно правильное решение всех проблем — матриархат. Дающие Жизнь — залог мира и благополучия. И время от времени казалась Дмитрию игра в эмансипаторов-маскулинистов предательством Первой Матери и Её Устоев.       В таких случаях Арина, предпочитающий, чтобы его называли более мужественно — Ари — напоминал Дмитрию, кто в его случае не спал ночами и не отдыхал днём. Кому оставила бывшая подруга Елена новорожденного сына, даже не позаботясь о его имянаречении. И тогда поднималась в мужчине атавистическая гордость и хотелось ему, чтобы его единственный сын, его бесценный обожаемый ребёнок, собственноручно вынянченный и выпестованный до сегодняшнего возраста, жил лучше. В мире, где мужчины не стыдились бы своего пола и дети с гордостью носили бы имена своих отцов после своего имени.       Потому и назвал он сына Егором, а не Виолеттой или Маришкой. А что в классе и школе у него одного мужское имя, так небольшие трудности только закаляют характер и подготавливают к дороге эмансипатора. Дороге не всегда лёгкой и приятной. Но, как учит история, в том числе и Древнейшая, перемены всегда доставались тяжело и обильно поливались потом и кровью. Иногда вовсе не иносказательно.       И это его святой долг отца и маскулиниста пройти его вместе с сыном. Именно поэтому он подал в суд иск с просьбой о присвоении сыну отчества. Шансы были высоки, что иск будет удовлетворен в его пользу. Адвокат Ари нашёл поправку номер 17.3 к закону 9.2 о Матчестве.       «Если будет на то воля Дающей Жизнь или Делящегося Семенем, то положено присвоить ребёнку матчество или отчество на выбор, так как матриархат не есть диктатура и за всяческое проявление свободной воли.» (Выдержка из «Уставы и Законы Первой Матери», издание первое, дополненное)       Законно! Но не модно, потому и забылось со временем. Но сегодня он и адвокат напомнят всему миру об этой «мелочи». Дмитрий уже представил себе счастливого и гордого сына, с радостью сообщавшего через два дня, 17 марта, в день рождения и день Памяти Первой Матери Анны, в день Матчества, о своем отчестве. Почему бы и нет? Егор Дмитриевич звучит неплохо!       Дмитрий поднял руку и через пару секунд подъехало и остановилось рядом нежно-бирюзовое такси.       — К зданию Окружного Суда, пожалуйста.       — Так это вы во всех новостях? — Пожилой таксист кивнул на планшет.       На мониторе, настроенном на канал новостей «Наше Матечество» в постоянном повторении показывали отрывки из последнего заседания суда, охрану по всему периметру зала, судью, адвокатов и самого Дмитрия, с трёхдневной щетиной и тёмными кругами под глазами.       — Какая честь, — съязвил он, — везти предателя Родины-Матери. Будет чем похвастаться перед семьёй и коллегами.       — Почему предателя? — рассеянно поинтересовался Дмитрий.       — Заговор против Первой Матери и Дающих Жизнь?       — Свободу мнения никто не отменял. У нас всё ещё демократия. Максимум, что мне грозит — увольнение по надуманной причине, не больше.       — Ну- ну, — скептически протянул пожилой мужчина. — Всем бы вашу уверенность.       — Сколько?       — За счёт заведения. Всё-таки не каждый день вижу живого эмансипатора. Сейчас припаркуюсь где-нибудь и буду смотреть трансляции из зала суда.       Дмитрий оглянулся. На площади перед зданием суда поставили огромный экран для прямой трансляции из зала, где сегодня будет решаться его иск. Перед ступенями толпились фотографы, репортёры радио и телевидения как минимум пяток интернетных новостных платформ.       Уже известный Дмитрию репортёр канала «Наше Матечество» Александра Как-его- там с радостным воплем подскочил к нему и ткнул ему микрофон почти в зубы.       — Я счастлив показать вам героя нашего времени Дмитрия Евгеньевича Медведева, — затараторил он почти со сверхзвуковой скоростью, сохраняя прекрасную профессиональную дикцию. — Ещё до официального заседания и принятия решения судьёй Максимилианой Ириновной Куролесовой. Решения, которое войдёт в анналы всемирной истории и в учебники по юриспруденции! Таких прецедентов ещё не было! Оставайтесь с нами! Ваш репортёр прямо на месте происшествия будет live сообщать вам все новости!       — Только самые свежие новости на канале «Наше Матечество»!       — Дмитрий, в этот знаменательный для нас всех день, вы уверены в правильности своего решения? Вы подумали о своем сыне?       Дмитрий уже собрался было ответить на эти вопросы, как его адвокат крепко взял его за предплечье и потащил за собой как на буксире в здание суда.       — Мы не комментируем, — вежливо улыбаясь сказал адвокат. — Не имеем права.       — Но наши зрители! — возопил Александра.       — Подождут официального сообщение, — отрезал мужчина. И через пару метров — Мне говорили, что Вы вроде неглупый человек. Вы уверены в этом? Я сказал подойти вам к чёрному входу, желательно в сопровождении пары ребят Ари, тех, что покрепче. На всякий случай. Вам сейчас не нужно светиться лишний раз. Вы и так уже почти самый известный человек мира на данный момент. А после принятия решения Куролесовой, станете самым известным, возможно, человеком, не исключено изгоем. А может быть, Первым Отцом. Ещё ничего не решено и карты не сданы. Поэтому, пожалуйста, сделайте мне большое одолжение и молчите. Пока судья не задаст вам прямой вопрос, на который не дадут ответить мне. Если ясно, не отвечайте, просто кивните.       Дмитрий кивнул, а что ему ещё оставалось?       — Судом рассматривается дело Nr. 57-341-968… в соответствии с законом 9.2 о Матчестве и поправкой к нему 17.2…принято решение удовлетворить требование истца Дмитрия Евгеньевича Медведева в полном объёме… и с сегодняшнего дня… отчество… судьёй Максимилианой Ириновной Куролесовой.       Заключительное решение суда тягуче как во сне достигло сознание Медведева. Выиграли! Они выиграли!       Фемида, хоть и была женщиной, однозначно любила Дмитрия. Хотя бы сегодня. Иначе было не объяснить случившегося. Имея закон на своей стороне, Куролесова могла отдать дань традициям.       Адвокат похлопал его дружески по спине, тихо шепнул: «Теперь можно.» И вытолкнул его из зала суда в фойе и на растерзание репортёрам.       — Дмитрий! Посмотрите сюда! Как вы себя чувствуете, выиграв процесс века? Что вы можете сказать нашим зрителям? Это того стоило?! Теперь вы довольны? Завтра вы проснетесь знаменитостью! Как вы к этому относитесь?       Его пихали из стороны в сторону. Тыкали ему микрофоны в лицо и старались перекричать других. Его фотографировали, ловили его каждый взгляд и пытались узнать его мнение обо всём. От подорожания цен на спортивные автомобили до моды на имя Анника. И конечно же, что он думает об отчестве, как будто он не судился из-за этого и что думает об этом его сын.       Что думает его сын об отчестве, теперь официально присвоенному, интересовало Дмитрия почти также сильно, как и общественность. Но он был уверен в положительной реакции Егора. Это же его сын! Его плоть и кровь, наследник его имени! Первый ребёнок за восемьдесят три года, носящий отчество! Он гордился победой и надеялся, что сын разделит с ним это чувство.       Наутро Егор Дмитриевич проснулся самым знаменитым ребёнком мира. Его лицо смотрело со всех новостных лент, люди на улицах оборачивались ему вслед, шушукались за его спиной. Он ловил презрительные взгляды и недовольные комментарии. Пару раз его сильно толкнули в плечо, так что его почти развернуло на 180 градусов и обозвали его «проклятым эмансипатором».       В школу пришлось пробираться короткими перебежками, прячась то в кустах, то за спинами одношкольников от вездесущих ведущих радио и различных каналов, включая те, что говорили на неизвестных Егору языках.       Почти у входа один самый ушлый ухватил его за рукав.       — Газета " Weltweit». Корреспондент Мариола Вольпи, — он помахал перед лицом Егора пластиковой картой. — Ты не ответишь на пару вопросов, Егор Дмитриевич?       Егор на секунду задумался. В покое его так быстро не оставят. Может попробовать повернуть ситуацию себе на пользу.       — Если вы после школы оградите меня от остальных папарацци, хотя бы и частично, я согласен на интервью, — выпалил Егор. — Эксклюзивное.       — Эксклюзив? — обрадовался Вольпи.       — Не за бесплатно, — деловито уточнил Егор, намереваясь получить хотя бы денежную компенсацию за нервы, которые ему ещё определённо испортят.       — Я обговорю с начальством и жду тебя после школы здесь. С фотографом и секьюрити.       Мариола махнул ему рукой на прощание и как будто растворился в воздухе. «Ниндзя», — завистливо подумал Егор. — «Мне бы так.»       Большинство учеников встретило его молчанием. Бойкот, пронеслось в голове Егора. Я — то при чём? Спасибо тебе, папа.       Близнецы Анар и Маржан из параллельного класса синхронно преградили ему путь.       — Куда ты так спешишь, Егор Дмитриевич? — язвительно спросил более высокий близнец, Маржан. — На урок? Так школа для приличных людей. А такие, как ты, пусть валят туда, откуда они вылезли.       — Так мы все оттуда, — возразила Руслана, по скромному мнению Егора самая красивая девочка на свете. Он даже и не думал, что она помнит его, хоть и были они в одном классе уже три года. — Или тебя аист принёс?       Ученики засмеялись. Маржан покраснел и сделал шаг вперёд. Анар схватил его за плечо и что-то зашептал ему на ухо. Егор встал перед Русланой. Если Маржану вздумается драться, то лучше с ним.       — Так, звонок прозвенел. Все в класс, — вовремя подошедший Фридрих Линдович разрядил напряжённую обстановку.       — Но он, — кивнул Анар на Егора, всё ещё защищающего девочку.       — Не виноват в убеждениях своего отца. Или ты тоже любишь романтические комедии, как твоя мама?       Анар отрицательно покачал головой.       — Вот видишь, Зина твоя мама, в ты её вкусы не разделяешь. Это не твоя вина. И не её. Нельзя обвинять кого-то без доказательств. Или ты действительно эмансипатор? — спросил учитель у Егора.       — Я традиционалист, — гордо заявил тот. — Я и не знал, что папа подал иск. Я не хотел!       — Ничего, — добродушно заметил Фридрих Линдович. — Вот станешь совершеннолетним и возьмёшь себе матчество.       Егор закивал так активно, что в шее слегка хрустнуло.       — А теперь все по классам!       После уроков, не обращая внимание на некоторые косые взгляды Егор подошёл к Руслане.       — Спасибо тебе, — застенчиво сказал он. — Что заступилась.       — Пожалуйста, — ответила девочка. — Ты проводишь меня до ворот?       — Знаешь, — сказала Руслана, — я ничего не имею против этих … маскулинистов. Они ведь тоже люди, как и остальные.       Она замялась.       — Просто это так не привычно и я не знаю как правильно реагировать.       — Я не эмансипатор! Чтобы мой отец не говорил, я не такой! Когда мне будет я обязательно возьму матчество! И буду Еленович! Или Еленин?       — Хочешь, я расскажу тебе тайну? — Руслана подождала кивка Егора и понизила голос, — моё матчество Александровна. И не поймёшь сразу. А ещё меня назвали в честь папы. Его зовут Руслан.       Егор округлил глаза. В честь отца? Такого он ещё не слышал. Незаметно они дошли до забора. У тротуара стояла небольшая Тойота, рядом черноволосая женщина и мужчина, очень похожий на Руслану. В честь которого она названа. Они спокойно смотрели на Егора, с едва заметным любопытством, как будто они тоже как их дочь считали, что дети не обязаны разделять убеждения своих родителей.       — Мы не в ответе за них, — улыбнулась Руслана и, пристав на цыпочки, коснулась губами его щеки.       Егор не мог поверить. Руслана поцеловала его! Без ненужного кокетства и дурацких кривляний, что так любят многие девочки.       Мариола Вольпи, настойчивый корреспондент, уже подъехал на машине, с обещанными шкафообразными секьюрити, которые просто, как ледокол, прошли сквозь ждущих папарацци и впихнули его в салон. Теперь можно поговорить и о деле. Если отец отречется от него и оставит без наследства, нет, а вдруг? То ему определенно понадобятся деньги. Да они всегда нужны.       А через два года он возьмёт не только матчество, но и новое имя. И Егор уже точно знал, как его будут звать.       Аннушка. Еленин.