Глава 1. Вновь обретенная надежда

«Не все люди созданы равными». В одном мире именно это предложение определяет его. В этом мире он приобретает мощную причуду и становится величайшим героем в мире. Но этот мир не тот. В этом мире это предложение – не что иное, как предложение. Это не что иное, как мимолётные слова в постоянном потоке сознания, которые становятся чем-то более глубоким смыслом только в том случае, если он этого желает. В этом мире эти слова почти ничего не меняют. Так уж получилось, что это небольшое изменение, которое они сделали, изменило все. Мидория Изуку узнал правду обо всем этом, когда впервые получил свою причуду, «Порез Бумагой». Для него это был обычный день: играть с Каччаном в детском саду, гадать, когда у него появится причуда после того, как он увидит классную причуду Каччана, и делать заметки в блокноте. Они были грязными и почти непригодными для чтения, но они принадлежали ему. Никто не мог их у него отнять. Он обнаружил свою причуду, когда потянулся за оранжевой ручкой, чтобы записать больше о причуде Каччана. Но... — А! — Ручка выскользнула из его пальцев и покатилась под стол. Не давая себе отчаиваться, он встал со своего места и пополз за ней. Но вместо яркой оранжевой ручки он нашел сложенный лист бумаги. Смущённый и немного обеспокоенный тем, что он случайно вырвал страницу из блокнота, он схватил лист бумаги и выполз обратно. Под окном он рассматривал бумагу, прежде чем открыть ее. Он двигался осторожно. Малейшая слеза могла испортить его записи. Когда бумага раскрылась, он ахнул, и ручка с мягким стуком упала ему в руки. — О? Мидория-кун, почему ты на полу? — Его сэнсэй опустился на колени рядом с ним. Изуку обернулся с зубастой улыбкой на лице. — Сэнсэй! Кажется, у меня есть своя причуда!

***

«Не все люди созданы равными?» Кабинет врача был белым и слегка холодным. Он ждал возвращения доктора, болтая ногой вверх и вниз, а глаза бегали вокруг того места, где он сидел на неудобном стуле. Мидория Инко, мама, сидела рядом с ним, положив обе руки на колени и не сводя глаз с двери. Ни один из них не проронил ни слова, слишком взволнованный, чтобы даже осмелиться открыть рот. Дверь открылась, и доктор вошёл внутрь с улыбкой на лице. — Что ж, Мидория-кун, Мидория-сан, результаты положительные. Мидория-кун наконец-то получил свою причуду! Семья расплакалась. Они беспокоились, что Изуку будет лишён причуд, но это доказало, что они ошибались. Доктор показал им несколько графиков, и Инко задала ему некоторые вопросы, но всё это исчезло для Изуку. Он сел на стул, буквально вибрируя от волнения, желая рассказать Каччану, что он получил свою причуду. Он хотел как можно скорее вернуться домой, чтобы начать тренировать свою причуду и стать сильным и могущественным героем, достойным идти рядом с Каччаном. То, что доктор сказал дальше, привлекло его внимание. — На данный момент мы дали этой причуде название «Порез Бумагой», по понятным причинам. Тем не менее, причуда будет продолжать развиваться и расти по мере взросления. Рекомендуется, чтобы он опробовал свою причуду дома, чтобы почувствовать её и свести к минимуму вероятность причинить себе вред, но не тренируйтесь на публике, иначе вы получите предупреждение. Слишком много семей пренебрегают этим законом, и мне бы очень не хотелось, чтобы вы стали одной из них. Он посмотрел на них поверх очков, глядя глубоко в душу Изуку, чтобы убедиться, что тот понял. Он энергично кивнул. — Если причуда будет развиваться слишком сильно, то вам придётся обновить её в реестре причуд и проверить её. Небольшие изменения дают больше свободы, поэтому не стоит этим пользоваться. В противном случае, если ни от кого из вас больше не поступит вопросов, я пожелаю вам обоим очень приятного дня. Они поблагодарили врача и выехали из больницы за победным мороженым. Они взяли по шарику ванили и фисташки, прежде чем отправиться домой, чтобы позвонить папе и сообщить новости.

