Per aspera ad astra

      В темноте ночи слышится протяжный рёв. Чонгук вздрагивает, поднимая глаза на сидящего у покосившейся двери Юнги. В руке старшего, отражая пламя единственной свечи, поблескивает лезвие самодельного ножа. Кончик пальца утыкается в край острия, покручивая холодную сталь. Мин застывает в ожидании, прислушиваясь к каждому, даже самому тихому шороху по ту сторону деревянной перегородки. Внезапно огромные когти врезаются в просохшую древесину, разнося противный треск по округе. Чонгук в ужасе смотрит на подозрительно спокойного друга, который не сдвинулся с места даже на миллиметр, продолжая буравить взглядом скрипящую по швам, словно старая простынь, дверь.       Еще пять лет назад мир был иным. Беззаботная жизнь старшеклассника, грезившего мечтой, обещала скорейшее ее осуществление. Экзамены были сданы, университет подтвердил поступление, а лучший друг вернулся из Новой Зеландии. Чонгук ждал этого дня несколько лет, отсчитывая часы до счастливой встречи, но теперь, Юнги сидит к нему спиной, разглядывая сквозь разломы в древесине собственную смерть. Когти вновь врезаются в дверь и она со скрипом слетает с ржавых петель, заставляя Мина подскочить с нагретого места и попятиться назад, провожая падение огромного и разъяренного медведя прямо в центр их временного убежища. Чонгук моментально хватает прислоненный к стене огнестрел, метя прямо в голову мохнатого и делает первый выстрел. Пуля, ворвавшаяся в череп, заставляет бурого взвыть, но для убийства этого явно мало. Свой ход делает Юнги. Обойдя зверя, он с нажимом полосит того по шее, пуская алую кровь и наблюдая, как Чон поднимается на ноги, завязывая небольшой плед у себя на поясе. Парень вскидывает ружье, готовый в любой момент выстрелить вновь, но этого не требуется. Огромная туша падает на оторванную дверь и ломает ее полностью, издавая последний вздох.       — В последнее время они совсем агрессивные стали. — тихо произносит Мин, толкая подошвой кроссовка в мягкий бок медведя. — Если так пойдут дела, придется перемещаться, у нас не хватит боеприпасов, чтобы отбиваться от подобных ему каждую ночь.       — По крайней мере теперь мы точно не помрем с голодухи. — голос Чонгука кажется бодрым и даже немного веселым. Юнги всегда удивлял безумный оптимизм этого парня. Даже сейчас, в ситуации, когда миру пришла крышка и в нее уже забили пять гвоздей из шести. Двое парней, торопясь разделывают тушу зверя. Времени в обрез, а унести все они чисто физически не смогут. На запах свежей крови сбредаются другие голодные обитатели округи и лучшим решением будет с ними не сталкиваться.       Чонгук осторожно ступает вперед, разглядывая руины домов. Память рисует в голове старые образы, в которых не было разрушений, разбитых окон и выбитых дверей. Правительство давно махнуло рукой на небольшие города, в которых моментально начало процветать мародерство и сосредоточило все свои силы на крупных: Тэгу, Сеул, Пусан. Там теплилась жизнь, несмотря на общую панику, что мало-мальски позволяло контролировать еще не сошедших окончательно с ума людей.       Юнги садится за руль потрепанного временем пикапа, заводя мотор и медленно выезжая на знакомую парням улочку. Здание старшей школы, в которой они с Чонгуком начинали вместе учебу — казалось наиболее пустынным и громоздким. Над его крышей, словно огромный фонарь, воцарилась полная луна. Небо впервые за несколько недель было чистым, неприкрытым туманом различных химикатов, которыми орошали округу в надежде уничтожить опасного противника, бывшего когда то жителями процветающей страны. Спасти зараженных никто не пытался, слишком велики были ставки на жизнь тех, кто еще не попал под власть вируса, созданного где-то на задворках соседнего Китая. Буквально пять лет назад, никто и подумать не мог, что вырвавшийся из-за стен лаборатории эксперимент способен уничтожить множество людей и поставить огромный вопросительный знак на человеческой цивилизации. Многие страны буквально рухнули, подрывая шаткую мировую экономику, остальные мгновенно стали врагами, закрывая плотным кольцом свои границы и уничтожая любого, кто приблизится к ним.       