Глава 30. Даже в Рождество не безопасно.

Деку проснулся от сладкого запаха горячего шоколада и ирисок, витавшего в воздухе. Он приоткрыл один глаз, потянулся и, спотыкаясь, спустился вниз. Он все еще был сонным, но волнение от возможности выразить свою благодарность маме пересилило все остальные чувства. Вчера у него едва хватило времени, чтобы вернуть все вещи, которые он у нее забрал (ну, не все), и когда она пришла проведать его, он спрятался под одеялом, зажав себе рот руками, чтобы заглушить дыхание. Теперь вся эта усталость не имела значения. Было Рождество, и он хотел подарить ей подарок как можно скорее! Это произойдет где-то поздно ночью. Традиция, как-никак. Мама стояла на кухне, тихо напевая себе под нос, пока готовила. Он, конечно же, чувствовал запах ирисок и горячего шоколада, а также овсянки и имбирных пряников. Рождество! Как же это волнительно; от одной улыбки у него уже болели щеки. –Доброе утро, Зуку!– Она повернулась и крепко обняла его. Он растаял в ее объятиях и что-то пробормотал в ответ. Она снова отпустила его слишком рано, чтобы помешать карамель в кастрюле. –Я почти закончила готовить. Каша будет готова с минуты на минуту, так что пожалуйста, накрой на стол? Он кивнул и накрыл стол. Они не будут спешить с завтраком, но не настолько, чтобы пропустить обед или ужин. Вероятно, они будут печь до обеда, а потом прижмутся друг к другу и посмотрят фильм. Он улыбнулся, но тут же его настроение испортилось. Если только маму снова не вызовут на работу... Он покачал головой. Нет, этого не произойдет! Сегодня Рождество, и она заслуживает отдыха! Поэтому он сделает сегодня все, что в его силах, чтобы ей не пришлось за него волноваться. Он прикусил губу и слишком резко поставил тарелку. Он и так уже достаточно ее напугал... Он не мог быть хорошим ребенком по отношению к ней. По крайней мере, он знал, чего пожелать на Новый год. Мама быстро вышла из кухни, держа в руках кастрюлю с дымящейся кашей. От неё сильно пахло корицей. Он улыбнулся и сел, подпрыгивая от волнения. Наконец-то! Целый день, когда они вдвоём, и он сможет показать ей, как сильно он ее ценит? Это было как сбывшаяся мечта! Он положил себе немного, болтая с мамой о планах на сегодня. Казалось, всё пройдёт как обычно, хотя тётя пригласила их двоих пообедать с семьёй Бакуго вместо обычного ужина. Отлично, тогда он сможет подарить Каччану подарок пораньше. Он держал свои планы на день в секрете, даже не сказав ей, что купил ей подарок. Он взял еще немного каши. Мама нахмурилась. –Это все, что ты собираешься съесть? Деку посмотрел на свою тарелку. Еды было больше, чем обычно. –Я просто не хочу объесться до отвала на завтрак! — улыбнулся он. –Лучше я поем побольше с Каччаном. Ее хмурое выражение лица не исчезло, но она кивнула, сжав губы. После этого они сидели в напряжённом молчании. Слышался лишь звон ложек о тарелки. В желудке у него осел камень, и его тошнило. Закончив есть, он поблагодарил её за еду и, оставив тарелку в раковине, пошёл в свою комнату переодеться и начать день. Глаза его горели, но улыбка оставалась неизменной. «Я не испорчу этот день маме! Она много работала ради этого, и я не расстрою её!» Он схватил красную одежду, подходящую к рождественской тематике, и пошёл в ванную, чтобы быстро принять душ. Каччан всегда жаловался на то, что от него плохо пахнет. Однако, снимая рубашку, он случайно взглянул в зеркало. Он замер. Он избегал их, на самом деле не желая смотреть на себя больше, чем ему приходилось, но это... Он почти видел свои рёбра. Он был бледным, намного бледнее, чем обычно, но на щеках было достаточно жира, чтобы никто не замечал. Шрамы привлекали к себе большую часть внимания, особенно тот, что у щеки, поэтому никто, кроме мамы, этого не заметил. Он выглядел больным. Он резко вдохнул и повернул голову в сторону. Неудивительно, что она так волновалась... Вот что бывает, когда мало ешь. Он опустил взгляд на кулаки и крепко сжал ими рубашку. Неужели он действительно так выглядит? Или ему просто так кажется? В глубине души он знал ответ. Он знал, что ел недостаточно, лишь легкий завтрак и изредка обед. Ему нужно было есть больше; как же он мог стать сильнее, если у него не было для этого достаточной мышечной массы? Отвернувшись от зеркала, он полностью разделся и вошёл в душ, уменьшив напор тёплой воды до минимума. Ему нужно было больше есть. Ему действительно нужно было больше есть. Если он потеряет сознание из-за недостатка пищи, это ему ничем не поможет. Представьте, что он сражается с преступником, тот наносит ему хороший удар, и он просто падает. Или теряет сознание перед Каччаном! Он вздрогнул. Нет, это совсем нехорошо... Ему, наверное, стоит хотя бы начать есть свой обед... Каччан стал странно на него смотреть и избегать во время обеда, крича, что они не друзья (что было правдой!! Они были ЛУЧШИМИ друзьями!), и что он должен перестать давать ему свой обед. Он даже Статика почти каждую ночь не мог найти... Мамина стряпня пропадала чаще, чем что-либо еще. Но она давала ему столько еды, что он никак не