***

«Все люди созданы равными?» Изуку сидел в своей комнате, экспериментируя со своей причудой, пока его родители болтали внизу. — Хисаши, прежде чем ты что-то спросишь, мне нужно, чтобы ты знал, что Изуку на все сто процентов твой, — сказала Инко. Она продолжила, прежде чем Хисаши успел открыть рот. — Я знаю, что его причуда не похожа на наши, но я обещаю, что была верна тебе! И если ты не принимаешь это... — Инко, — перебил её Хисаши. — У него буквально мои веснушки. Конечно, я знаю, что он мой сын. Это наша визитная карточка, понимаешь? Он указывает на свои веснушки. Инко прикусила губу, всё ещё беспокоясь, что у Хисаши есть какие-то сомнения. Он вздохнул, как будто читал её мысли, и быстро улыбнулся. — Его причуда похожа на причуду моего двоюродного брата, — объяснил он. — Вместо того, чтобы складывать вещи в бумагу, он мог превращать вещи в бумагу. Должно быть, я передал этот ген Изуку. Такие вещи случаются, но довольно редко. Инко вздохнула и позволила себе расслабиться, прежде чем лихорадочно извиниться за то, что предположила такое о Хисаши. Он рассмеялся и отмахнулся от её извинений. Затем разговор перешел на работу Хисаши, когда он взволнованно рассказал ей о своем новом коллеге, у которого была такая увлекательная причуда, и Инко, ты должна была видеть...! Тем временем Изуку сидел за своим столом, перекатывая одну из своих ручек туда-сюда между бумагой, позволяя себе быть абсолютно очарованным своей собственной причудой («своей собственной причудой!»). Он использовал одну из своих любимых ручек. Она была в тематике Всемогущего и загоралась при включении, а знакомое «Я здесь!» эхом разносилось по комнате. Заметки о его причуде могут подождать; Прямо сейчас всё, что он хочет сделать, это позволить себе чувствовать. Его причуда не заставляла его чувствовать себя по-другому; ни покалывания на кончиках пальцев, ни тёплых ладоней, ничего, что указывало бы на то, что он использовал свою причуду. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что у него нет причуды. Но он знает, и у него есть причуда! Ручка, которая превратилась в лист бумаги в тот момент, когда он прикоснулся к ней и подумал о том, чтобы превратить её в бумагу, является достаточным доказательством. Когда он разворачивает бумагу и она возвращается обратно, только усиливает это. Наконец-то у него появилась причуда! После долгого ожидания и тоски он её получил! И это так круто! Он может начать плакать. Забудьте, он уже плачет. День в его комнате подходит к концу, когда он засыпает за столом, сложив руки под головой с накинутым на плечи одеялом (спасибо маме), чтобы не простудиться. Завтра будет новый день, и Изуку был полон решимости извлечь из него максимум пользы. Наконец, он может стать героем вместе с Каччаном. Но... пока он будет спать.

***

«Все люди созданы равными.» — Какая отвратительная причуда! Каччан рассмеялся над ним, выпустив несколько взрывов из его рук. В этом возрасте эти взрывы — это просто искры и дым, больше лай, чем укус, но для пары маленьких детей они были ужасающими и многообещающими. Изуку отказался отступить, желая доказать, что он не прав. — Неа! Моя причуда правда крутая! Я могу облегчить вес вещей и тем самым переносить их! Чтобы доказать свою точку зрения, он вытащил лист бумаги и распутал его, позволив одной из своих ручек выпасть. К его радости, Каччан ухмыльнулся и сделал шаг ближе. — Вау, Изуку, ты прав! Твоя причуда такая крутая! Дай мне взглянуть на бумагу. Он подпрыгнул на месте и дал ему бумагу с ручкой внутри, с которой он экспериментировал вчера. Он взял её и внимательно посмотрел на бумагу. Затем он руку вперёд и дал волю своей причуде. Бумага мгновенно вспыхнула и сгорела. Почерневшие обрывки быстро унесло ветром, и Каччан с ухмылкой опустил руку. Изуку мог только смотреть на своего друга. Его рот был открыт, он был слишком потрясён, чтобы плакать или двигаться, в то время как остальные его друзья смеялись над ним. — Видишь, Деку? — Каччан усмехнулся, прежде чем объяснить причину этого прозвища. — Кроме того, твоя причуда совершенно бесполезна! Она так легко может сломаться! Как ты можешь стать героем, если твоя причуда хороша только для того, чтобы ломать вещи? — Это неправда! — закричал Мидория, не обращая внимания на голос, который говорил, что Каччан, должно быть, прав, потому что это Каччан.  — Я могу сохранить вещи в безопасности и принести много вещей в бой, Каччан! Я тоже могу быть героем! — О да? — Он усмехнулся и скрестил руки на груди, нависая над Изуку с ухмылкой. — Ты не можешь быть героем с бесполезной причудой, глупый. Как ты можешь стать героем, когда твоя причуда тебе даже не поможет! — Я же говорил тебе, Каччан! — Он закричал. — Я могу взять с собой предметы поддержки или сохранить ценные вещи в безопасности! Я МОГУ быть героем! Каччан закатил глаза. — Ты превращаешь вещи в бумагу. Это совсем не круто. — Со временем она будет становиться сильнее. Я могу и стану героем, и я докажу тебе, что ты ошибаешься! Каччан протянул руку вперед и схватил Изуку за рубашку. Он притянул его ближе, не обращая внимания на одобрительные возгласы окружающих и крики Изуку отпустить его, стиснув зубы и глядя прямо на него. — Послушай, Деку. Ты никогда не станешь героем. Твоя причуда слаба, и ты слаб. Засунь это в свой толстый череп и сдайся, чтобы позволить настоящим героям проложить свой путь! Он оттолкнул его взрывом в придачу. Жар легко опалил его рубашку, пока на боку не появилась прожжённая дыра. Пламя облизывало его кожу и делало её воспалённой и покрытой волдырями. Изуку глубоко вздохнул и закричал, упав на землю и заплакав. Он схватился за рану, чтобы защитить её, но отпустил её, так как она стала болеть сильнее. Каччан посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Его плечи дрожали, когда он тяжело дышал, прежде чем развернуться и убежать, по-видимому, чтобы найти учителя. Остальные их друзья взглянули на Мидорию, который свернулся клубком на земле, прежде чем закричать вслед Каччану и убежать. Изуку плакал про себя пару минут, корчась на земле, прежде чем до него донеслись стремительные шаги. Обеспокоенные руки потянулись к нему, прежде чем всё потемнело.

