Часть 1

— Я красива? — Да. — Я правда тебе нравлюсь? — Да. — Ты любишь меня? — Да. — Тогда убей себя. — Да. Хрип. Алая кровь хлынула из глубокого пореза на шее. На лице очередного влюблённого придурка застыла довольная улыбка. Напоследок он лишь что-то пробулькал, и несколько капелек крови причудливым узором застыли на ногах Эйды. Она перешагнула через труп. Как там его звали, Мадзу? Или Кадзу? Эйда заглянула в счастливое лицо покойника. Первые несколько раз было интересно, а потом однообразие стало надоедать. Как же хотелось ощутить огонь страсти, что съедает изнутри. Очень хотелось чего-то настоящего. Ссоры, например. Эйда смотрела на себя в зеркало. Глубоко одинокую и любимую всеми. — Только вот любят они не по-настоящему. Сила, что даровал Амадо не распространялась только на близких родственников и Ооцуцуки. Вилять бедрами перед Джигеном решительно не хотелось — мужчины с бритой головой и пустыми глазами были не в её вкусе. Эйда прислушалась к себе, в очередной раз возвращаясь к наблюдению за Джигеном. Похоже, он хотел избавиться от «девчонки», которую все любят. — Этот силач оказался полнейшим трусом. Эйда поправила чуть стершуюся помаду кончиком салфетки. — Хорошая работа, Эйда. — Я знаю, что это ты, Боро, — Эйда улыбнулась своей самой милой улыбкой. — Силач пришёл помочь слабой хрупкой девушке справиться со сложным заданием. Ты правда волновался обо мне? Это так мило. Боро выглянул из дверного проёма. — Силач? Не ты ли только что обозвала меня трусом? Эйда покачала головой, наматывая прядь волос на палец. — Нет. Я думала о Джигене. Боро наконец отклеился от косяка, словно между делом, отпихнул труп и навис над ней. — Ну а что насчет тебя, здоровяк? Ты ведь гораздо храбрее, — Эйда потрепала Боро по щеке, — или я ошибаюсь? Может спрячешь меня, и я буду только твоей? Замечательно, сила, дарованная Амадо, всегда действовала безотказно.