мог все съесть! Он прикусил губу и закрыл глаза, вода легко стекала по его лицу. Он затаил дыхание. Ему нужно было поговорить с мамой. Он не мог это от неё скрывать; он уже достаточно ей лгал! Он совсем не хотел, чтобы всё так обернулось! Он просто не был настолько голоден и слишком уставшим, он просто хотел сэкономить время, и не было смысла есть, если это только вызовет у него тошноту, и он не хотел волновать маму, но он уже всё испортил, так что ему нужно было с этим разобраться. Он ахнул, и вода попала ему в горло. Это вызвало у него приступ кашля, и он выключил воду, чтобы отдышаться. Он вздрогнул и схватился за горло. Идиот. О чём он вообще думал?! О нет, неважно, он ни о чем не думал. Вот это сюрприз. Поморщившись, Деку вышел из душа и быстро оделся, стараясь как можно реже смотреть в зеркало. Ему нужно было поговорить с мамой, но сейчас он не мог этого сделать. Сегодня Рождество, день, посвященный этому и счастью! Он наконец-то сможет осчастливить её, и он не мог испортить ей этот день! Он расскажет ей позже. Обязательно. Он не будет откладывать это на потом, а потом «забывать», не в этот раз. Если бы она узнала, что он ей ничего не сказал... Она, вероятно, больше никогда бы ему не доверяла. Он знал, что так и будет. (Удивительно, насколько сильно она ему доверяла после того, что он сделал). Мама расхаживала перед ванной, сжимая пальцы. Она обернулась и опустила руку, когда он вышел. –Изуку, ты в порядке?! Я слышала кашель, и он звучал не очень хорошо...! –Мама, я в порядке! — быстро прохрипел он. Это нисколько не улучшило ситуацию. –Мне случайно попала вода в горло. –Как ты... –Она нахмурилась, но потом покачала головой. –Ты уверен, что с тобой все в порядке, малыш?–Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу и ахнула.– Ты холодный! Почему ты холодный? Он моргнул и слегка наклонил голову в сторону. –Я принял душ с холодной водой. –Т-ты... принимал душ... холодной водой? Зимой? Теперь, когда она произнесла это вслух, это звучало не очень умно. –Я... я в порядке, мама! Просто... я не очень люблю горячий душ, и я подумал, что раз мы будем дома большую часть дня, это будет не так уж плохо? Я, э-э, клянусь, я не заболею. А если заболею, то сразу же тебе сообщу! Последнюю часть он добавил как бы между прочим, еще свежи были воспоминания о том, как он в прошлый раз заболел и какие последствия это ей принесло. Она дрожащим голосом вздохнула, сложила руки вместе и поднесла их к лицу. Брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, но она все же кивнула. –Х-хорошо, я тебе верю. Пожалуйста, скажи мне, если что-то не так. Он посмотрел ей в глаза и кивнул. Она опустила плечи, и на ее губах появилась легкая улыбка. –Хорошо. Я сейчас оденусь, а потом мы пойдем к Каччану, ладно? Он улыбнулся и кивнул. Она ушла, и он побежал в свою спальню за подарком для Каччана. Он аккуратно завернул его, стараясь не тратить лишнюю бумагу. Он порылся по дому в поисках хорошей обёрточной бумаги и нашел то, чего едва хватило. Поэтому он особенно бережно относится к подаркам для Каччана и мамы. Однако он не стал бы приносить её подарок в дом Каччана. Она получит свой позже, когда он получит свой. Так... и будет, верно? Раньше они никогда не приносили его подарки в дом Каччана, и Каччан тоже не приносил свои подарки. Но что, если сегодня всё будет иначе? Что, если он случайно расстроит маму, потому что не принёс её подарок с собой в дом Каччана? Он не мог носить его с собой «на всякий случай»; ему нужно было знать. Он прикусил губу и посмотрел на её подарок. Он... собирался рискнуть оставить его здесь. Если всё действительно обернётся худшим из возможных последствий, он сможет сбежать домой, забрать подарок и умолять её о прощении. Он вышел из комнаты с бешено бьющимся сердцем и горящими глазами. Мама закончила работу вскоре после этого, поэтому они вдвоем оделись и отправились к Каччану. На их плечи и волосы падал мягкий снег, но они лишь смеялись и отряхивались. Они немного взволнованно обсуждали предстоящий день и свои планы. Посмотрят ли они дома документальный фильм о Всемогущем или рождественский фильм, будет ли помадка в порядке после долгого стояния в холодильнике, не слишком ли поздно или можно будет съесть что-нибудь сладкое во время фильма, и так далее. Большинство разговоров вызывали у мамы смех, и она оставляла это на его усмотрение, но когда они заговорили о сладостях, она отмахнулась от него и с улыбкой и подмигиванием сказала: –Посмотрим, что будет. Он задрожал на месте, едва дождавшись конца дня и желая, чтобы он тянулся как можно медленнее, но промолчал. Однако улыбка не сходила с его лица. Она становилась все шире по мере приближения к дому Каччана. Дом Каччана был немного больше его собственного и был украшен рождественскими гирляндами с головы до ног. Он увидел дядю Масару в окне и слегка помахал ему рукой. Несмотря на то, что иней начал подниматься по окну, он увидел, как тот улыбнулся и помахал ему в ответ. Через несколько мгновений, когда они подходили к входной двери, она распахнулась и со