***

«Все люди созданы равными». Не позволяйте никому утверждать обратное. Ценность человека определяется не тем, кто он есть, а тем, что он делает. До тех пор, пока кто-то старается изо всех сил или исправляет то, что он сделал неправильно, всё будет хорошо. Потому что все люди созданы равными. Просто очень жаль, что не все это понимают.

***

Много лет спустя тот ожог был лишь слабым воспоминанием среди многих других ожогов и порезов. Деку, которому сейчас тринадцать лет, сидел на кровати, скрестив руки на коленях, и смотрел в пол с затуманенным зрением. Его бедро пульсировало от последнего ожога, полученного от Каччана, но он не мог собраться с силами, чтобы пошевелиться. Мама работала допоздна и не возвращалась домой до раннего утра. Его желудок заурчал. Он потерял счёт времени, и теперь было уже слишком поздно есть. Его глаза горели, в горле пересохло, он чувствовал себя больным, но всё ещё не мог двигаться. Его разум был измучен смехом и поддразниваниями сверстников. Их голоса эхом отдавались внутри него и рассказывали ему обо всех причинах, почему он неудачник и почему все они были намного лучше его. Они сказали ему, что его причуда бесполезна и ни на что не годна. Часть его не согласилась, сильно застряв на идее, что он все еще может помогать людям со своей причудой. Но другая часть согласилась. Эта часть была больше и сильнее, отвратительнее другой. Она шептала ему, когда он был один, и душила его своими темными мыслями. Он не хотел ненавидеть свою причуду, потому что она была частью его самого. Но он уже ненавидел себя, так почему это имеет значение? Он судорожно вздохнул и развернулся. Он опустил глаза, выходя из спальни. Даже если он не будет есть полноценно, то полуночного перекуса должно быть достаточно. Они не держали в доме закуски, так как с деньгами было туго, поэтому он должен был пойти в ближайший магазин, чтобы что-то купить. Он не против гулять так поздно ночью. У него была луна для компании и уличные фонари, чтобы освещать ему путь. Если бы он сосредоточился, он мог бы опустошить свой разум и просто наслаждаться своей прогулкой. Он запер дверь и пошёл в сторону магазина. Прохладный воздух приятно ощущался на его ожогах, даже если они вызывали зуд от порезов на пальцах. Легкий ветерок подтолкнул его вперёд и заставил локоны упасть ему на глаза. Он начал убирать волосы, но в конце концов это было бесполезно, так как ветер снова вернул их на место. Медленно он позволил себе расслабиться, делая глубокие вдохи и опустошая свой разум. Он посмотрел на луну, наполовину скрытую за облаками и тускло освещённую огнями, и излил на неё мысленную благодарность. В те дни, когда у него никого не было, у него, по крайней мере, была луна. Она всегда была рядом, чтобы сопровождать его и успокаивать, когда дни становились слишком тяжёлыми, а сон отказывался приходить к нему. Он завернул за угол и увидел, как огни магазина освещают улицу. Он глубоко вздохнул, прежде чем толкнуть дверь. Он и усталый кассир поприветствовали друг друга, и он направился к стенду с закусками. Он был единственным покупателем в магазине, что никак не помогало его беспокойству. Не слишком ли много времени он тратил? Раздражал ли он кассира? Что, если он берёт последнюю вещь на складе, поэтому кассиру придётся пополнить её на случай, если кто-то ещё захочет это взять? Или что, если кассир не может это пополнить, и поэтому следующий человек не может получить то, что он хочет? Он начал подрагивать и схватил то, что находилось ближе и было в избытке. Он поспешил к кассиру и отдал ему всё, что взял. Он нервно теребил край рубашки, пока кассир сканировал товары, быстро вручил ему необходимое количество иен, и вышел из магазина со своими товарами, проклиная себя за то, что был странным, жутким и раздражающим, и— Он прислонился к ближайшей стене и стал хватать ртом воздух, сжимая рубашку, как спасательный круг. Его живот скрутило, и он посмотрел на то, что купил. Пачка данго и лапши быстрого приготовления. Что ж, могло быть и хуже. Он открыл данго и съел их по пути домой. Он отчаянно пытался не думать о своём взаимодействии с кассиром, но это просто повторило всё в его голове. Конечно, именно тогда чья-то рука схватила его и