fear and curiosity

У Локи страсть к иллюзиям и обманам. Это началось ещё в детстве. С шутки со змеей. Вообще-то, на самом деле, ещё раньше, но вспомнить он не может. Помнит лишь, что было до мозга костей смешно. У него страсть к смертям. В детской притче о мальчишке, дважды ложно кричавшем о волках и в итоге поплатившийся за это, он — тот самый мальчишка. Он умирал сотню раз и смеялся, возвращаясь из раза в раз. Он обманывал, обманывал и обманывал. В третий раз никто не поверил. И мальчишка умер. Локи же умирал и все велись. Потому что это игра, где выигрывает только он. А ещё — это весело. Безумно весело. Фригг первая (и, в общем-то, единственная) заметила «проблему» и решила протянуть свою руку. Тогда всем своим видом он показывал, что всё в порядке, в помощи он не нуждается. Локи был круче любого царского шута, любого ежа. Фригг была аккуратна, осторожна и не забывала о каменной стене, которую он выстроил, как собственное царство. Иллюзии и обман были его частью. В конце концов, Локи сам по сути был иллюзией. Чёрт, весь его мир был иллюзией. Он падал из раза в раз в пустоту своей прогнившей души всё быстрее и быстрее. Фригг пыталась схватить его за запястья и вытянуть; этого было недостаточно. Чтобы схватить — нужно успетьубедить. Локи пытается помочь себе сам. Ко времени его попытки Локи лгал с периодичностью вдох-выдох. Он организовал свой план от «а» до «я», откинув брата и отца в сторонку и принявшись наслаждаться короной и садисткими планами на Йотунхейм. Локи врёт себе сам и в этом его кара. Он падает с Бифроста в пустоту души своей и возвращается. Локи прогнил насквозь; в груди сквозит дыра; помощи теперь точно нет смысла принимать. А Фригг всё равно тянет руку. Не извлекла урок. Но к чему лукавить? Со вторым сыном она тоже ошиблась: помочь решила — нож в спину получила. Локи закрыл глаза и истерично смеялся, швыряя стул в стену. Он правда этого не хотел. Локи пялился на своё отражение в разбитом зеркальце своей темницы и не мог поверить, что это его рук дело (на самом деле мог). Один. Один никогда не пытался помочь Локи. Хотя сам в этом всём по сути виноват. Один дал ему лживую жизнь, лживую внешность и скармливал ложь изо дня в день. Потому что это спектакль, сценаристом которого был он сам. Потому что он кукловод, тянущий тряпичную куклуЛоки за ниточки. Потому что это весело. Решил поиграть на старости лет, сбредивший старик. Руки Тора тряслись всякий раз, когда ему приходилось держать его готовое вот-вот испустить дух тело. Так, словно он действительно боялся потерять его. Так, словно он боялся пустых глаз и теряющее тепло тело (он не боялся; в конце концов воином его прозвали неслучайно). Он всегда пускал слёзы и крики «нет-нет-нет». И Локи почти сдерживается оттого, чтобы закатить глаза. Потому что не этого он хочет слышать каждый раз перед «смертью». В отличии от истории про мальчика, кричащего о волках, в реальности Тор ему верил даже после двух смертей после пяти, после двадцати пяти. Он всегда держал обиду и забавно дулся или злился, но стоило Локи снова умирать, как Тор бросался вперёд в отчаянном порыве. Он никогда не распознает ложь, в этом Локи был уверен. Локи улыбался широко-широко, ложь отскакивала с его языка легко и просто. «помоги мне, Тор!», «я умираю, Тор», «я сделал это для тебя, Тор». И Тор верил. Всегда, безусловно, абсолютно. И каждый раз (какая ирония) страдал от этого. Локи умирал раз за разом, и никто не мог ему помочь. Он улыбался широко, во все зубы, исполняя свою роль предателя братакороля как в самых лучших асгардских спектаклях (а таких было катастрофически мало). Ничего необычного, если ты Бог Обмана. Ничего невероятного для Тора. В конце концов «не повезло же мне с братом» было правдой из его уст только почему-то в левой груди что-то заболело. Локи продолжал держать улыбку. И он почувствовал страх, как в детстве после кошмара (захотелось, как маленькому, сразу же побежать к Тору за утешением). И он почувствовал страх и любопытство. Он лживо улыбался до последнего, пока как идиот не сделал отчаянный выпад ножом. Лицо Таноса оставалось бесстрасным; Локи никогда не узнает, повёлся ли он или всё понял, как только увидел его. Тело Локи бездыханно падает, словно тряпичная кукла, с которой больше не будут играть. Голова безвольно поворачивается при столкновении с полом, уголок губ ползёт вниз вместе с кровью и под углом, не ведомым Тору, кажется, что он улыбается. Локи ничего не чувствует. Локи видит счётчик перед глазами с категориями. Обман; смерть; воскрешение. Закономерность. Одно количество. Один мотив для неустанной улыбки.