свистом ударилась о стену. Тётя Мицуки была в шапке Санты и платье в тон, и с широкой улыбкой на лице. –ИНКО-ЧАН! ИЗУ-КУН! Она шагнула вперед, не обращая внимания на снег, и обняла их двоих. Она крепко прижала их к себе, но Деку было все равно. Он просто обнял ее в ответ, как смог. Она затащила их двоих внутрь, а затем убежала, чтобы позвать Каччана, оставив их раздеваться и счищать как можно больше снега. Они обменялись взглядами, посмотрели на покрытый ими снегом пол и рассмеялись. В доме Каччана было тепло благодаря потрескивающему в гостиной камину. Напряжение спало, и он тут же упрекнул себя за излишнюю напряженность. Он был еще совсем подростком, из-за чего ему было переживать?! До них донёсся запах горячего шоколада, и дядя Масару вышел из кухни, держа в руках две дымящиеся кружки. –С Рождеством! –С Рождеством! — Деку взял кружку и поднёс её к губам. Шоколад был достаточно холодным, чтобы не обжечь язык сразу, но всё же довольно горячим. Это был насыщенный шоколад, такого хорошего качества, от которого он всегда чувствовал себя крысой, которая принимает всё их гостеприимство и ничего не отдаёт взамен. Однако сегодня все изменилось. Он принес подарки не только Каччану. –О! Как мило! Спасибо, Масару-кун. Мама вошла в гостиную, а Деку следовал за ней по пятам. Просторная комната была оформлена в светлых, нейтральных тонах, хотя повсюду были рождественские украшения. В углу комнаты стояла украшенная елка, достаточно высокая, чтобы доставать до потолка. Он восхитился этим зрелищем. Представьте, иметь свою собственную ёлку... Она даже пахла сосной — неужели это настоящая елка? Под ёлкой лежала стопка подарков, все блестящие и красочные. Треск привел его к камину, где висели чулки, наполненные конфетами. –Надеюсь, не слишком сладко? — спросил дядя. Деку на секунду вспомнил, о чём они говорили, и они с мамой покачали головами. Ничто не может быть слишком сладким, особенно если ты и так не ешь много сладостей. Сверху послышался грохот и крики. Мама взглянула на лестницу и нахмурилась. Деку просто смотрел в свою кружку, помешивая шоколад. Дядя Масару вздохнул. –Это просто Кацуки. Мицуки пытается поговорить с ним о его поведении, но ничего не получается. –Это очень печально, — сказала она. — Можем ли мы чем-нибудь помочь? Он покачал головой. –Нет, я так не думаю. –Он отпил из своей кружки и посмотрел на Деку. –Я понимаю, что это много, но ты заметил что-нибудь в школе? Мы просто не можем понять, почему он всё время такой злой. Он нахмурился, глядя в чашку, и сделал ещё один глоток. Ему хотелось, чтобы напиток был горячее. Вспоминать школьные годы ему обычно не доставляло удовольствия, но если бы это было ради Каччана, он бы с удовольствием это сделал. –В школе... всё было нормально, я бы сказал. Я... я имею в виду, я ничего странного в нём не заметил...? –Он моргнул, внезапно вспомнив двух одноклассников, с которыми Каччан общался. Когда один из них в шутку предположил, что они... «неразлучны»... друг с другом, что было совершенно не так, Каччан явно испытал отвращение при мысли о свиданиях с ним, что было вполне понятно, но он не мог злиться на них за это, потому что это было бы не в его характере, но, возможно, это как-то связано с ними..? –Хотя у него появились новые друзья из другого класса. Он... он выглядел немного злым на них... Не знаю почему... Извините. Дядя Масару кивнул и мягко улыбнулся. Деку улыбнулся в ответ, но тут же снова посмотрел на свою кружку, не заметив, как кулаки мамы сжались вокруг её собственной кружки. Единственными другими вариантами были либо то, что он находился под влиянием какой-то причуды (что было бы странно, ведь что можно получить от попытки напасть на Каччана? Гораздо выгоднее напасть на дядю или тётю, даже если об этом больно думать), либо то, что он просто по характеру более злой. Они были, по сути, подростками... Может, это просто естественно? Разве подростки по ТВ не всегда бывают капризными? Он не был уверен. –Всё в порядке, Изуку-кун. В любом случае, спасибо тебе. Деку прикусил губу, не поняв, о чем они говорили. Он был так поглощён своими мыслями, неужели он не мог просто... расслабиться или что-то в этом роде?! Он вел себя невежливо! Просто слушай, когда люди говорят, бесполезный идиот. Грохочущие шаги с лестницы заставили его выпрямиться и обернуться. Тётя спускалась вниз, как всегда, мягким шагом, в то время как Каччан, по сути, пытался разрушить лестницу, так сильно наступая на неё. Она широко улыбалась, хотя и немного самодовольно, а Каччан выглядел как обычно. Ему казалось, что она выиграла их спор. –Отлично! Наконец-то все собрались! –Она захлопала в ладоши. –Хотите обменяться подарками сейчас или позже? Деку пожал плечами, ему было всё равно, а Каччан громко фыркнул. Мама предложила сделать это сейчас, так как до ужина ещё далеко. По какой-то причине это полностью изменило настроение Каччана, он стал говорить более нейтральным тоном. Он немного выпрямился, больше не раздвигая ноги так широко, как мог, и пробормотал нейтральное согласие. Похоже, даже его