.

      Парень лет 20-25 отодвинул одну из штор в своей тёмной комнате. Первое, что он увидел - окна соседнего дома, но стоило опустить зелёный взгляд чуть ниже, как увиделись и другие составляющие любой улицы - широкая тёмная дорога со всякими разделителями, по которой разъежали несколько машин, две узкие светлые дорожки по бокам от той тёмной, уже по ним сновали туда-сюда люди с зонтами. Ах да, зонты... Приглядевшись, парень заметил лужи, большие лужи. Водная гладь беспокойно дрожала под каждой каплей. Ярко-зелёные глаза, походящие на залитый солнцем весенний луг устремились в небо. Почти белое. И только сейчас в уши попался стук барабанящего дождя за окном. Он казался успокаивающим, убаюкивающим. Псих итак не выспался, а тут ещё и этот стук, как неразборчивый шум, но слишком мелодичный... И Гоша поддался бы этому влиянию, открыл бы окно настежь, усилив шум, вдохнул бы сырой воздух, бросил бы своё бренное тело на кровать по воли разума, и сладко бы уснул, если бы не одно большое "но" под названием "приём у психотерапевта". Устало выдохнув, Георгий закрыл глаза, вспомнив "Дока". Именно так он и представился, когда впервые Гоша спросил, как того зовут. В тот момент парень почему-то подумал, что если его психотерапевт не хочет представляться полным именем, - "– Это не так важно, – парень как сейчас помнит, как Док сказал это с лёгкой ухмылкой. – Для тебя я просто Док." - то и Гоша не должен представляться как положено: "Если ты для меня Док, то я для тебя Псих". Это был ультиматум в полном смысле этого слова. "Пока ты не представишься с именем, отечеством и фамилией, я не сделаю тоже самое". И кажется, они друг друга прекрасно поняли. Но "Псих" не понял одно - почему же его многоуважаемый "Док" не захотел делиться именем. Но впрочем, это и не важно. Интересно, но всё так же не важно. Силой воли Егор заставил себя открыть очи. Он уже как минуту вот так стоит. Пора продолжить собираться. Чёрные штаны, голубоватая рубашка, чёрные носки, которые он еле откопал в глубинах своего гардероба, лёгкая чёрная кофта с капюшоном и такие же чёрные лакированные туфли. Галстук он надевать, почему-то, не стал, как и брать с собой зонт. Первое, верно, потому, что он итак немного опаздывает, и завязывать аксессуар на своей шеи, как верёвку, было бы долго. А второе... Подарок отца. Этот чёрный красивый зонт - та единственная вещь, которая сохранилась у него от отца. И дело не в том, что они не ладили, нет. Наоборот, для маленького "Психа" папа был тем, кто его поддержит. Родитель всегда лаского называл его Гошей, вместо сухого и безразличного клика жены отца "Георгий!", которое, тем не менее, заставляло что-то внутри ребёнка сжаться. Да даже будучи и подростком, и вполне самостоятельным взрослым, её вроде бы красивый голос оставлял нервный осадок на хрупкой душе. И эта женщина, которая его родила, но которую язык не поворачивается назвать "матерью", смеет отказывать ему в том, чтобы он, сын хорошего отца, взял бы ещё хотя бы одну вещь в память о хорошем человеке. В ту ночь Гоша рыдал. Как тогда, когда только узнал о смерти отца. И как тогда, на похоронах. Он не сдержался, зарыдал прям там, перед могилой. А овдовевшая жена столь прелестного человека лишь фыркнула в сторону сына. В тот момент он был так зол, что после похорон, прийдя в свою квартиру, устроил погром. Он был зол на себя, что сорвался на плачь, был зол на мать, которая даже при такой утрате нашла в себе принебрежение к сыну. Тогда он возненавидел её как никогда раньше. А может, всё же стоит пойти с зонтом? Не хотелось бы слушать причитания жены Дока о том, что Гоша весь мокрый и сейчас растащит последствие дождя по всему дому. * * *Выйдя из подъезда, Егор раскрыл чёрный как ночь зонт и поспешил к дому психотерапевта. Теперь дождь барабанил и по туфлям Психа. Но его не тревожило это. Шум стоял в ушах Георгий, кажется, сейчас он не слышит своих мыслей. И наверное, это и к