Жизнь там

И так Радость, Радость, Радость. Моя милая эмоция, не знала что таким красавицам запрещено плакать? — ещё один работник стыда приблизился к рыдающей эмоции. Она не выдерживала наказания. Разбивать воспоминания было трудно и осколки часто её ранили. Она устала от этого наказания, но даже не хотела домой ведь там её не заметят. Сон…вот её спасения здесь. Забыться от боли и слёз. … — девушка не могла ответить. Ошейник от прошлого урока о тишине не давал даже нормально дышать. Радость должна улыбаться! — нож опасно приблизился ко рту девушки, — Мне стоит нарисовать тебе улыбку? — уточнил псих. Я сама справлюсь, — вытерла слёзы эмоция, она пыталась улыбнуться сама, но получалось плохо. А я всё равно помогу! — работник откинул нож и двумя пальцами растянул губы эмоции в улыбку, — И всё ещё уродлива, — прокомментировал он, снимая даже свою наигранную весёлость, — В течении десяти минут, — он кинул девушку в камеру, — не смей выходить. Ты слишком уродлива после слёз. …- эмоция отвела глаза и сама закрыла дверь. Пока её лицо не перестанет быть красным от слёз…быть мерзким противным…живым…она не сможет выйти из комнаты. По собственной воле… если кто-то увидит её такую могут и снять лицо на память. Как оказалось......Радость не так важна. Прошло пару дней. Смотрители менялись. Радость получала всё больше уроков. Но даже среди монстров бывают самые худшие… Моё солнышко. Почему от тебя не исходи свет? Ты должна быть яркой! — говорил он так часто и сладко, что радости хотелось вырвать себе уши, лишь бы не слышать этих слов. Тик так время еды. Головной отдел далеко, ни воспоминаний ни эмоций ничего, — он достал из своей спины закрытый поднос, — Я сам придал этому вид и вкус. Попробуй и насладись. Благодарю, — сжала до боли свою руку радость. Она стала вежливой и тихой, как и подобает девушкам. Приятного аппетита…– улыбнулся мучитель, открывая крышку и показывая стейк с картошкой. Его нежная улыбка и сладкий голос закончили фразу. Но дальше он снова снял мяску и уже уходя грубо и небрежно бросил, — Через пять минут выйди! Или ногу порежу. Хорошо, — эмоция взялась за вилку и сквозь привычную тошноту опустошила тарелку. У неё не было часов и приходилось гадать успеет или нет, ведь рука двигалась медленно, а тарелку нельзя оставлять полной. Нельзя давать повод для новых уроков, но она даже не знает, что может спровоцировать их. Милая, я знаю время не вышло, но я так устаю ждать, — весело издевался работник стыда, — Мне сходить за ножом для нового урока? Или, ты, сегодня послушная. Я уже закончила! — Радость просто вилкой сгребла всё с тарелки прямо в рот и проглотила почти не жуя. Она улыбалась лишь бы ей снова не сломали руку или не решили нарисовать улыбку ножом. Вот и умничка. Кхе…кхе, — говорить не до конца проглотив оказалось плохой идеей. Сегодня будет урок тишины, — цокнул языком парень бросая эмоцию в стену, — Девочки вроде тебя должны быть тихими. Не волновать и не беспокоить, — он схватил эмоцию за горло, — Ты хоть представляешь, как я волнуюсь?! — на его улыбке не было ни капли страха, волнения или тревоги, лишь садизм, — Радость, ты ведь хорошая — тон обманчиво спустился вниз, лишь чтобы смениться на крик — Не издавай столь громких звуков! Прости! — прошептала эмоция и сильная хватка отпустила её горло. Я просто вспылил. На тебе ведь и синяка не осталось. Но если устала отдохи, — смягчился работник и гладил напуганную Радость по голове, — Мне стоит отвести тебя на остров дружбы или озорства? Я… Заткнись…пожалуйства. Твой голос дрожит и это раздражает, — работник грубо схватил тонкую бледную руку и потащил в лимузин, — Я устрою тебе экскурсию, — мягкий голос успокоил бушующее сердце эмоции. Страх прошёл оставив после себя пустоту. Благодарю, — Радость уставилась в окно, подперев голову рукой. Взгляд давно стал пустым. Твои друзья и друзья Райли… хотя бы имена помнишь? — поинтересовался работник. Я всех помню и могу перечислить, прошептала девушка, осторожно балансирую между шёпотом и нормальной речью. Ты, совсем не проявляшь инициативу в общении. Наверно, — Радость не знала о чём о говорит, о мире райли