можно было убедить идеей подарков. Тётя кивнула и подошла к огромной ёлке, доставая подарки. –Эти для тебя! –Она положила несколько из них Деку на колени, отчего он подпрыгнул и чуть не пролил напиток из кружки. –А эти для Инко-чан! – Мама тоже получила несколько, хотя и чуть меньше, чем он. –О! – воскликнул он и убрал кружку. –Э-э, спасибо! Но я... я не купил вам столько подарков... Я... я купил вам только по одному... Простите. Тётя рассмеялась и потрепала его по волосам. –Ах, ты нам подготовил подарки? Это так мило! –Она опустилась на колени перед ним и продолжила гораздо мягче: –Спасибо, Изуку. Мы не ожидали, что ты нам что-нибудь подаришь. Она выпрямилась и положила руку ему на голову, прислонившись к нему, как это иногда делал Каччан. –К тому же, какими бы мы были тётей и дядей, если бы расстроились из-за того, что получили «только» один подарок? –Она показала пальцами кавычки. –Всё, что ты нам подаришь, будет замечательно. Деку покраснел и спрятал лицо в ладонях, что-то бормоча себе под нос. Это, правда, рассмешило её, так что он посчитал это победой. Она слезла с него и села между дядей и Каччаном, обняв дядю за плечи и притянув Каччана к себе. Тот сопротивлялся, пока она, закатив глаза, не отпустила его и не позволила ему сесть одному в кресло. Дядя быстро переключился на другую тему. –Итак... Кто хочет начать первым? Мама кивнула Деку. Он сглотнул и начал осторожно разворачивать подарок, обернутый красно-белыми полосками. Каччан громко фыркнул, но ничего не сказал, когда тетя бросила на него взгляд. Деку не хотел портить совершенно целую бумагу. В конце концов, ее можно было бы использовать повторно. Бумага с приятным шуршанием отвалилась в сторону. Перед ним предстала блестящая белая коробка. У него перехватило дыхание, и он медленно снял крышку. Совершенно новая толстовка с изображением Всемогущего. В стиле его Золотого века. Красный, синий, белый, желтый — всё на месте! Он вытащил толстовку и подержал её перед собой, поворачивая взад и вперёд с восхищением в глазах. На капюшоне даже были два жёлтых кончика, похожих на волосы Всемогущего! –Эксклюзив от нашего бренда, — сказал дядя и улыбнулся. –Мы подумали, что тебе понравится стать одним из первых, кто ее наденет... –Да! — воскликнул он. Он покраснел, поняв, что перебил его. –Я... я имею в виду, да, пожалуйста. Спасибо вам обоим огромное! Это... я имею в виду... Тётя запрокинула голову и рассмеялась. –Вы с Кацуки можете быть одеты одинаково. У него есть костюм бронзового века. Думала сделать такой же для тебя, но Инко сказала, что этот костюм – твой любимый. Деку посмотрел на маму, которая слегка улыбнулась ему. –Это единственный подарок, который я знаю, что ты получишь. Всё остальное для меня тоже сюрприз. Глаза горели. Он отвёл взгляд, чтобы не привлекать к себе внимания, и кивнул. Почему все они были так добры к такому, как он? Он этого не заслуживал. –Ладно, Инко-чан, давай, твоя очередь! – воскликнула тётя. Мама засмеялась и тоже начала разворачивать свой подарок, не торопясь. Даже Каччан ждал почти терпеливо; его колено подпрыгивало вверх и вниз, но на этом всё и заканчивалось. Ему следовало принести ей подарок. Почему он этого не сделал? Теперь все подумают, что он был бесполезным сыном (каким он и был, но это не значит, что все должны были это знать), который не ценил всего, что она для него делала. Мама показала свой подарок: красивое темное пальто, которое доходило ниже колен. Оно выглядело таким мягким. Капюшон был покрыт белоснежным мехом, а на пальто были карманы. –Я видела то, что ты называешь курткой, Инко-чан, — отчитала тётя. –Я отказываюсь верить, что ты действительно носишь такую вещь. Она отмахнулась от нее смехом, но ничего не сказала. Ее лицо слегка покраснело, а кулаки крепко сжимали пальто. Деку сглотнул, но ничего не произнес. Бакуго ничего не знали. Остальная часть церемонии открытия подарков прошла аналогично. Деку получил ещё несколько вещей, связанных с Всемогущим или другими героями, например, коллекционные предметы или одежду, а также очень классные блокноты и ручки. –Для твоих записей о героях, — сказал дядя Масару и улыбнулся. Деку рассмеялся и почесал затылок. Они не знали... Мама получила не только одежду, но и инструменты для вязания и пряжу, коробку очень дорогих ножей и серебряное ожерелье. Затем настала очередь Бакуго. Поскольку они уже открыли все свои подарки до прихода Деку и мамы, открывать было особо нечего. Мама подарила тёте фотоальбом со времён учёбы в колледже и красивый флакон духов. Тётя расплакалась и бросилась на неё, чуть не сбросив их обоих со стула, на котором сидела мама. Дядя получил бутылку шампанского и шикарные часы, которые тут же надел на запястье. Оставался подарок Деку для них и Каччана. У него внутри всё скрутило. Понравится ли им? Наверное, они соврут и скажут, что нравится, но это не так, потому что можно найти гораздо лучшие вещи в любом другом месте, не в магазинах с хлипкими товарами. Он сжал кулаки, когда тётя разорвала упаковку подарка. «Это нехорошо, ей это не понравится, зачем