Пролог.

Она не имела никакого морального права винить кого-либо в своих проблемах, привязанностях и заблуждениях, но тем не менее бороться с собой и своей обидой было на деле, намного сложнее. Окончательно запутавшись в своих чувства она почувствовала, что ее снова одолевает зависть и отчаяние, как тогда, еще до войны. Иерихон чувствовала себя немного потерянной, среди всеобщего счастья, она была рада за друзей и не хотела причинять им неудобства своим состоянием, от нее и так было достаточно проблем в прошлом. Покидая их, она думала о том, что хочет сделать лучше в первую очередь другим, чтоб не донимать и так измученных предыдущими событиями друзей своими неуместными эмоциями, все и для всех наконец встало на свои места, только вот она Иерихон все еще оставалась не в своей тарелке. Оставить все знакомое и отправиться на окраины Британии, чтоб обрести новый опыт – так она объясняла свой отъезд, и, пообещав Элизабет отправлять письма из каждой деревни, где остановится (если там конечно была почта), она отправилась прочь от всеобщего счастья, которому завидовала. Когда она только отправлялась, то понятия не имела, насколько на самом деле огромными ей покажутся расстояния не то, что между городами, между ближайшими деревнями. Между ними были десятки, а возможно и сотни километров пустошей, оставленных войной, лесов, населенных всяким зверьем, не то что бы путешествие в одиночку было разумным решением. Порой умелой фехтовальщице было жутко ночевать посреди леса, она плохо спала и старалась обходить массивы деревьев стороной, на пустошах почти никто не жил, иногда там пахло гарью, на них тоже долго оставаться не получалось, провизия быстро кончалась и приходилось возвращаться к пути через лес. Иерихон находила пустоши действительно жуткими, одинокими, ночью там было тихо, как в могиле, спалось в таком месте ничуть не лучше, чем в лесу, где каждую секунду боишься, что в кустах притаилась опасность, хотя в лесах определенно менее остро чувствовалось одиночество. Через многие деревни на ее пути проходили торговые артерии, в таких местах всегда были рады чужакам, во многих была таверна и после долгой дороги комната там казалась раем, в таких деревнях Иерихон старалась задержаться дольше, чтоб пополнить запасы провизии, отправить письма для Элизабет(хоть она и сомневалась, что у той было время их читать) и хорошенько отдохнуть, к тому же, она действительно обнаружила в себе острую потребность общения. Однако некоторые населенные пункты представляли из себя замкнутую экосистему со своими порядками и иногда даже со своими законами, в некоторых неприемлемы были истории о чудесном лесе фей и их короле, о великанах и рыцарях. Там люди рассказывали совершенно другие истории непохожие на те, которые с детства слышала Иерихон. О жестоких Фейри, похищавших красивых детей и не умеющих лгать и о змее Йормунганде, чем дальше на север она двигалась, тем удивительнее становились рассказы людей. Иногда ей встречались одинокие полуразрушенные дома и пепелища, в таких местах она не останавливалась, хоть это было и проще, чем спать под открытым небом. Тем не менее ее путь был невероятно красив, хоть и утомителен. К зиме она планировала добраться до северо-западного побережья и переждать холода в небольшом городке на побережье, зарабатывая на жизнь охотой для местного лорда. *** Когда она нашла тело юноши в пустошах была, кажется, середина августа, в лесах было много дичи, солнце грело и редко шел дождь, изредка она натыкалась на золотые поля злаковых, может до войны тут были деревни, но теперь некому было возделывать землю. Она шла уже довольно долго и начинала волноваться, что сбилась с пути, указанном ей до этого крестьянами. Иерихон и раньше натыкалась на тела в пустошах, но так далеко на севере еще ни разу, к тому же он лежал тут совсем один, не было никаких свидетельств тому, что тут была ожесточённая бойня, хотя времени прошло уже достаточно, может поэтому. Тело наполовину занесло песком, но видимых признаков разложения не было. Он выглядел чуть младше ее самой и от этого зрелища становилось действительно печально. Тела некоторых существ не разлагались или разлагались очень долго. Волосы цвета спелой малины разметались по песку, изредка с ними играл ветер, пришедший с юга в этот день. В тот момент она и обратила внимание на заостренные уши, значит фея? Сколько бы его тело пролежало, если бы она его не нашла? До леса было не далеко и она вполне могла бы хотя бы отнести его туда, ей почему-то казалось, что оставлять его тут одного, как бы странно это не звучало по отношению к трупу, будет слишком жестоко. Когда она дотронулась до его кожи, она была теплой определенно холоднее, чем у живого человека, но не было трупного окоченения или чего-то подобного, он, кажется, был жив, хоть это и было бы полным абсурдом. Тело лежало на пустошах определенно уже долго, его успело занести песком. Она достала из сумки небольшое зеркальце, подарок от одной из деревень за помощь, чтоб проверить дыхание. Он определенно дышал, но кажется находился в состоянии «спячки» как некоторые звери зимой, но Кинг никогда не говорил ей, что феи способны на это, может он не фея, может одно из тех невероятных существ о которых ей говорили в северных деревнях. Юноша был почти невесомым, когда она аккуратно подняла