В огромных подземных помещениях, словно крысы, сновали в белых халатах многочисленные ученые. Их ценили, как воду и воздух, возлагая огромные надежды, но с годами все больше понимали, что прежней жизни никогда уже не будет. Те, кто следовал предписанию правительства и оставались в крупных городах — стали подопытными кроликами, зачастую отдавая свои жизни «во благо». Не согласные же — вырвались за пределы городов, волоча жалкое существование в попытках выжить. Ресурсы исчезали бешеными темпами, что заставляло людей фактически вести друг на друга охоту, а смерть могла проявиться даже посреди пустой улицы.       Чонгук медленным движением проворачивает кнопку радио, а из динамиков слышится монотонный голос диктора.       — Вчерашним вечером из центра по борьбе с Ковид-19 сбежала пара молодых людей. Как удалось выяснить ученым, один из этих людей обладает стойкой мутацией, а плазма его крови представляет собой бесценный материал, способный раз и навсегда спасти человечество. Просьба ко всем жителям нашей великой страны посодействовать в поисках Ким Тэхёна. Парню двадцать три года, каштановые вьющиеся волосы, темно-карие глаза. Из особых примет — родинка на носу, на нижнем веке правого глаза и на губе. Из центра сбежал со своим старшим братом, высоким брюнетом. Находиться могут и за пределами центральных городов. Вознаграждение…       Мин резко обрубает звук у радио о хмурится, притормаживая у старой, полуразрушенной церкви. Мотор глохнет и парень ловко выбирается из высокой машины, утягивая за собой тяжелый рюкзак. Чонгук только пожимает плечами и выдвигается следом. Миновав разрушенный холл, со стен которого давно сорвали позолоченную лепнину, парни двигаются вглубь. Церковь пугает своей тишиной, а витражи, которые не успели окончательно покрыться толстым слоем пыли — пропускают яркий лунный свет, позволяющий оглядеться. Ряды покосившихся лавок, разбросанные свечи, разграбленный алтарь, над которым еще величественно возвышается массивный деревянный крест. Именно за этим алтарем двое нашли самое защищенное убежище.       Небольшая комнатка, в которую они принесли двуспальную кровать из дома располагавшегося неподалеку, керосиновая плита, для приготовления скудной пищи, несколько книг и запас одежды. Большего для выживания и не требовалось, в этих местах давно не было света, не говоря уже о таких благах цивилизации, как интернет. Чонгук скучал поначалу, но после свыкся. Юнги же, словно был создан для подобных условий и не нуждался ни в чем. Этим вечером поваром был Мин, как говорит Чонгук: — Этот парень знает толк в приготовлении мяса. ***       Утро встретило очередным токсичным туманом, сползавшим с окрестных холмов. Эта ядовитая синева травила не только людей, она уничтожала все живое на своем пути, пусть и не сразу, а медленно, постепенно. Сокджин заприметил небольшую ржавую табличку с названием городка и остановился, стараясь не разбудить спящего на соседнем сидении Тэхёна. Топлива оставалось в притык, поэтому продолжать движение сулило явной смертью где-то в центре зараженных лесных массивов. Парень вышел, натягивая на лицо респиратор и подошел ближе к куску металла. До ближайшего поселения оставалось около десяти километров, поэтому пути назад у них точно не было. Мотор снова загудел, а Тэхён лишь немного вздрогнул не открывая глаза и сильнее обхватил свои плечи руками.       Городок, с виду казавшийся пустынным, встретил полной тишиной. Даже небольшой ветер не нарушал спокойствия. Джин вырулил на главную дорогу, разглядывая полуразрушенные дома. Глаза Тэхёна открылись, он по-детски потер их ладонями и приподнялся, рассматривая незнакомый пейзаж.       — Где мы? — хриплым ото сна голосом произнес парень, прислоняясь щекой к холодному стеклу и разглядывая, как то мгновенно начинает запотевать от жара его тела.       — Точно не знаю, — задумчиво отзывается Джин, — но думаю, что где то недалеко от Пусана.       Машина сворачивает к ближайшему дому, возле которого расположился пустой гараж с открытыми воротами. Джин знает, что их уже ищут, поэтому оставлять приметный транспорт на открытой территории — выдать себя мгновенно. Хрустя разбитой щебенкой, машина скрывается за стенами гаража и через несколько минут оттуда выходят двое. Старший проверяет работоспособность заржавевших ворот, которые к его удивлению поддаются, окончательно пряча автомобиль за своими створками. Тэхён поправляет за спиной рюкзак и внимательно оглядывается. Через пару домов виднеются своды церкви, поэтому не раздумывая он начинает движение в ее направлении.       — Куда ты? — голос Джина позади звучит слишком удивленно, но Тэхён, словно завороженный идет вперед, рассматривая поржавевший крест на крыше здания. Ноги сами ведут к разрушенному холлу, ступая осторожно между покосившихся стен с обвалившейся местами штукатуркой. Тонкие пальцы притрагиваются к шершавой поверхности, а хрупкая фигура исчезает за небольшим проемом. Сокджину ничего не остается, как следовать за младшим, только в отличии от того, парень бдительности не теряет. Взгляд скользит по окрестности, стараясь рассмотреть даже самое малейшее движение, но вокруг пустота.       Внутри прохладно, веет стариной, остатком ладана и парафина. Несмотря на отсутствие людей, это место все равно кажется Тэхёну уютным. Он осторожно проходит между старых, пыльных лавок и останавливается у самого алтаря. Руки автоматически складываются на груди, глаза закрываются. Парень стоит и молча молится, прося всевышнего о прощении грехов и спасении человечества. Внезапно тишину нарушают тихие шаги, Тэхён слышит их, но глаза не открывает, считая, что это Джин. Рука падает на плечо, резко разворачивая в противоположную сторону, а в испуганных глазах отражаются чужие.       — Ты кто?       Тэхён застывает от страха, смотря на возникшего перед ним человека. Вопрос повторяется снова и снова, пока внезапно не прерывается стальным холодом кольта у виска. За парнем стоит Джин, прокручивая металлический барабан и вскидывая курок. Чонгук отпускает плечо Тэхёна и поднимает руки вверх, стараясь показать, что зла он не желает, как внезапно Джин падает на пол, а прямо за его спиной образуется Юнги с доской в руках. Парень ловко отпинывает оружие и, встретившись с полными слез глазами — отходит в сторону. На щеки Сокджина ложатся холодные ладони. Тэхён начинает бить брата по щекам, с трудом разглядывая лицо под пеленой слез.       — Успокойся. — Голос Юнги не звучит враждебно, словно ему стало жаль. — Он очнется через несколько минут, я просто оглушил его. — Мин садится на корточки и внимательно смотрит на залитое слезами лицо. — Так ты… Тэхён утвердительно кивает головой, словно поняв то, о чем в эту секунду подумал парень напротив. — Пойдем. — Юнги осторожно подхватывает легкое тело под локоть и тянет за собой в комнатку за алтарем. Чонгуку ничего не остается, как кряхтя взвалить на плечо Джина и потащить его следом. ***       Звуки тяжелой военной техники нарушают тишину покинутого жизнью городка. Там, наверху, раскинулась масштабная поисковая операция. Тэхён нужен правительству; Джин не желает потерять последнего родного человека на Земле; Чонгук привык к отшельнической жизни, а Юнги просто теперь не может зажравшихся мужланов, командующих народом и покушающихся на свободу его действий. Как эти четверо оказываются в одной лодке — непонятно даже им самим, но оставаться в этом месте опасно. Куда сложнее найти людей среди толпы, нежели в опустевшем городе, там где волки срать боятся.       С наступлением темноты все затихает. Юнги выходит наружу, осторожно осматриваясь. Следы гусеничной техники виднеются на главной улице и судя по всему, военные временно покинули город. Две увесистые канистры ложатся из его рук в кузов пикапа, машина требует много топлива, но передвигаться лучше на нем, нежели на приметном автомобиле Джина. Совместным решением, принятым в течении дня — стала отправка в Пусан. У Чонгука там когда-то жили родственники, если они еще живы, то можно будет попытаться спрятаться у них, если же нет, то решение будут искать по ходу дела.       Тэхён выходит следом, внимательно наблюдая за Мином. Он осторожно подходит сзади и протягивает через плечо парня плитку шоколада. Своеобразная благодарность вызвала на лице улыбку. Дверь пикапа открылась и Юнги помог забраться внутрь Тэхёну. Сборы оканчиваются очень быстро, как бы иронично не звучало, но людям, которые живут во времена апокалипсиса — собирать толком нечего, не считая собственных костей.       