я вообще подумал, что должен был ей это купить?» В поле зрения появилась легкая деревянная шкатулка с выгравированными предметами на природную тематику. У нее была золотая защелка, которую она откинула. Крышка открылась, и тихая мелодия наполнила комнату, сопровождая потрескивание огня. Внутри крышки было зеркало, а дно было покрыто мягкой коричневой тканью. Это была шкатулка для украшений, которую он случайно нашел, когда покупал маме подарок. Она странно контрастировала со светящимися палочками, которые он покупал раньше. –О! – воскликнула она и осторожно прикоснулась к шкатулке. –Она... прекрасна. Деку улыбнулся. Он знал, что это не вписывается в современный стиль, который ей нравился, но не знал, что еще ей подарить. Она всегда сможет использовать это как дрова, если ей это не понравится. –Спасибо, Изу-кун, — тихо сказала она. –Наверное, это дорого обошлось. Он пожал плечами и потер тыльную сторону ладони, глядя на огонь. Он громко трещал. Оно того стоило, особенно после того, как она подарила ему эти удивительные подарки, а он подарил ей только один, пусть даже она и использует его в качестве дров. Дядя открыл свой подарок, а она обвела контуры гравировки на коробке. Он любил поздно ложиться спать, поэтому Деку и купил ему этот подарок. В тот короткий момент озарения подарок показался ему идеальным. Это была лампа в форме головки оранжевого цветка, лепестки которой раскрывались при включении света и закрывались при выключении. Она излучала мягкий оранжевый свет, приятный для глаз и не вызывающий напряжения, но при этом не настолько яркий, чтобы отвлекать. –О, Изуку-кун... — тихо сказал он. –Это потрясающе. Спасибо тебе огромное. –Он прикоснулся к лепесткам, сделанным из плотной ткани, и улыбнулся. Деку кивнул. Он ненавидел это. Зачем он подарил ему такой простой подарок - что-то, что не должно было быть таким сложным? Это же лампа. Он подарил ему лампу. Насколько бесполезным может быть человек? Отчаянно желая покончить с этим, он преподнес Каччану свой подарок. Тот пристально посмотрел на него. На мгновение воцарилась тишина. Огонь не трещал, люди молчали, и все затаили дыхание. Конечно, кто еще мог испортить этот момент, кроме тети Мицуки? Она повернулась к Каччану, на лбу у нее виднелась вена. –Эй, сопляк! Какого черта ты не купил подарок для Изу-куна?! Что ты за друг такой?! –Хаа?! Какого черта я должен дарить подарки такому, как он?! –Он... он прав, тётя... — мягко перебил Деку, теребя край своей рубашки. –Ему не нужно было дарить мне подарок. И... И просто быть с ним — это уже подарок! Я так благодарен за всё, что он для меня сделал, что хотел выразить ему свою признательность тем или иным способом! –Уф, Изу-кун! — глаза тёти наполнились слезами, и она бросилась к нему в медвежьи объятия, сжимая так сильно, что он не мог дышать. —Ты слишком дорог этому миру! Кацуки должен кое-чему у тебя поучиться! –Заткнись, старая карга! –НЕ РАЗГОВАРИВАЙ ТАК С МАТЕРЬЮ! Деку медленно вырвался из ее объятий. Он уже собирался сказать им, что Каччан может не брать его подарок, если не хочет, когда он схватил его за руку и вытащил из гостиной. Тетя что-то крикнула им вслед, но Каччан не остановился. Хватка на его запястье была настолько сильной, что причиняла боль. Там наверняка останется синяк... Неужели Каччан таким образом намекал ему, что нужно потренироваться вырываться из этих захватов? Его не следует так легко таскать за собой. Он должен, по крайней мере, попытаться вырваться и доставить как можно больше хлопот. Каччан отвёл его в свою комнату и захлопнул дверь. Он беззаботно разорвал упаковку подарка и держал его так, словно тот мог его обжечь. Сердце Деку бешено колотилось в груди, и он опустил взгляд на пол, прислонившись к стене рядом с дверью. В качестве подарка был своего рода утяжеляющий браслет. Он состоял из двух пар: для запястий и лодыжек, и его вес регулировался в зависимости от того, насколько легко Каччан мог двигаться. Он даже выбрал более сдержанный цвет, матовый черный, надеясь, что это покорит его сердце. Каччан взглянул на Деку, который, несмотря на неприятное чувство в животе, улыбнулся, затем снова посмотрел на подарок, подошёл к окну и выбросил его наружу. И всё затихло. Приглушенно, тихо... Он не мог дышать. Деку пристально смотрел на Каччана, хотя на самом деле ничего не видел, по мере того как тот приближался. Он вздрогнул и закрыл глаза, когда его рука приблизилась к лицу — Каччан открыл дверь и оставил его в комнате. Он смотрел прямо перед собой, в окно, застыв на месте. Он медленно выдохнул. Затем вдохнул. И снова выдохнул. Он стоял на месте и дышал, глаза горели, но он не хотел, чтобы потекли слезы. Каччану не понравился подарок. Ему следовало просто дать ему денег, подарочную карту или что-нибудь еще. Но он этого не сделал! Он думал, что Каччану понравится подарок, потому что это вещь, которая пригодится Каччану даже в школе, и раз человек, которому, похоже, нравились тренировки, рекомендовал именно это, значит, подарок должен быть хорошим, но он оказался недостаточно хорош.