его, хотя не то что бы они имели разницу в росте, просто он был невероятно худым. На нем были только широкие порванные штаны, верха не было, уже позже, когда Иерихон разбивала лагерь в лесу на спине парня обнаружились две рванные раны, выглядевшие просто ужасно, значит все же фея, раны от вырванных крыльев, Кинг упоминал, что феям вырывают крылья, потому что это невероятно больно. Раны не гноились, не истекали кровью, но и, видимо, не заживали, Иерихон предположила, что для этого фей должен находиться в сознании, оставалось только понять, как его в это сознание привести. По крайней мере он был действительно очень легким и в будущем вряд ли сильно замедлит ее, если придется тащить его на себе. Иерихон не была уверена, нуждается ли он в перевязке и ее медицинские запасы подходили к концу, но рваные раны выглядели слишком страшно, чтоб оставлять их без внимания, даже если на вид воспаления не было. Теперь, когда у нее было время рассмотреть его, он выглядел действительно странно, вообще то для нее все феи выглядели странно, в конце концов обычно они живут на закрытой территории и она не слишком часто с ними встречалась, но все же те, кого она видела, не считая Кинга были намного, эм…меньше, этот парень был ростом с нее, хотя лицо его было немного детским. Точно ли он фея? Раны на спине были симметричными, так что вряд ли это было следствием чего либо, кроме вырывания крыльев. «Учитывая его внешность, не ангел ли он случаем?» - эта мысль не вызывала ничего, кроме смеха. *** Когда примерно в середине ночи она проснулась от криков, она даже не сразу поняла, откуда они идут. Пламя костра уже уничтожило все сухие ветки и сейчас угли тихо тлели, небо еще было темным, но на горизонте уже начала зарождаться синева. Мальчик с малиновыми волосами сидел у дерева, там, где она его оставила, он дрожал и кричал не останавливаясь, кажется, даже на то, чтоб вдохнуть, его взгляд был направлен куда-то мимо нее. Иерихон растерялась, в голову не пришло ничего лучше, чем подойти и ударить его наотмашь, целью было вернуть фею в бессознательное состояние и отправиться в ближайшую деревню на поиски доктора, который, может быть, помог бы. Он заткнулся, но и в бессознательное кажется, не вернулся, хотя удар был действительно сильный. Вместо этого он, будто, наоборот, наконец пришел в сознание. Парень тяжело дышал, а его глаза наконец перестали смотреть в пустоту и сфокусировались на ней. - Ты знаешь почему феям вырывают крылья? – голос был хриплым, как после долгого сна, но приятный. Иерихон опешила, она вообще не ожидала, что фей заговорит, но даже так, она ждала благодарностей за спасение жизни, но никак не чего-то подобного. - Я похожа на знатока фейской анатомии? Слышала только, что это больно. Парень оскалился. - Больно? Обычно после этого умирают, а если не умирают, то сходят с ума от боли, не знаю, что лучше. Это не просто потерять руку или ногу, ты теряешь часть своей души и магии. - Не вижу в тебе признаков сумасшествия, не считая того, что ты пытаешься оскорбить того, кто спас твою жизнь. – это было уже чересчур, если он хочет огрызаться, то она будет огрызаться в ответ. - Я не просил тебя об этом! - он снова кричал, но теперь хотя бы связные предложения. - Заткнись, иначе умрем оба, поверь, ты не хочешь сдохнуть от волчьих зубов, гребанная фея. – она сделала один короткий шаг к нему и накрыла его рот ладонью. Парень потянулся, чтоб отдернуть ее, но его руки бессильно упали вниз. «Он был настолько слаб и при этом орал на меня?» - Говори спокойно и я дам тебе еды и воды, а позже помогу с ранами и одеждой. – она выдохнула, нельзя было на него кричать, в конце концов удивительно, что он вообще может думать о чем то, кроме рванных ран у него на спине, их даже нельзя было бинтовать. Иерихон убрала руку и он заговорил. - Боль не уходит, даже после того, как раны заживут, она будет преследовать тебя, пока не отрастут новые крылья, но такого я никогда не видел, ни одна фея не может жить с этом так долго. - Ты что, король фей, чтоб видеть так много подобных случаев? – он был слишком самоуверен и неимоверно бесил своим снисходительным тоном, будто она тут выглядит на пятнадцать. - Да. – его лицо было непроницаемым, но ложь глупой, в конце концов если он действительно лежал тут с войны, то даже тогда все уже знали, что король фей Кинг, на что он надеялся. Принял за обычную деревенскую девушку? - Даже если бы я знала, все равно не оставила бы там человека умирать! – притворилась, что пропустила последние его слова мимо ушей. -Даже если бы я был одним из десяти заповедей? – он впервые за разговор улыбнулся. -Ты не можешь быть одним из них, я знаю всех выживших и фей среди них нет. – ее черед смеяться над ним. Карты на стол. В следующий миг ухмылка пропала с лица девушки - Погоди ты…? «Да нет, бред какой то, быть того не может, в конце концов у него даже метки заповеди нет, если она только не на заднице, и глаза не черные. Но все сходилось, среди заповедей раньше была одна фея, длинные малиновые волосы и очень красивые огромные крылья, садистская улыбочка, так первого короля фей, заповедь покоя описывал Кинг» - Приятно познакомиться, меня зовут Глоксинья, и я действительно первый король фей, но ты права, к заповедям я уже не имею никакого отношения, а еще кажется для всего мира я мертв.