лучшему, если не считать того, что ярко-зелёные глаза, которые большую часть времени выражали хоть какую-то эмоцию, а сейчас это просто два красивых шарика, которые казались темнее обычного. Запах сырости окутал его сознание, сглаживая все острые углы разума. Ноги сами вели его к нужному месту. Как, оказывается, полезно влияет дождь на Гошу! Одно лишь плохо – его чуть ли не сбил автомобиль. А ведь так умер отец. Надо быть повнимательнее. Куда повнимательнее. Опомнился он только когда прозвенел звонок. Глухой звонок, заглушённый дверью и стенами вполне уютного дома. Дверь открыла хозяйка дома. – Заходи, – скомандовала она. Жена Дока никогда не была рада постоянному гостю. В проснувшемся сознании появилось ощущение дежавю. Его вот-вот начнут отсчитывать. Как провинившегося щенка. И конечно, Гоша после этого скажет "Я больше не буду", но будет. Будет, и теперь на зло этой убогой женщине, которой очень не нравится, что "её сын" шляется где попало. Рука, держащая зонт ослабла, но не хватка. Она аккуратно сползла вниз, в шоке. Парень замотал головой, пытаясь сбросить с себя это липкое чувство страха. Это не его мать! Это совсем другая женщина, не имеющая отношение к его семейной драме! Георгий похлопал глазами, тупо уставившись на жену Дока. Всё, вроде отпустило, но теперь она в недоумении, и начинает злиться. Но всё равно, выходит как-то заботливо: – Чего ты застыл, как вкопанный!? А ну марш за порог, а то промокнешь весь! И конечно, парень поспешил повеноваться, про себя отметив, что другая женщина заботиться о нём чуть больше, чем родная мать. По крайней мере, ему так показалось. Ему показалось, что жена Дока позаботилась о здоровье Гоши, простынет ведь ещё под этим холодным ливнем, а не о том, что сейчас этот самый Гоша, намокнув, зайдёт в дом и намочит там всё. – Извините, – негромко попросил прощения парень, вроде как за "... а то промокнешь весь!". Женщина крайне удивилась. С какого перепуга парень извиняется? За что? За испорченные нервы, как Дока, так и его жены? Недопонимание читалось даже сквозь линзы очков. И всё же, она решила промолчать. Сегодня Егор выглядел измотанным. Это не ускользнуло от глаз женщины. – Неужели произошло что-то по истине значимое для тебя сегодня? – будто бы с издёвкой, но лишь с лёгкой ухмылкой произнесла женщина. – И да, и нет, – со вздохом проговорил Гоша. Он начал разуваться. Её шокировал такой ответ. Да что же такое случилось? Послышались чьи-то быстрые шаги. Неужели Док только сейчас услышал их? Да, его голова высунулась из-за дверного косяка. – Здравствуй, Псих, – поприветствовал Док. Он вышел из-за двери полностью. Его чёрный костюм был немного помят. Возможно, он уснул, пока ждал пациента. В ответ Гоша кивнул, слегка улыбнувшись. Взгляд доктора остановился на строгом чёрном зонте. Вспоминая один из приёмов, Гоша говорил, что любит мокнуть под дождём. Не похоже на него. Парень заметил взгляд Дока и напрягся. * * * Молчание резало уши. Уже минуты три. По крайней мере психотерапевту. Психу было нормально, кажется, он прислушался к происходящему за окном: шуму дождя. Всё такой же мелодичный. Закрыв глаза, Гоша выдохнул и понял, что начал дремать под этот звук. Но Док решил помешать тихому часу Георгия. – Итак, что же тебя беспокоит? – спросил врач с поддельным дипломом. – Твоя жена напомнила мне... мать, – ответил Георгий, немного помолчав. Док склонил голову на бок, молча спрашивая "Чем же?" – Я сам не знаю... – наступила задумчивая тишина, словно Псих старается оформить свои мысли в порядок. – Строгая она у тебя... Но видно любящая, да? Мать же нет, не такой была. Она... Хотела идеального сына. Жаль, у неё это не вышло воспитать меня "идеальным". С каждым скандалом по поводу и без я лишь... Ну... Больше выходил из-под её контроля. И из себя тоже, – парень горько вздохнул, вспоминая такие моменты. Голос его стал наигранно высоким, пытающимся пародировать женский. – Выучись, работу