потащила в переулок. Он попытался выбраться из захвата, но был прижат к стене за плечи. Высокий мужчина с языками пламени вместо волос держал его за плечи, отбрасывая угли и обжигая ему щёки. Не было ничего такого, с чем Деку не мог бы справиться, столкнувшись с худшим со стороны Каччана. Ему хотелось, чтобы свет его волос привлёк кого-нибудь, кто мог бы ему помочь, но чувствовал, что это бесполезная мысль. — Ладно, парень, отдай мне все свои деньги, и ты не пострадаешь, — сказал мужчина. Деку покачал головой. — Я... — Ребёнок, я видел, как ты выходил из магазина, — усмехнулся он. — Я знаю, что у тебя есть деньги. — У меня не так много денег! Я потратил почти всё, — сказал он. — У меня осталось всего несколько иен! — Значит, у тебя что-то есть! Мужчина агрессивно потряс его за плечи, края его волос развевались в такт движениям и хлестали его по лицу, оставляя маленькие красные полоски обожжённой плоти вдоль щеки. — Всего пара монет! — закричал он и вцепился ногтями в руки мужчины. — Они ничего не стоят, клянусь! — И что? Отдай мне мои деньги! У каждого есть момент, когда они просто срываются. Это может быть слово, человек или просто ужасный день. Для Деку это были все три. То, что этот человек считал себя имеющим право на его деньги, было странно. Это были деньги Деку, а не мужчины! Он дышал быстро и тяжело, его тело дрожало. Он сунул руку в карман и схватил несколько иен, которые у него были. Используя свою причуду, он превратил монеты в пять отдельных листков бумаги и протянул их незнакомцу, подавив шипение, когда мужчина увидел препятствие. Он протянул мужчине бумаги. Он не выглядел так, будто ему было смешно. — Я использовал свою причуду на них! Он начал объяснять, когда пальцы мужчины впились ему в плечо. — Просто разверните бумагу, и вы получите монеты, клянусь! Чтобы доказать свою точку зрения, он так и сделал. Мужчина отпустил его плечи, чтобы схватить монету и бумажки. И Деку не упустил эту возможность. Он тут же ударил этого человека прямо в нос, и они оба закричали от боли. Его запястье пульсировало, но он проигнорировал боль. Он развернулся и выбежал из переулка обратно на главную улицу, прижимая пострадавшую руку к груди. Человек выругался и стремительно побежал за ним. Деку был быстр, но мужчина был немного быстрее. Если он хотел сбежать, то ему нужно было либо оторваться и спрятаться от него, либо нокаутировать. Вероятность того, что он оторвётся от него, была выше, чем вероятность того, что он нокаутирует его. Так; убегать и прятаться. Хорошо, что у него это неплохо получается. Он повернул направо, убегая всё дальше и дальше от магазина и своего дома. Он не может позволить парню узнать, где он живёт. Достаточно того, что он знает, как он выглядит! Он повернул ещё раз направо и использовал фонарный столб, чтобы помочь себе повернуть. Если бы он не весил так много, то, возможно, он мог бы использовать свою причуду и бросить его в парня. Тем не менее, реальность не равна вымыслу, хотя вымысел влияет на реальность. Он повернул влево и едва успел увернуться от приближающихся рук. Ну, может быть, если бы он перестал думать о ненужных вещах и сосредоточился на бегстве, то, может быть, он бы уже оторвался от парня! На земле, чуть впереди него, лежала крышка люка. И вдруг, вот так, ему пришла в голову плохая, ужасная, никуда не годная идея. Но плохая идея лучше, чем её отсутствие, так что, может быть, ему всё равно стоит действовать? Деку подбежал к люку, надавливая на него пальцами, и прыгнул на четвереньках через дыру. Мужчина был слишком близко, чтобы среагировать, и с криком упал, когда он схватил бумагу. Он заглянул в дыру. Мужчина задыхался, хватая ртом воздух на водяной земле, но, казалось, не слишком пострадал. Он послал на него смертельный взгляд, и Деку тут же развернул бумагу и вернул крышку на место. Однако это не задержало бы его надолго, и ему нужно было действовать быстро. То, что он сделал, привело бы в ярость многих людей, в том числе и его, поскольку он нарушил закон, чтобы спасти себя. Он пришёл домой за несколько мгновений до мамы, но он крепко спал, когда она проверила его. Впервые за долгое время Деку удалось спокойно заснуть. Жаль, что это было всего на два часа.