***

Кацуки с грохотом спустился по лестнице, не обращая внимания на то, как громко он шумел. Старуха одной рукой держалась за перила, наклонившись вперед с нахмуренным лицом. Он застонал и закатил глаза. Неужели она не могла оставить его в покое хотя бы на мгновение? –Где Изу-кун? — спросила она. Что, черт возьми это, за вопрос?! Это же очевидно! –В моей комнате, очевидно. Она, похоже, не была довольна этим ответом. Серьезно, зачем ей задавать вопрос, если ответ ей не понравится?! –Почему он в твоей комнате? Что ты сделал? –Я ничего не сделал, — рявкнул он, ладони вот-вот должны были нагреться. –Знаешь, он не единственный, у кого есть подарок. Она моргнула, на ее губах растянулась улыбка. –Ты имеешь в виду...? Он что-то невнятно пробормотал и протиснулся сквозь прегражденную ею дорогу. Она куда-то ушла. Наверное, обратно в гостиную. Хотя ему было все равно. Он вышел из дома и, пульсируя, пробирался сквозь снег. Он шел вдоль стены, обходя дом сзади. Он не мог позволить никому себя увидеть. Браслеты лежали в снегу, все больше и больше покрываясь им с каждой секундой. Он собирался стать героем. Какой герой будет выбрасывать мусор на улицу? Он поднял его и вернулся в дом, на этот раз через заднюю дверь, чтобы не привлекать внимания. Он дрожал и стряхивал с себя мелкий снег, прилипший к телу, рыча от холода. Он действительно ненавидел зиму. На кухне стояло удобное ведро, куда он мог выбрасывать мусор. Он мог просто положить сверху бумагу, и никто ничего не заподозрит. … Кого он обманывал?! Он стиснул зубы и сжал кулаки. Эти браслеты... Они были хороши. Какого черта этот никчемный неудачник купил такую хорошую вещь?! Он их купил; Кацуки должен их ненавидеть! Почему Кацуки сам до этого не додумался, черт возьми! Они были хорошего качества, именно то, что ему было нужно. И все же это он их купил. Почему он просто не мог заткнуться и перестать вмешиваться в чужие дела?! Откуда он вообще знал, что Кацуки нужны именно эти браслеты?! Какой же он, блин, мерзкий сталкер... Ему следовало бы преподать ему ещё один урок. Предыдущие, похоже, никогда не давали результата. А как ещё сталкер мог чему-то научиться? Но пока нет. Тётя Инко расстроится. А ведь Рождество, так что он должен хотя бы вести себя хорошо с этим идиотом. Это было как минимум то, что он ей должен. Это было как минимум то, что этот ублюдок ей должен после всего, что он сделал. Кацуки, топая ногами, направился в гостиную. Этот ботаник даже подарка ей не подарил... Бесполезный.

***

Обед прошёл тихо и обильно. Стол был завален всевозможной едой: горячей и холодной, острой и мягкой, тематической и обычной. На тарелках у всех было всего понемногу, кроме тарелки Деку. Он пытался заставить себя есть, но всё казалось на вкус как песок. Это его беспокоило. Хотя ничто никогда не сравнится с маминой стряпней, их еда была просто фантастической. А теперь он даже не мог её попробовать. «Я ужасен...» Они приготовили такие потрясающие блюда, проведя бесчисленные часы на кухне, а он даже не смог сказать, что они вкусные?! Просто ничтожество. –Изуку-кун, всё в порядке? — спросил дядя Масуру. –Ты почти ничего не ел. «Смотри, теперь ты заставил их тоже волноваться... Просто не можешь не доставлять неудобств всем вокруг, да?» –Я в порядке, — ответил он, игнорируя желание вырвать себе язык. —Я просто не тороплюсь. Мы никуда не спешим... Или нет? –Конечно, нет! — воскликнула тётя Мицуки. –Не торопитесь! Вот, возьмите ещё карри. Даже не дожидаясь, пока он ей откажет, она подложила ему еще еды. Он улыбнулся и поблагодарил ее. Дядя повернулся и начал расспрашивать Инко о ее работе. Она рассказала ему самые интересные подробности, очевидно, не говоря ничего лишнего, и, несмотря на утомительность разговора, она все еще любила свою работу. Деку крепче сжал столовые приборы. Ему нужно было стать лучше, нужно было вести себя лучше. Ей не следовало работать на двух работах, чтобы содержать его... Он должен был сам о себе позаботиться. В конце концов, он не так уж и ужасен. «За исключением того, что я ничего не ем, но, думаю, это всего лишь мелочь,» — подумал он и откусил небольшой кусочек от своей тарелки. –Итак, Изу-кун, чем ты занимался? — спросила тётя Мицуки. –Ну, ничего особенного. Мы с Каччаном усердно тренировались, чтобы стать героями. –Он откусил еще небольшой кусочек и поиграл с едой на тарелке. –О! Я устроился на подработку, так что это уже что-то. –Что, нет, ни за что! — воскликнула она и наклонилась, чтобы подойти к нему поближе. Деку немного отступил, но она, похоже, не заметила ни его дискомфорта, ни того, как покраснело его лицо. «Слишком близко! Пожалуйста, дай мне немного места!» –Куда? Может, загляну как-нибудь поздороваться. –Она подмигнула и засмеялась. –П-правда, не стоит! –Он помахал руками перед собой.