На главную дорогу пробираются через лес, опасаясь выставленного поста на выезде из города. Гравий быстро заканчивается, сменяясь полотном еще не убитого за несколько лет асфальта. Вековые деревья, низко опускаются пожелтевшей от химикатов листвой, цепляя железную крышу машины. Чонгук тихо включает радио, вслушиваясь в голос диктора, вещавшего об открытии очередного вида вакцины. Джин хмурится, потирая подбородок и придвигается ближе к передним сидениям.       — Власти Сеула все еще разыскивают уникального для медицины и науки Ким Тэхёна. По последним данным военные обследовали основную часть поселений во всех направлениях, но выяснить куда пропал молодой человек пока не могут.       — Хорошие новости. — Оживает за рулем Юнги и немного придавливает педаль газа. Говорить о «ценности» Тэхёна им совсем не хочется. Джин и так дал понять, что как только его брат окажется в руках ученых — его жизнь оборвется, поэтому он готов пожертвовать своей, лишь бы этого не произошло.       Спустя два часа на горизонте виднеются огни мегаполиса. Город словно живет своей жизнью, все еще светясь напускной мишурой. Правительство выжимает последние соки, дабы создать иллюзию, что жизнь продолжается, но на улицах все равно пустынно, лишь редкие фигуры, идущие куда-то по тротуару. В центре оживлённей. Люди привыкшие жить в страхе — стараются ловить последние моменты и наслаждаться тем, что у них осталось. Чонгук наблюдает из окна за резвящимися беззаботно в фонтане детьми. Когда-то и он приезжая в Пусан со своей семьей купался в нем, но теперь из семьи остался только он, да и фонтан уже не выглядит таким огромным, таинственным, как в детстве. До дома родственников Чона, компания добирается довольно быстро. Парень всегда хранил в рюкзаке связку ключей отца. Помимо тех, что были от некогда его родного дома, там находились ключи от дома бабушки и дяди. Дом казался пустым и заброшенным, но в больших городах люди не занимались мародерством, поэтому жилище просто стояло запертым. Парень осторожно отворил дверь и нащупал выключатель. В прихожей загорелся свет, а по слою пыли на зеркале стало понятно, что здесь уже давно никто не живет.       Вечер провели по-семейному тихо. Джин захватил довольно немалое количество продуктов, когда они с Тэхёном бежали из Сеула. Чонгук и Юнги впервые за несколько лет смогли принять ванну, а не мыться холодной водой из старого водохранилища. Нашлись даже чистые комплекты белья, что не могло не радовать двух отшельников. Ужин, приготовленный старшим Кимом, был в разы вкуснее дикого мяса и на мгновение даже показалось, что жизнь вернулась на круги своя.       Все четверо уснули на диване, под свет экрана телевизора. Новый день всегда загадочный и непредсказуемый, а пока пусть эта тишина и умиротворение продляться еще хотя бы час. ***       Чонгук ловко пробирается по вентиляционной шахте местного управления полиции. Под окнами здания, затаившись в кустах сидят Юнги и Джин. Удалить данные Тэхёна из местной базы данных, показалась парням хорошей идеей, несмотря на весь страх и риск. Не будет данных — не смогут сравнить и узнать. Некогда вьющиеся каштановые волосы уже трансформировались в платиновый блонд, когда краска нашлась в тумбочке одной из комнат дома. Заботливые руки Джина и хорошо заточенные ножницы сделали Тэхёна практически неузнаваемым. Последнего было решено оставить дома в эту ночь одного, даже если остальные попадутся, полиция наврятли узнает ради чего они совершили проникновение в участок. Да и небольшая слежка в течении нескольких дней давала фору. Стражи порядка сейчас гоняют шайку беженцев возле порта, а это значило одно — участок пуст.       Ловкие руки осторожно вынимают решетку и Чон оказывается в темном помещении. На поиски главного компьютера у него уходит несколько минут. Интернета в городах нет, поэтому все данные тщательно собираются полицией на один общий носитель. Взломать компьютер для парня оказалось нерешаемой задачей, но кое-какие знания все же были, поэтому не медля, он отодвигает системный блок, распахивает крышку и протыкает захваченной в доме дяди отверткой материнскую плату. Работающее устройство бьет парня разрядом тока, хоть резиновая ручка отвертки и ухудшает проводимость, этого оказывается достаточно, чтобы Чонгук потерял сознание. Испорченное устройство начинает искрить, поджигая разбросанные по столу бумаги и комнату моментально начинает окутывать пожар.       