Это будет новая страница

В этом году в Париже было ветрено. Золотой листопад танцевал свой меланхоличный осенний вальс с редкими перерывами на штиль. Это нравилось беззаботным влюбленным парочкам, что сами готовы закружиться в танце каждое мгновение. Это заставляло старых дев и пожилых холостяков ностальгически улыбаться, глядя на сентябрьское великолепие красок. Это вдохновляло музыкантов, художников и поэтов на новые творения. И нагоняло муторную, тягучую тоску на Габриэля Агреста. Осень он почему-то в последние годы недолюбливал особенно. Осенью даже самых сдержанных и холодных людей подсознательно тянуло к теплу - скорее душевному, нежели телесному, но и ко второму, пожалуй, тоже. Осенью мучительно хотелось что-то изменить в своей размеренной, скучной, распланированной по минутам жизни. Осенью хотелось стать другим человеком. Кем угодно, кроме текущей, порядком опротивевшей версии себя. Да только Габриэль был слишком усталым и опустошенным, чтобы в очередной раз начать с новой страницы. Вот поэтому с начала сентября он упорно задергивал жалюзи в своем кабинете, включал искусственный свет и наотрез отказывался смотреть на фальшивое золото, что станет лишь жалким прахом спустя несколько шальных недель. Ведь в этом огромном мире нет ничего долговечного. Все когда-нибудь, да кончается. И радует только лишь одно: однажды и его бессмысленная, горькая, банальная история подойдет к концу. *** К началу октября Агрест понял, что его нежелание выходить за дверь особняка стало слишком стойким, и позволил себе пойти на поводу у своей ежегодной, уже ставшей привычкой слабости. Еду он теперь стабильно заказывал прямо на дом. Правда, делать это приходилось лично - Натали, его лучшая ассистентка, покинула дом Агрестов, поступив на работу к его сыну, многообещающему модельеру. Их с Адрианом многолетний вялотекущий конфликт вылился в нежелание сына оставаться в слишком холодном, слишком тихом доме отца. Он нашел себя в другом месте, нашел свое счастье и в полной мере раскрыл свой талант. Разве Натали можно осуждать за то, что она сочла его более лояльным начальником, да еще и будучи его воспитательницей и куратором долгие годы? И все же Габриэль испытывал терпкую горечь обиды, когда вспоминал о том, как они покинули его. Так легко и даже охотно. Должно быть, Агрест-старший и впрямь ледяной рыцарь, рядом с которым все живое леденеет или превращается в камень. Должно быть, ему суждено оставаться в этом холодном мирке до скончания дней. *** Габриэль редко нарушал установленный распорядок, и его режима питания это касалось не в меньшей степени, чем всего остального. Однако в тот облачный, ветреный день он решил позволить себе маленькое излишество. Его любимым лакомством в далеком детстве были песочные печенья с лимонной цедрой. Даже тогда кислый и терпкий привкус казался ему более предпочтительным, чем приторная сладость привычных десертных блюд. Агрест решительно набрал номер первой пекарни, которая попалась ему в поисковике на смартфоне, и немного удивился, когда в трубке прозвучал звонкий девичий голос. - Алло, я могу... То есть... Мсье Дюпен сейчас немного занят, и мне поручили принимать заказы по телефону... - пробормотала явно смущенная молодая незнакомка. Габриэль тихо усмехнулся ее неуверенному тону и трогательной сбивчивости, а после короткой паузы лаконично распорядился: - Одну коробку самого свежего печенья с лимоном по такому-то адресу, жду свой заказ в пределах сорока минут. - О, да... Хорошо... Мы постараемся... Мсье? - голос слегка дрогнул и затих, словно нервная струна оборвалась в середине мелодии. - Мсье Агрест. Габриэль Агрест, - четко проговорил мужчина и положил трубку. Ну что ж, теперь можно было занять себя эскизами, коротая время в ожидании любимой выпечки. По крайней мере, это хоть ненадолго помешает печальным мыслям одолевать его усталый разум. *** Резкая трель звонка в прихожей оторвала Габриэля от собственных линий и штрихов на белой бумаге. Он раздраженно скомкал последний лист, метко бросил его в корзину для бумаг и сам пошел открывать парадную дверь. Сегодня у прислуги был выходной, и это даже не казалось ему неудобным. К одиночеству привыкаешь, оно даже вызывает определенную зависимость, если достаточно долго находишься наедине с собой. Хрупкая неловкая фигурка на пороге особняка Агреста заставила того ощутить странное смущение, но лишь на пару мгновений. Когда девушка открыла рот, картонная коробка с выпечкой выпала из ее рук прямо на массивные ступеньки лестницы. Курьер мучительно покраснела, затем побледнела, а после бросилась поднимать свой нехитрый груз. Судя по всему, это был ее первый день. А может, такая вопиющая косячность просто была частью ее стиля. Габриэль с отстраненным видом следил за тем, как курьер поднимает со ступенек его заказ, который в силу специфики вряд ли серьезно пострадал. А вот о нервах бедной девушки стоило побеспокоиться: она смотрела на Агреста с таким ужасом, словно он мог убить ее на месте или превратить в пыль одним щелчком пальцев. - Мсье, мне так жаль!.. - выдавила несчастная с предельно виноватым видом. - Добрый день. Ничего, давайте уже сюда. Главное, что мы избежали более масштабных разрушений, - саркастично хмыкнул Агрест. Ой, зря он это