***

В школе его последнее приключение было единственным, о чём говорили. Люди, очевидно, не знали, что это он; он не пришёл бы им в голову, даже если бы он был главным подозреваемым. Не то, чтобы он был преступником, конечно, нет, но технически он является преступником, потому что нарушил закон? Но, может быть, он больше похож на мелкого преступника, потому что технически это была самооборона? И на самом деле он не собирался нарушать закон! Так что всё должно быть в порядке. Тем не менее, каждый раз, когда один из его одноклассников упоминает «Стоп Знак», потому что тот заманил злодея, разыскиваемого за серию нападений, в люк с помощью знака «Стоп», его рука болит и сердцебиение зашкаливает. Не помогает и то, что Каччан по какой-то причине решил, что это идеальный способ подразнить его. — Видишь, Деку? Это то, что случилось с теми, кто не настолько силён, чтобы стать героем, прямо как ты. Они становятся мелкими линчевателями, делающими жалкие вещи. Если ты всё ещё зациклен на том, чтобы стать героем, помни, что лучшее, чем ты можешь быть — это линчеватель. Фальшивый герой. Потому что ты слишком слаб для другого. Деку сжал здоровую руку в кулак на коленях и уставился на стол. Было грязно: полустёртые сообщения, следы от ожогов и подпалин по краям, а на столе валялись крошки от ластика. Он не мог не улыбнуться. — Ты это имеешь в виду, Каччан? — прошептал он. — Что, если я стану достаточно сильным, то я смогу стать героем? Каччан над чем-то усмехнулся и положил ещё одну дымящуюся руку на стол, но Деку не смог перестать ёрзать. Каччан сказал, что если он станет достаточно сильным, то сможет стать героем! Всё, что ему нужно делать, это тренироваться. И раз уж он сказал, что линчеватели, по сути, являются героями, то это было бы хорошей отправной точкой, не так ли? Наверное, ему не стоит с головой бросаться в эту идею. Он должен сохранять спокойствие и больше думать об этом. В конце концов, самосуд был вне закона. Но он уже нарушил закон. То есть технически он уже преступник? Мелкий преступник, конечно, но он всё равно преступник. Поскольку он уже сделал шаг в уголовную жизнь, оставшаяся часть пути не должна быть такой сложной. А быть линчевателем — это просто быть незаконным героем, и он на самом деле не совершает никаких ужасных преступлений и не причиняет вреда людям! Так что, может быть, просто может быть, всё будет хорошо? Если ему удастся помочь хотя бы одному человеку, то с ним всё будет в порядке. Вероятно, ему стоит подумать о костюме и имени или даже о каком-нибудь оружии, которое можно взять с собой. Он не хочет, чтобы кто-то связывал его с линчевателем «Стоп Знак», поэтому он не должен использовать знаки «Стоп». Или что-то ещё, что принадлежит правительству. И большинство видов оружия, потому что он не умеет им пользоваться. Это серьёзно ограничивает его возможности. Деку медленно сжал свою больную руку в кулак, и на его щеках появилась ухмылка. Он не мог дождаться! Впервые за долгое время он почувствовал себя взволнованным чем-то. Впервые за долгое время у него появилась реальная надежда стать героем.