Боль от разбитого сердца

      Мерриль сидела, свернувшись в клубок на кровати. Глаза опухли от слёз, травы засохли неубранными.       — Ты должна поесть, – Марион поставила миску с похлёбкой. – Третий день уже...       Марион сама была на пике напряжения. Брат не разговаривал с ней, тая обиду за то, что она не взяла его в экспедицию на Глубинные тропы, где они надеялись найти золото и разбогатеть. Нашли они только проблемы, предательства, ну, чего уж таить, немного золота. Карвер сухо и редко общался с мамой, а дяди и сестры для него будто вообще не стало. И вот что было с ним делать?       — Зачем? – Мерриль подняла покрасневшие глаза. – Он выбрал. Он выбрал не меня.       — Мерриль, малышка, ты не обязана умирать с голодухи из-за моего непутёвого тупого брата.       — Он не тупой! Он хороший. Ох! За что он так со мной?       Стук в дверь прервал их разговор. На пороге стоял Фенрис.       — Привет. Хоук, я искал тебя для...       Эльф замер у входа, заметив происходящее. Он медленно закрыл входную дверь и обернулся к девушкам.       — Что случилось?       Марион коротко рассказала о решении Карвера. Фенрис нахмурился:       — И ты думаешь, что он предал тебя?       — А разве нет? – всхлипнула Мерриль.       — Он пытается защитить тебя. Глупо, неуклюже, но... – Фенрис сел рядом. – Поговори с ним. Выслушай. Потом решишь.       — Он прав, – Марион погладила Мерриль по голове. – Карвер бывает идиотом, но он любит тебя.       — А если... – Мерриль зевнула, усталость брала своё.       — Сначала поспи, – Фенрис накинул на неё одеяло. – Потом разберёшься.       Они сидели вместе, пока Мерриль не уснула.

***

      Карвер ждал у дерева в эльфинаже, нервно теребя ворот храмовничьей формы. В руках – вереск, её любимый. Мерриль появилась вскоре, выглядела как тень: словно потемневшая, исхудавшая и исстрадавшаяся. Остановилась в нескольких шагах.       — Прости, – выдохнул он. – Я должен был сказать тебе. Спросить. Я... я всё испортил.       — Да.       — Но я люблю тебя, – он шагнул ближе. – И я найду способ защитить тебя, не предавая.       — Как?       — Изнутри. Я буду знать об облавах. Смогу предупреждать. Отводить подозрения.       Она подняла глаза:       — Это опасно.       — Ты стоишь того.       Они встречались в сумерках. У старого дерева, в заброшенных переулках, иногда – в её доме, когда он мог отлучиться с дежурства.       — Рыцарь-капитан что-то подозревает, – шептал он, целуя её ладони.       — Тогда не приходи.       — Не могу.       Она учила его эльфийскому. Он рассказывал храмовничьи сплетни. Они строили планы о будущем, где не нужно прятаться. Иногда он приносил записки от Марион. Иногда – предупреждения об облавах. Всегда – любовь, спрятанную под бронёй долга.