сказал... Потому что бедная перепуганная доставщица снова покрылась красными пятнами и поскользнулась буквально на ровном месте. Когда Габриэль, тяжело вздыхая, помог ей подняться на ноги, девушка слегка поморщилась от боли. - Вы подвернули ногу, - спокойно констатировал хозяин дома. Он положил коробку с печеньем прямо на пустую полку для обуви у двери, после чего подхватил нелепое создание под руку и помог этой ходячей катастрофе войти внутрь. Его движения были осторожны, но выражение лица выражало непреклонную решительность и твердое желание оказать посильную услугу. Как и следовало ожидать, курьер не нашла в себе довольно храбрости, чтобы бурно возразить и отказаться от помощи. *** Усадив молодую незнакомку на мягкий широкий диван, Габриэль поспешил милосердно успокоить полуживую от страха и неловкости доставщицу. - Не волнуйтесь, если вы опоздаете из-за меня к другим клиентам, я позвоню в пекарню и сообщу, что вы... Описывали по моей просьбе весь ассортимент вашего заведения. Потому что я сказал, что крайне заинтересован в этом, как будущий постоянный покупатель. - О! С-спасибо огромное, - девушка вымученно улыбнулась, но напряжение и скованность не оставляли ее. Впрочем, это было вполне понятно, странным показалось бы обратное. - Мсье Дюпен... Том... Мой отец, а не начальник, - уточнила она, спохватившись. - И я не штатный курьер. Я дизайнер одежды. Просто сегодня у меня нет занятий в университете, и я решила по традиции помочь родителям. Ее улыбка вдруг стала теплее, нежнее и мягче, и Габриэль почувствовал болезненный укол сожаления. Улыбался ли Адриан точно так же, когда кто-то заочно напоминал ему о его отце? Ответ напрашивался сам. Разумеется, нет. - Вы можете отдохнуть немного, пока не почувствуете себя… получше, а потом я вызову для вас отдельную машину, чтобы вернуть вас в вашу пекарню, - с подчеркнутой официальностью произнес Агрест. - Ох! Что вы говорите! Мсье, я вовсе не устала, о нет! - затараторила пострадавшая. - Просто моя нога немного болит, вот и все. Но это сущий пустяк! А вот вы... Забыли печенье в прихожей... - она стушевалась и мило потупилась. - Оно же будет не таким вкусным, если... - Да, вы правы, - Габриэль серьезно кивнул, но его глаза интригующе блеснули. - Оно будет не таким вкусным, если я съем его в одиночку. Вы любите чай или кофе? - А? - девушку словно парализовало, и это тоже показалось забавным. – Если честно, я люблю так, безо всего... - Прекрасно, я тоже, - удовлетворенно подытожил Агрест и покинул холл неспешным уверенным шагом. Он остро чувствовал спиной потрясенный и ошарашенный взгляд. Однако, когда Габриэль снова оказался рядом с незнакомкой, она уже успела справиться со своими эмоциями. Худо-бедно, но все же… *** - Меня зовут Маринетт Дюпен-Чен, - с аппетитом поедая лимонное печенье, сообщила она. - А вы? - Габриэль Агрест, - подсказал мужчина кратко. - Да, я помню... Когда-то давно... Ваш сын... То есть... Ваш талант... Та блестящая коллекция вечерних платьев... Столько шума вокруг нее! Видимо, его лицо заметно изменилось, потому что Маринетт прикусила губу и ожесточенно вгрызлась в новое печенье. Да, его лучшая коллекция была напоминанием о его погибшей жене. Последний знак памяти ее крепкой любви, что покинула этот дом навечно. - Вы просто восхитительный дизайнер, - тихо проронила Дюпен-Чен как бы в качестве утешения и подняла на Габриэля печальный, но искренний взгляд. Агрест задумчиво стряхнул с ладони крошки печенья и задумчиво улыбнулся самыми уголками губ. Затем маска серьезности снова скрыла его истинное лицо. - Вы сказали, что тоже работаете в этой сфере, - он ловко перевел тему, не уходя от предмета обсуждения окончательно. – Но почему же не кулинария? Это ведь семейное дело. - О, я так бездарна в готовке. Это просто жуткая катастрофа! - Маринетт невесело рассмеялась. - Зато моя фантазия летит впереди меня, когда речь идет о красивых вещах и одежде. Думаю, это мое призвание – создавать нечто… подобное. - Это закономерно. Красивым легче видеть и создавать красоту, - вполголоса заметил Габриэль. - Знаете, мсье Агрест… Ужасно жаль, но мне пора возвращаться обратно, - после очередной неловкой паузы сказала Дюпен-Чен. - Отец будет тревожиться, что меня так долго нет. Габриэль словно очнулся и положил пустую коробку на журнальный столик. - Машина сейчас будет, мадемуазель Дюпен-Чен, - тепло, но сдержанно сообщил он, словно жалея, что стихийная встреча подходит к концу. - А вы будьте аккуратнее и всегда смотрите под ноги. - Я больше люблю смотреть в глаза, мсье, - импульсивно призналась Маринетт и смутилась чуть меньше, потому что страх перед его строгостью, кажется, почти оставил ее. - И это хорошая привычка, но нужно стараться не упускать из вида ничего важного, - многозначительно проговорил Агрест и взял в руки смартфон, чтобы позвонить в гараж. Кажется, ему все-таки дозволено еще раз попробовать начать с новой страницы. А даже если это всего лишь мираж его уставшего сознания, за окнами все равно сверкает чудесное золото осени. Когда ты опустошен и очень одинок, приятно осознать, что не любой блеск скрывает наскучившую фальшь, гниль и неизбежное разочарование. А осенний ветер, оказывается, способен направить старый корабль в новую гавань.