Юнги нервно смотрит на циферблат своих часов, это не ускользает от внимательного взгляда Джина.       — В здании никого нет, точно. Прошло уже около двадцати минут. — рука осторожно ложится на плечо Юнги и Джин поднимается, ныряя в открытый вентиляционный люк. Запах гари доносится мгновенно, Джин пару раз громко зовет Чонгука, но ответа не следует. Парень мгновенно выскакивает из узкого пространства и бежит в сторону главных дверей. — Юнги! Чонгук! — Джин кричит, тыча на панике пальцем в сторону стеклянных дверей, Мин же хватает булыжник с клумбы и швыряет его, заставляя осколки осыпаться стеклянным дождем. Срабатывает сигнализация, но двоим все равно, единственное, что сейчас беспокоит — парень, оказавшийся в огненной ловушке.       Найти Чона быстро не выходит, огонь уже разбушевался по нескольким помещениям, поэтому приходится ползти по полу, периодически окликивая парня. Ладонь Джина внезапно нащупывает ботинок и Ким тянет тело на себя, распознавая в дыму знакомую темную макушку. Он зовет Юнги и вместе, задыхаясь и кашляя от едкого дыма, они все-таки добираются до выхода. Разбитая дверь режет торчащим осколком по плечу Юнги, вырывая у того полукрик полустон. Рубашка рвется, оставляя на стекле кусок материи.       Добравшись до дома и до смерти перепугав ожидающего их внутри Тэхена, они врываются внутрь, укладывая побледневшего Чонгука на диван в гостиной. Парень еще дышит, но пульс слабый, руки местами обожжены до черноты, сознание затерялось последним отголоском в глубине головы.       Тэхен мечется по дому в поисках медикаментов, хватая все, что хоть как то напоминало их ему. Джин откапывает в ящике на кухне бинты и наливает в таз холодную воду. Стоило только парню оказаться в дверном проеме, ведущему в гостиную, как за окнами послышался лай собак. Испуганный взгляд метнулся на Юнги, забывшего о собственной травме и тщетно пытающемуся привести в чувства Чонгука. Джин делает несколько шагов в сторону дивана и чуть не ловит своим телом пулю, прошедшую сквозь дверь. Наполненный таз взмывает в воздух, расплескивая воду по всему полу.       Юнги рычит от отчаяния, когда понимает, что под тонким запястьем замирает пульс. Его руки машинально вцепляются в лежащий у дивана огнестрел Чонгука и за пару быстрых шагов Мин оказывается у окна, стреляя в ответ. На лестнице появляется перепуганный Тэхен, сжимающий в руках упаковку ампул с лидокаином и охапку одноразовых шприцов. Джин резко подбегает к брату и хватая того за руки, тянет за собой. На кухне есть дверь, ведущая на задний двор, который давно порос высокой травой. Старший толкает Тэхёна в спину. — Беги, прошу… — Дверь моментально захлопывается, не давая Тэхёну возможности вернуться внутрь. Тот лишь несколько раз ударяет кулаками по дереву и сползает вниз, разрывая легкие истерикой.       За дверью слышится очередной громкий хлопок, а за ним крик Джина. Юнги, успевший отстрелить парочку полицаев, получает пулю в лоб, от занявшего выгодную позицию снайпера. По полу, от самой макушки, растекается алый ореол, а глаза мгновенно застывают. Джин вновь кричит Тэхёну, чтобы тот убирался прочь и перезаряжает свой кольт…       Тонкие ноги, опутываемые высокой цепкой травой, еле переставляются от шока. Тэхён пытается бежать, но в голове родной голос, как будто Джин зовет на помощь. Только звать уже некому. Дом, позади парня теперь мертв. ***       Яркий свет хирургических ламп врывается в подсознание сквозь тонкие веки. Где-то неподалеку отсчитывает его пульс оборудование. Тэхён с трудом открывает глаза, щурясь и рассматривая лабораторных работников. Один из врачей замечает, что парень пришел в сознание и подходит к кровати, проверяя прочность ремней, которыми тот прикован к постели. Новая порция препарата вливается в систему капельницы. Тонкие губы размыкаются и хрип, оставшийся единственным после срыва голоса произносит, словно во тьму.       — У меня лейкемия… — сердце Тэхёна мгновенно останавливается, заставляя подключенные к нему приборы монотонно запищать.       Этот мир заплатил слишком большую цену за уничтоженные жизни.       Человечество погубила алчность, скупость, безмерная вера в собственные силы и…       Один уникальный парень.