–Н-но, эм, кафе называется "CozyBear", если-... Настроение испортилось, когда она перестала улыбаться. Дядя замолчал. Каччан, совершенно неподвижно, поднес палочку ко рту, прежде чем проглотить еду. –Я знаю это место, — сказала тётя. Её энтузиазм угас, и она посмотрела на него с пустым выражением лица, словно он сказал что-то ужасное. –Тебе не следует работать в этом районе, если ты хочешь себе добра. Это опасно, Изуку-кун. –Я... пока всё безопасно, — сказал он дрожащим голосом. –И... И люди, с которыми я работаю, тоже очень хорошие! –Более или менее, конечно. Он был почти уверен, что они его ненавидят и сейчас замышляют его убийство, но это не было чем-то новым для него. –Тебе может показаться, что сейчас всё безопасно, — сухо заметила она. — Но ты очень скоро пожалеешь об этом. –Мицуки-чан! — пробормотала мама. —Что с тобой не так?! О чём ты вообще говоришь?! У него пересохло во рту, и он уставился на свою тарелку. Желание утолить жажду почти взяло верх, но страх, что любое малейшее движение спровоцирует ссору, удерживал его. Он мечтал исчезнуть, попасть в место, где он всё забудет, где всё будет полностью стёрто с его глаз, а затем проснуться. Ему так не повезло. Как бы он ни старался, как бы сильно ни закрывал глаза или ни сжимал кулаки до дрожи, как бы сильно ни желал, как бы ни старался, он не мог войти в это состояние. Он был вынужден слушать. –Помнишь, как в меня выстрелили?– Она сердито посмотрела на него. Его сердце замерло. Он не дышал. Он просто смотрел на нее широко раскрытыми глазами и с дрожащими руками. Он скрестил их, чтобы они не дрожали, но это не помогло. Каччан перестал есть, уронив все на тарелку, и сжал кулаки, вероятно, чтобы ничего не взорвать. –Что? — прошипел он. Она бросила на него быстрый взгляд. –Это было много лет назад, задолго до вашего рождения, — сказала она. –Я сидела в одном конкретном кафе, никого не трогала, когда один из владельцев вдруг запаниковал и начал стрелять во всех подряд. Сказала что-то о том, что она в стрессе и больше не может это терпеть. Покончила с собой до того, как пришли герои. Возможно, она была единственной жертвой, но она оставила после себя сына. Она повернулась к Деку, который вздрогнул от ее гневного взгляда. –Насколько я помню, это место закрылось. Похоже, я ошиблась. Если ты знаешь, что для тебя лучше, то уходи. Единственное, что было слышно, — это потрескивание огня в гостиной, слышимое лишь из-за тишины за столом. Ни звона мисок, ни шума от еды, абсолютно ничего не происходило. Прошло некоторое время, прежде чем Деку понял, что она ждет ответ. –Я... — начал он, когда мама случайно перебила его. –Мицу. Я понимаю, что ты пережила травму, и ты имеешь полное право никогда больше не ступать на эту землю, — тихо сказала она. –Но тебе не следует вымещать это на Изуку. Он сказал, что он в безопасности и счастлив, разве это не самое главное? Ты действительно думаешь, что я отпущу его работать в опасном месте? Резкий голос мог бы заставить Всемогущего отступить, но, к сожалению, тётя Мицуки оказалась смелее. –Я не это имею в виду, Инко! Я просто не хочу, чтобы он пострадал, когда я могла бы это предотвратить! –Значит, ты хочешь сказать, что я позволю ему пострадать? –Нет! — выдохнула она. –Нет, конечно же! Просто... Ты помнишь, что случилось! – Оба Мидории вздрогнули от напоминания, но она продолжила говорить, как ни в чем не бывало, вероятно, желая выразить то, что она имела ввиду. –Если что-то случится, он мало что сможет сделать! Его причуда не такая... Она прикрыла рот рукой, осознав, что сказала. … Все уставились на неё. Деку встал, не глядя никому в глаза, и поклонился. –Спасибо за ужин. С Рождеством! Он встал и отошёл от стола. Он услышал какую-то суматоху и резкие слова, прежде чем мама догнала его и положила руку ему на плечо. Она крепко сжала его руку и повела их обоих по коридору, отгоняя всех, кто пытался их преследовать. Он пожалел, что это не Каччан. –Пойдем домой, Изуку. Он кивнул, и они ушли, оставив подарки на растерзание, чтобы их бросили в огонь, если они решат больше никогда с ним не разговаривать. Он не мог просто замолчать и ничего не сказать, зачем ему было портить всё, к чему он прикасался? Он знал, что его причуда не сильна. Он знал, что недостатки слишком велики, чтобы перевесить преимущества. В конце концов, когда дело доходило до крайности, всё оказывалось бесполезным. Он был бесполезен. Он даже не смог спасти ни одного человека, кем он себя возомнил, пытаясь стать героем? Ему следовало просто сдаться. Ему следовало просто... бросить всё. Было бы здорово, не правда ли? Никогда больше не беспокоиться ни о чём. Никогда не думать о каждом своём поступке, пытаясь стать человеком. Никогда не совершать ничего плохого. Тётя была права. Его причуда была бесполезна. Какая от неё польза? Как у линчевателя, его причуда играла лишь незначительную роль во всём. Она ничего не делала. Она не спасала людей, это делал он сам. И этого было едва достаточно. Ему следует отказаться от своей мечты. Ему просто... следует сдаться. Что вообще теперь имеет значение? –Изуку? –Что? Он моргнул и посмотрел на маму. Она была размытой, но он все еще мог разглядеть ее нахмуренное лицо. Он прикрыл лицо рукой. Он плакал. Когда он начал плакать? –О, малыш...– Мама крепко обняла его. Он опустил плечо и прижался к ней. Он посмотрел через ее плечо и снова увидел луну. Верно. Мама имела значение. Луна имела значение. Каччан имел значение. Статик не был в безопасности, пока группировка не окажется за решеткой. Он должен был им помочь. Он не мог сдаваться. Кроме того... маме будет грустно.