или о мире здесь. Да и это уже не важно. Слишком хочется спать и больше вооюще не просыпаться. Не умереть, а просто не просыпаться, чтобы прекратить этот ад, где гнев и милость так легко меняются местами. У Райли есть лучшая подруга, но они почти не общаются. И уже давно. Не думаю, что могу контролировать других людей. И Райли не может. У неё хватает своих дел. Какая смелая. Сломал бы тебе руку за это, — парень повернул за угол и остановился. Когда он открыл для девушки дверь, то Радость поджав губы подала свою руку. Так много друзей стали простыми знакомыми, — работник показал стену с фотографиями, кучей фотографий. У всех были имена, но стрижки, цвет глаз и т.д. всегда менялись, — Райли уже не помнит черты многих кого встречала. Ни цвета глаз ни увлечений…ничего. Я видела их. Не раз. О, вы, общались с этими людьми. Много…крайне много. А сейчас едва ли сможете вспомнит их цвет глаз, — он смотрел на стену. Пара секунд спокойствия сменилась мгновенно — Я бы хотел вырвать ваши глаза, чтобы вы не портили их своими слезами, — его рука опасно приблизилась к органу зрения, — жаль, но нельзя. Тогда вы лишитесь и крохи красоты, что есть у вас. Благодарю, — прижалась к стене и закрыла глаза девушка. Умная, — отвёл руку парень и погладил по голове. Работники любят вежливость слова прости или благодарю их расслабляют, задабривают или заставляют отпустить. Мне плохо и… И нужно заткнуться. Понимаешь ведь, что о таком не говорят? Если спрашивают как ты отвечай всё хорошо. Не доставляй волнений! — работник потёр переносицу, — - Просто…просто скройся с моих глаз, — он махнул рукой. Радость кивнула и спиной подошла к ближайшему углу, лишь убедившись что вышла с поля зрения работника, она побежала прочь. Но бег не продлился долго: резкая боль в ноге, открылась старая рана. Не слишком ли, ты, хрупка для бега? — падающую девушку поймал единственный лучик света в этом мраке — Эмиль. Он тоже из отдела стыда и то же монстр. Но пока он просто не даёт Радости забыть что значит слова улыбка и смех. Отведёшь меня к воде? — попросила эмоция прижимаясь к нему. Ага, но сначала зайдём кое — куда. Я добыл доступ к нескольким воспоминаниям, — его улыбка была нежной и мягкой, но глазам это не передавалось. Пусть он и был спасителем, но он был и тем кто не давал просто привыкнуть к боли. Принять за новую норму и смириться, прекратить улыбаться и просто сдаться. Просто хочу, чтобы слова я в порядке стали нормой… — прошептала радость, пока заботливые руки отрывали её от земли и несли в неизвестность, — У тебя есть вода? — девушка сделала вторую попытку. Её взгляд уже был туманным. Нет нету, но я привёл тебюя в страну фантазии! Знаешь, как диснеевские принцессы спрявлялись с проблемами?.. Пели! Я хочу пить, а точнее просто вылить воду мне на голову, — вздохнула Радость. Тут вообще её никто не слушал. Пой со мной, моя принцесса. Начнём с чего — то грустного? — он поставил шатающуюся девушку на ноги, но его рука крепко держала её. Where is my home? — его голос стал тише и спокойнее — I want to go at hom…but where is my home..... — пропела Радость, спускаясь на колени, — This world so strange, I don't know… Where is my home… — завершил он. Зачем мы поём на английском? — радость вдохнула и медленно выдохнула. К другим языкам тут всё не так строго. Да и произносить красиво и просто. А и ещё я слышал у тебя проблемы с дыханием, — девушка отвернулась. По ночам она и правда не всегда могла дышать. Ей запретили быть громкой и иногда собственное дыхание мешало. Если не сможешь дышать, то просто пой. Пока не будешь уверена, что всё прошло. Когда страшно спой мне об этом. Даже о боли. Если кто спросит скажи, что не твоя песня. Или придуманный герой или что — то ещё. Тогда… — девушка набрала воздух в лёгкие, — Когда весь мир простая ложь, тебе лишь нужно влиться. Ты, научись скорее лгать и предавать. А если не сможешь выдавить улыбку, то её нарисуют ножом. Когда весь отвернулся и бросил в клетку к псам, ты не дерись, а просто сдайся…получишь меньше ран, — её голос переходи от пения к шёпоту от шёпота к пению, но глаза наполнялись слезами. Но всё равно, ты жить