найди, девушку-хозяюшку, и ребёнка роди! Я тебя родила, и ты мне роди! Док лишь продолжал слушать. Неужели он осознал, что было как-то не правильно не слушать своего пациента? – Бесит! Я не какой-то робот, у которого есть одна установка! Я... Я ЧЕЛОВЕК! Я имею право на выбор, что мне делать в этой жизни! Док что-то записал в своём блокноте. Видимо, посчитал, что родитель мог стать причиной психов сына. – Ты один в семье? Тебя растила только мама? На, казалось бы, такой обычный вопрос Псих усмехнулся. – Знаешь, однажды она сказала, что я был не запланированным. Она была смышлённой, дважды на те же грабли лезть не стала, – сказанная фраза заставила парня безумно хихикнуть. И кажется, Псих только что нашёл ответ на свой давний вопрос "Почему она такая злая?". Ответ лежал у него в закаулках сознания. – А второе... У меня ещё был отец. Поверь мне, он был прекрасным человеком. Вот только... Не стало его несколько лет назад. Ещё одна почеркушка в блокноте Дока. – Что-нибудь ещё? – Знаешь, что я бы хотел сказать тебе? – Гоша посмотрел в голубоватые очки Дока, раздумывая, какова будет его реакция? – Что же? – Иногда мне кажется, а может и не кажется, что я готов пойти на преступление. –... – со стороны психотерапевта послышалось напряжение. –... Мне кажется, я догадываюсь, о чём ты. – Угу. Я бы, наверное, измывался бы над ней долго-долго... – Георгий мечтательно закрыл зелёные глаза. – Ворвался бы к ней в дом. Если она не выкинула вещи отца, так уж и быть, я смилуюсь над ней. – Но ты же ведь не- – Я не знаю. Никто не знает. * * *Уже ночь. Газовые шары в космосе горят, спутник Земли ярко отражает солнечные лучи. Космос чёрный, всепоглощающий. Но Гоше не до этого. Сейчас он настойчиво пытается вломиться в некогда родную квартиру. И когда ему всё же открыла хозяйка, его биологическая мать, захотев начать тираду о том, что её сын уж слишком поздно пришёл, он просто оттолкнул её от порога и зашёл. В его зелёных глазах плескалась злоба и обида, слепая ярость, придающая ему сил. – Если ты выкинула все его вещи, не надейся дожить до рассвета, – прошипел Геннадий, бросив испепеляющий взгляд на испуганную женщину. И верно, страх парализовал её. Невротик уже зашёл в спальню. Он открыл прикроватную тумбочку. В первом выдвижной ящеке были лишь личные документы. Псих яростно задвинул его. Во втором лишь деньги. Они не нужны. На это раз хлопок был громче. В третьем какие-то книжки. – НЕ ТО, НЕ ТО, НЕ ТО, – по ходу дела кричал парень. Он перепрыгнул по кровати ко второму. Тоже ничего. Он ринулся в шкафы, и в другие комнаты. Он уже серьёзно подумывал над убийством матери, заглядывая в один из шкафов. На удивление Психа. Непонятный мужик. Лишь в нижнем белье. Вот теперь невротик был во истину разгневанным. – ТЫ УЖЕ И ХАХАЛЕЙ СЮДА ТАЩИШЬ!? – голос его был схож с раскатом грома. В зелёных глазах сверкали молнии безумия. – Я ДУМАЛ, ЧТО ТЫ ХОТЯ БЫ СКУЧАЕШЬ ПО ОТЦУ, РАЗ НЕ ВПУСКАЕШЬ МЕНЯ ЗАБРАТЬ ЕГО ВЕЩИ, А ТЫ НАШЛА ЕМУ ЗАМЕНУ! НЕ ПРОШЛО И ПЯТИ ЛЕТ! Несколько секунд назад отошедшая от шока мать поспешила в комнату. Но узрев ситуацию, она не нашлась с ответом. – Да кто ты, мать твою, такой!? – осмелевшись, крикнул любовник. – Не твоё собачье дело, сукин ты сын! Псих обернулся на женщину. – Ты, наверное, ещё и все вещи отца выкинула, да? – прорычал сквозь стиснутые зубы невротик. – Почему тебе они так- – хотела спросить женщина, но её перебили: – ДА или НЕТ. Женщина нервно покосилась на один единственный шкафчик, не проверенный Гошей. Мать достала из него наручные часы и кинула их в сына. – Подавись ими. – Я ЗАТОЛКАЮ ИХ ТЕБЕ В ГЛОТКУ, ЕСЛИ ТЫ СКАЖЕШЬ ЕЩЁ ОДНО СЛОВО! – проорал невротик. Получив желаемое, псих покинул квартиру. – И всё же, кто этот чёкнутый? – Мой сын, – обречённо вздохнула мать. * * *Этой ночью Гоша лишь вглядывался в часы и вспоминал отца до рассвета. Надо будет проведаться к нему. И на следующий сеанс Псих пришёл с наручными часами.