***

Деку вернулся домой. Остаток пути был расплывчатым, и ему просто хотелось спать. Но он не мог. Ему еще нужно было подарить маме подарок, свой знак благодарности. Каччану его подарок не понравился (он поклялся, что в следующий раз сделает лучше, однажды он заставит его гордиться им и быть счастливым!), но маме бы понравился... ведь так? Он сидел за столом, опустив взгляд, пока мама что-то делала на кухне. Она упомянула о сюрпризе перед тем, как они пришли к Каччану. Ему не очень хотелось этим заниматься, но он хотел её порадовать. К тому же, подарки будут обменяны после сюрприза, прямо перед сном. Сюрприз, о котором она говорила утром, всё ещё держался в секрете. Он сжал кулаки, чтобы они не дрожали. Слова тёти эхом отдавались в его голове, выбивая все мысли из колеи. Он услышал шаги и поднял голову. У него болела голова. Вошла мама с подносом рождественского пирога и... –Мороженое! — воскликнул он. Мама улыбнулась и поставила перед ним миску с ванильным мороженым. –Сюрприз...! Хотя, думаю, волнение на какое-то время... улетучилось. Он кивнул и откусил кусочек мороженого. Его божественный вкус был просто восхитительным. Он наслаждался каждой секундой, ничего не уронив. Конечно, рождественский кекс тоже был очень вкусным, но ничто не могло сравниться с мороженым. –Прости за то, что сказала Мицуки. – Мама опустила взгляд на колени. Ее десерт остался практически нетронутым. Ему стало от этого больно. Может, он недостаточно благодарен? Может, ему стоило подождать, пока мама поест, прежде чем тоже приступать к еде? Может, она... расстроилась из-за слов тети? Конечно, её слова ранили... очень сильно. Но это не означало, что это была ложь. И это не означало, что в этом была вина матери. Скорее, это была его вина. Его причуда, его ответственность, его вина. –Я не оправдываю её за то, что она сделала, но ты же знаешь, как она поступает и говорит, не подумав. Она имела в виду одно, а сказала совсем другое, понимаешь? – Она засмеялась. Смех был сухим, резким, безжизненным. Он её понимал. –Я поговорю с ней завтра. Она должна извиниться перед тобой. Она не может решать, чем ты хочешь заниматься в жизни, и я тоже, хотя я буду защищать тебя столько, сколько смогу. Если тебе будет безопасно там работать, я, конечно, позволю тебе там работать. И... – Она протянула руку и взяла его за руку. Он посмотрел на неё. Её глаза блестели от не пролитых слёз, хотя улыбка на её лице была лёгкой и спокойной, почти гордой. Им? –...Твоя причуда не бесполезна. Это чудесная причуда, которая может делать так много вещей, например, прятать вещи или брать их с собой. Это удивительная причуда для того, кто и так удивительный и станет удивительным героем! И никогда, никогда не думай иначе. Я люблю тебя, Изуку, и желаю тебе-... Она прикусила губу, слова замерли на языке. Он отвёл взгляд, зрение затуманилось, в груди сжалось. Он вот-вот расплачется. Ему нужно было сказать ей. Ему нужно было сказать ей, потому что она любила его, и он любил ее. Скрывать от нее что-то только причинит ей еще больше боли! Он не мог этого сделать. Он не хотел причинить ей еще больше боли, чем уже причинил. Вместо того чтобы сказать это, Деку кивнул. Мама крепче сжала его руку, а затем отпустила. Они вдвоём доели десерт в молчании. Впервые за долгое время напряжение было не таким сильным. Он старался наслаждаться этим мирным моментом как можно дольше, прекрасно понимая, что завтра всё это исчезнет. –Я, э-э, у меня есть для тебя кое-что, – сказал он, встал и убежал в свою комнату, прежде чем она успела что-либо сказать. Когда он вернулся, в руках он держал её завёрнутый подарок. Это была ненужная и бесполезная вещь, но, раз она терпела его все эти годы, может быть, она смирится и с этим. Он просто хотел подарить ей что-нибудь, но не знал что. Он не знал, для чего она сможет это использовать или как она этим воспользуется, но это не имело значения. Он просто хотел сделать её счастливой. Он вручил ей подарок, и она, не торопясь, открыла его. Парящий шар, который он видел много недель назад, выкатился на стол и остановился прямо у края. –Я... я подумал, что он выглядит круто...? Я знаю, что он тебе не пригодится, но, всё же, даже сегодня редко встретишь вещи, наделённые причудами, понимаешь? Но, э-э, если... если тебе он не понравится, я могу купить тебе что-нибудь другое или... Она наклонилась и обняла его. Это было не похоже на объятия тети. Вместо того чтобы сдавливать его и выбивать у него воздух из легких, она обняла его мягко и нежно. Да, ему тоже было тепло, но по-другому. Он чувствовал себя в безопасности, словно мог заснуть в этом объятии. Вероятно, он бы и заснул, если бы она не отпустила его. Не снимая руки с его плеча, она сказала: –Спасибо, Изуку. Мне всё равно, что он „бесполезный”. Он красивый, и мне нравится. Ты подарил его мне, поэтому он значит для меня гораздо больше. Спасибо. Его зрение снова затуманилось, и он сглотнул ком в горле. Он кивнул. Мама улыбнулась. –Похоже, остались только твои подарки, да? Она встала, чтобы принести ему подарки. Тем временем Деку смотрел на свои руки, слегка разминая их. … Она бы не стала использовать его в качестве дров. Когда она вернулась, мама держала в руках несколько подарков. Как всегда, он аккуратно их открыл. Ему достались альбом для рисования и несколько новых карандашей, чтобы «использовать их, когда захочется заняться чем-нибудь другим»; ароматическая свеча, которая пахла сосной, а не карамелью, как он почему-то думал; и несколько гирь. –Мне кажется, они тебе понадобятся. До этого момента еще далеко, понимаешь? — засмеялась мама. На этот раз он заплакал. И они оба плакали вместе. Возможно, это было не самое лучшее Рождество в жизни, но и далеко не самое худшее. В конце концов, даже мелочь может иметь огромное значение. Достаточно одного человека, чтобы всё испортить, и одного, чтобы всё исправить. Может быть, не идеально, может быть, не совсем правильно, но просто... нормально. И иногда именно это нужно больше всего. Немного света, немного силы и немного надежды могут многое изменить, гораздо больше, чем кто-либо мог ожидать. Уж точно не от такого человека, как он. Свет... Сила... Надежда... Это то, что вам нужно в жизни. Вам нужны эти вещи, чтобы направлять вас и следовать за вами; чтобы убедиться, что с вами все в порядке. Даже совсем немного будет... нормально. К несчастью для Деку, ему понадобится гораздо больше, чем просто немного.