пытайся. Веди себя как пёс. Придётся драться и сражаться, а может разбить нос, — поддержал парень подводя к весёлой концовке. И когда все будут побеждены, ты, может тоже будеешь спасён, — Радость слабо и грустно улыбнулась. Никто не будет ждать…тебя, никто не спросит как дела. Ты всегда расскажешь сама. И никому не задашь вопрос. — он остановился и посмотрел на неё. Жива ли я? — пропела она смотря на свои бледно — жёлтые руки. Но после каждой ночи и тьмы встаёт тёплое солнце, — его голос стал мягче. А после заходит возвращая тьму, — Радость не могла улыбнуться. Она устала, нога прошла, но боль могла вернуться в любой момент. Но у меня есть друзья, — парень поднял голову девушки, — мой друг это я! Я сам себе друг и сам себе враг, — продолжила Радость, замечая бутылку воды, — сама себя я спасу, сама…– она встала слишком резко и потянувшись к воде лишь опрокинула её на себя, — подведу. Сама я поранюсь, сама уберусь. Сама до конца доведу, — допел парень, убирая, с её лба прядь мокрых волос, — Стало лучше? Ага! — девушка и парень засмеялись. После Радость пошла к себе. Сбежать она не пыталась. Ей уже ломали ноги…точнее просто вывернули пару раз лодыжку, но ощущалось как перелом. ****** Вернувшись в камеру Радость мягко упала на холодный пол. Падобное стало происходить часто после общения. Энергии эмоция получала мало. Вечная усталость и лёгкое головокружение стали её спустниками уже давно. Она и не помнила когда. Хотя она даже не могла понят день у них или ночь. Синяк на коленке то появлялся то исчезал. Она не знала откуда он, ведь падала мягко и плавно, хоть и быстро, словно кукла с перерезанными нитями. Когда было плохо, она разговаривала сама с собой. Ты будешь рядом? — спраштвала она у стены, представляя будто там кто — то есть. Ага, — отвечала ей тишина. Радость знала, что на самом деле одна. За ней не пришли и она не знала замети ли её отсутствие вообще. I want kill me…you can kill me? — радость представила себя принцессой в клеткеи и мысль просто прекратить это всё радовала её. I kill you, you kill me. And killers we togeter, — радостно пропел вновь пришедший друг. Он поддерживал Радость во всём. Но он был в ответе за её здоровье поэтому, когда радость хотела не есть он не разрешал, когда радость хотела добраться до ножа, он просто держал её на месте до тех пор пока не успоится. Всё что не вредило её телу его не волновало. Он даже научил её как тихо сдавливать шею без синяков. Только нажимая и перекрывая кислород. Эмоции созданы по образу людей. Когда я уйду отсюда? — иногда спрашивала Радость. Через два года. Не раньше? Не раньше. В такие дни Радость хотела услышать дождь и она представляла как капли стекают по её голове, как они падают и шумят. Собственных слёз у Радости не было. Когда она плакала её или душили или заставляли улыбнуться или просто били головой об стену. Поэтому она больше не могла подвергать себя столь глупой опасности. Она часто хотела домой, но больше не знала, где находиться её дом. Она бы хотела вернуться назад, когда она так много веселилась и смеялась, что не замечала течения дней. Дальше хуже будет! — подбадривал друг, — наслаждайся своим раньше лучше. Ведь оно идёт сейчас. Ага. Будем веселиться, пока ещё можем, — улыбалась Радость сквозь силу. Её взгляд оставался грустным. . Ты помнишь…как дышать? — спрашивала она иногда. Вдох, выдох, вдох, выдох. Если не получается попробуй заново или продолжи, — говорил друг. Радость знала эту последовательность, но ей нужно было услышать, — вдох, выдох, выдох…дыши медленее. Вдох, выдох, выдох, — он следил за её дыханием и иногда мог просто попросить её дышать. Он был её ангелом и демоном хранителем. Его нежные руки мягко гладили её волосы и также мягко и легко сжимали её шею. Так проходили её бесконечные дни. В своём самом ужасном спокойствии из бури агрессии и спокойствия. Радость потеряла счёт времени, как потеряла свои интересы или воспоминания о ком — либо. Это длилось до того как пришли незнакомцы, назвавшиеся друзьями. Работник разрешил уйти с ними. Поэтому они вынесли радость на руках, сама она уже не могла долго держаться в сознании.