Долг и любовь

      Ночной эльфинаж был особенно опасен: узкие улочки тонули во мраке, а стража сюда почти не заглядывала. Но высокая фигура в храмовничьей броне уверенно двигалась в темноте. Карвер знал этот путь наизусть.       Он постучал условным стуком – три коротких, один длинный. Дверь приоткрылась, выпуская полоску света.       — Ма веналин! – Мерриль втянула его внутрь. – Я не ждала тебя сегодня.       — Завтра будет рейд, – он говорил тихо, снимая шлем. – Храмовники ищут отступников. Мередит считает, что их прячут в эльфинаже.       Мерриль побледнела:       — В доме хахрена живёт маленькая девочка. Она недавно проявила магию...       — Знаю, – Карвер достал из сумки склянки с лекарствами. – Передай целителям. И предупреди хахрена – пусть спрячет девочку.       — Ты рискуешь, – она коснулась его щеки. – Если узнают...       — Не узнают.       В тишине было слышно, как капает вода на улице. В доме теперь не капало, Карвер починил крышу. Хоук притянул Мерриль к себе, вдыхая запах трав от её волос.       — Иногда я думаю... – начала она.       — Не надо, – он знал, о чём она. О его выборе стать храмовником. О том, как это их разделило.       — Но если бы ты не был храмовником...       — Тогда я не мог бы защищать тебя.       Она подняла голову, в глазах блестели слёзы:       — Но это так опасно. Ради меня...       — Не только ради тебя, – он вытер слезу с её щеки. – Ради всего, во что мы верим. В мир, где не важно, кто ты – эльф, человек, маг...       Снаружи послышались шаги патруля. Карвер напрягся, но они прошли мимо.       — Мне пора, – он неохотно отстранился. – Завтра держитесь подальше от западной части эльфинажа. Там будут искать особенно тщательно.       — Будь осторожен, – она привстала на цыпочки, целуя его. – Создатель, храни тебя.       — И твои боги пусть хранят тебя, – улыбнулся он.       Выскользнув за дверь, Карвер растворился в ночи. Храмовник, защищающий магов. Человек, любящий эльфийку. Сын благородной семьи, выбравший долг вместо гордости. Он знал, рано или поздно придётся заплатить за свой выбор. Но пока у него была возможность что-то менять, он не собирался отступать.

***

      Засада поджидала их у Расколотой горы. Бандиты выскочили из-за камней, окружая маленький отряд. Марион автоматически встала спиной к Фенрису, они уже привыкли прикрывать друг друга в бою.       Марион развернулась, выставляя барьер. Её магия пульсировала в такт с его татуировками, создавая странный резонанс. Она чувствовала его движения, не видя.       Бандит прорвался справа. Фенрис среагировал мгновенно – его фазовый переход оставил в воздухе голубое свечение. Раньше Марион вздрагивала, когда он проходил сквозь её заклинания. Теперь она научилась чувствовать его перемещения, подстраивать магию под его ритм боя.       Когда всё закончилось, они остались одни; Варрик отправился проверить тела, Изабелла искала добычу.       — Ты ранена, – Фенрис коснулся её плеча. Рукав был разорван, кровь сочилась из пореза.       — Царапина, как всегда. Я никогда не научусь быть осторожной, – она поморщилась. – У тебя тоже рана.       Его бровь была рассечена, кровь стекала по виску. Марион потянулась к ране, но остановилась, помня его неприязнь к магии.       — Можно? – спросила она осторожно.       Он помедлил мгновение, затем кивнул. Её пальцы засветились целительной магией. Татуировки отозвались мягким сиянием, не отторгая, а принимая её силу.       — Странно, – пробормотал он. – Обычно от магии я чувствую... жжение. А сейчас не почувствовал.       — Может, дело в доверии? – она убрала прядь волос с его лба, осматривая затягивающуюся рану.       — Может, – он поймал её руку. – А может, в том, что это ты.       Они замерли, глядя друг на друга. Его пальцы всё ещё сжимали её запястье, там, где бился пульс. Марион чувствовала, как их магия – его лириум и её сила – переплетаются.       — Эй, милашки! – крик Изабеллы заставил их отпрянуть друг от друга. – Идите сюда, мы нашли что-то интересное!