Методы лечения

      Болезнь разворачивалась слишком быстро. На работе пришлось взять больничный на неопределенный срок, а точнее на пару последних недель, на сколько она еще сможет протянуть. Еда не лезла в горло, а если и получалось хоть что-то проглотить, то тут же выкашливалась вместе с кровавой рвотой, смешанная с листочками. Сакура не выходила лишний раз на улицу, полностью закрывшись дома, зашторила окна и весь день старалась спать, чтобы цветы не ловили солнечный свет и не синтезировали для себя питательных веществ. Левая сторона тела была покрыта шрамами от удаленных цветов, на правую уже не хватало сил. Легкие резало тонкими лезвиями при каждом дыхании, а от использования чакры становилось только хуже. Ей оставалось только лежать на прохладном кафельном полу и ловить воздух. Если умирать, то только так: в кругу прекраснейшего букета, сладкого аромата, словно лежишь на лугу с закрытыми глазами, под солнцем, в мирное время. Жаль, что любимый такой скрытный, не пробиваемый, сдержанный, безэмоциональный. Не доступный.              По полу потянуло сквозняком, а занавеска громко захлопала от ветра. У Сакуры уже не было сил, чтобы повернуть голову и узнать, кто именно залез через окно, чтобы осмотреть ее больное тело. Да и было уже все равно. Кто-то поднял ее на руки с пола и уложили себе на колени, усаживаясь на кровать.              - Не трогай меня, - глухо выдавила Сакура. Запах хвойного леса перебивал ее цветочный. Его запах. – Какаши, ты сделаешь только хуже.              - Ты не умрешь. Дай свою руку.              Ей уже нечего было терять и еле подняла свою ладонь, переплетаясь с ним пальцами. Росточки тут же прорастали, быстро, как в ускоренной съемке, распускались луговыми белыми цветами и тут же жухли, рассыпаясь в пепел, делая кожу запястья гладкой и без шрамов.              - Мне больно, я не могу… - слезы бежали из ее глаз, а зелень продолжала вылазить через кожу, разрезая кофту мятного цвета. – Ты убиваешь меня.              - Я помогу тебе.              Он провел рукой по ее запястью, поднимаясь выше по предплечью, к локтю, еще выше, достигая плеча. На каждом его пути дорожками проступали мелкая россыпь розовой гипсофилы, желтой, но больше преобладали белые цвета, которые отмирали, а раны тут же затягивались. Сакура при каждом его движении вздрагивала и морщилась, не в силах открыть глаза от переполняющей агонии.              - Ты сжигаешь меня.              - Почти, - он грустно улыбнулся, продолжая водить рукой по ее гладкой коже, проверяя, что новых цветов не проросло. – Все, к чему я прикасаюсь – превращается в пепел.              - Очень смешно. Стой! Черт… - выдавила она и задержала дыхание, обхватывая его за шею, чтобы перевести дыхание.              - Где находится очаг? – беспокойно спросил он.              - Внутри, - ответила Сакура, дотронувшись до сердца, от которого, скорее всего, уже ничего не осталось, кроме огромного цветка камелии. – Используешь Раикири?              - Очень смешно, - Какаши не оценил ее шутки, хотя Сакура и не думала шутить. – Я знаю, что ты любишь не Саске. Ты любишь ме…              - Нет! – воскликнула она и откинула его руку, которая успела прикоснуться к ее щеке.              Стебли тут же порвали кожу, связались канатом и распустились прекрасным лотосом. Сакура вскрикнула от боли и закрыла рукой цветок, чуть не теряя сознание.              - Нет, Сакура, послушай. Послушай меня. Дай мне сделать то, чего я всегда боялся, - он увел ее ладонь в сторону и не мог отвести взгляда от цветов, что продолжали рвать кожу, проходили ростками через нос, уши и уголки глаз, и расцветали, наполняя комнату новыми запахами. – Ты так красива.              Он стянул маску и прикоснулся губами к лотосу, сирени и лизиантусу, что успели проявиться целым букетом на одной половине ее лица.              - Дай мне излечить тебя, потому что твои чувства взаимны, - он продолжал целовать ее лицо, сжигая цветы при каждом прикосновении.              Сакура от пронзающей боли уже не пыталась сопротивляться. Тело замерло, а маленькая мысль замерла внутри ее головы, стучала, пытаясь вырваться.              - Ты лжец! Ты ни в кого не влюблен, - тихо сказала Сакура. Целый ворох лепестков поднимался внутри нее груди, готовый освободиться в любой момент вместе с кровью и легкими. - Просто прекрати мои страдания.              - Да, не влюблен. Но любовь - это большее, чем просто влюбленность. Посмотри на меня. Сакура, открой глаза.              Его приятный тембр действовал на нее утешительно. Сакура хотела бы услышать его еще раз, но в другой атмосфере, когда она была еще не разбита неизлечимым недугом. Не веря ему, она все-таки распахнула свои зеленые глаза и посмотрела в его, стараясь не уводить взгляд вниз, на прямой нос, на острые скулы, на...              - Осталось самое сложное. Твои губы. Твои глаза. Твое сердце. Я прикоснусь к ним по очереди. Держись за меня и не отпускай.              - Никогда? – выдохнула она, когда он слишком близко наклонился.              Какаши поймал ее улыбку в поцелуе, не закрывая своих глаз. Ромашки, цветы клубники, виолы и бархатцы… Он чувствовал на губах все виды нежных лепестков, шершавых и гладких, кислых на вкус, сладких и нежных. Сакура обхватила его за шею сильнее, дергаясь и пытаясь вырваться, но Какаши крепко ее держал на своих коленях, продолжая водить рукой по ее щекам и излечивая.              - Легче дышать? – спросил он, а Сакура утвердительно кивнула. – Набери побольше воздуха. Тебе предстоит самое болезненное.              - Что может быть хуже, чем… ВОТ ЧЕРТ! – она вскрикнула, когда он дотронулся до ее бровей и ресниц, и запрокинула голову, но Какаши поймал ее лицо.              Огромные анемоны и бувардии, обвитые зелеными стеблями фисташки и эвкалипта, создавая цельную композицию, распустились прям на месте ее глаз, закрывая верхнюю половину лица, опускаясь ниже носа. От такой красоты букета даже его мужское сердце дрогнуло, но любоваться не было времени. Если он затянет, то Сакура может лишиться зрения навсегда.              - Тебе очень идут цветы, милая Сакура, как и твое имя, - улыбнулся он и поцеловал цветы, которые быстро покрылись пылью и пеплом, и хлопьями распались, оголяя изумрудные глаза, которые были затянуты дымкой усталости и изнеможения.              - Любовь всегда приносит такие страдания? - она не могла перевести дыхания, лихорадочно ловя воздух. Болезнь и правда отступала, но цена была слишком высока.              - Только без взаимности. Но нам повезло.              Он провел рукой по ее открытым ключицам и шее, заглушая новые крики поцелуями. Верхняя часть была полностью излечена, Какаши еще раз погладил по ее рукам, наслаждаясь нежной бархатной кожей, а не лепестками, и перевел взгляд на ее живот и ножки, что были скрыты под одеждой.              - Хм… Тебе придется раздеться.              - Ты не только садист, но и извращенец, - ухмыльнулась Сакура и стянула через голову мятную кофту.              Если лечиться, то уже до конца.