Часть 1

Маленький город в какой-то постсоветской глубинке, о которой никто не слышал. Его окраина возле леса, где есть только старые хрущёвки и побитые временем качели с облезшей краской. И кусты крыжовника в этом самом лесу. Ничто не содрогает жаркую вечернюю тишину до одного момента. - Ты уверен, что не можешь остаться ещё? - Я бы с радостью, Тай, но ты же знаешь, у меня учёба, - парень, который выглядит старше, поворачивается ко второму. Они уже и сами не помнят сколько лежат в этих кустах крыжовника, лишь помнят что вообще-то остановились отдышаться после ужасной беготни за бездомными собаками. А потом убегали от каких-то мужчин, что начали предъявлять за то, что они подкармливают «этих псин». И теперь они лежат здесь. Юноша с розовыми волосами и тоннелями в ушах, вызывающий почти что сердечный приступ у половины города, и парниша помладше с тремя резинками на руках и кругами под глазами. Последний разочарованно вздыхает: - Да, я помню. - Извини, Тайлер, мне очень жаль. Я бы и правда остался, но не могу больше находиться здесь. Ты понимаешь почему. Тайлер предпочёл бы не понимать. Как он не понимал взрослых в детстве. Город съедает всех и это не тайна. Достаточно просто выйти утром на любую более-менее оживлённую улицу и посмотреть на людей. Или же на тех, кто отчаянно пытался походить на людей. Так же он съедал и Тайлера. И он всё ещё съедал Джоша, когда тот возвращался. - Она ещё не звонила?, - с тревогой в голосе спрашивает второй. Никто из них не хотел, чтобы этот момент в лесу заканчивался. - Как можешь слышать, ещё нет. Но я уверен, Она скоро позвонит. Парни снова снова утихли, прислушиваясь к шуму деревьев. Её звонка лучше было бы избежать. Ксения, их мать, была не то что б и против общения братьев, но всё же ощутимо их ограничивала. - Как там Она вообще? - Как и всегда, наверное. Разве что теперь иногда бубнит о том, что ты похож на педика, - Тайлер закатывает глаза, вспоминая тот самый случай. - Ради них старался, - с усмешкой самодовольно отвечает Джош. - Хорошо постарался в таком случае, - с такой же улыбкой отвечает Тайлер, - они предпочитают вообще о тебе не говорить без нужды. - Не удивлён. Иногда мне кажется, что они меня никогда не любили. - Мне кажется, они никого не любили. Их мысли растворяются в жарком воздухе. Каждый из парней погружается в себя, наслаждаясь атмосферой. У них осталось не так много времени, потому что уже почти восемь и солнце наполовину зашло за горизонт. Завтра Джош уезжает в другой город, без давящей атмосферы безнадёжности, без ощущения что всё здесь неправильно. Без желания закончить всё горстью таблеток. Без домов, где всегда есть мыло, верёвка и старый табурет. Без подростков, среди которых невозможно найти кого-то без следов на запястьях. Без их отца. Стандартная мелодия звонка прерывает их мысли. Они оба вздыхают с разочарованием, смотря друг другу в глаза. Не отводя взгляд, Тайлер отвечает на звонок. - Алло? - Тимофей, дорогой, где ты?, - встревоженно-требовательный женский голос доносится из динамика. Парень тихо вздыхает и Джош улыбается на это. - В лесу, как и говорил раньше. - Один? - Нет, мам, с ... Даниславом, - Тайлер запинается. Имена, данные им родителями. То, что они предпочли бы забыть и не использовать никогда. - Всё ещё? Ты же помнишь наш разговор, да? Помни слова отца, Тимофей. Не думай, что он так же лоялен как я, - в голосе чувствуется ещё больше тревоги и даже небольшая доля гнева. Она всегда так реагирует на упоминание старшего сына. - Да, мам, не переживай, Дан не сделает из меня какого-то бандита только потому что у него крашеные волосы и всё такое. Тем более, я не думаю, что отец будет очень уж злиться если я провожу время с семьёй, всегда есть варианты похуже. - Я очень верю и надеюсь на это, милый. А теперь будь добр, приди к ужину, хорошо? - Ладно, мам, пока. Сбросив вызов, Тайлер вздыхает, после чего опускает голову и закрывает глаза. Если мать просит быть к ужину, значит дома нужно быть через полчаса максимум. А желательно минут через десять. - Кажется, это всё, - говорит младший, всё же поднимая взгляд на брата. - Да, увы, - отвечает второй, кивая. - Ты ведь приедешь зимой? - Конечно, Тайлер, ещё спрашиваешь. Не могу же я оставить тебя здесь совсем одного, - конец фразы пропитан теплом и Тайлер правда благодарен брату за то, что он понимает что именно он хочет услышать. - Спасибо, Джош. Тайлер поднимается, окидывая взглядом кусты, в которых они сидят, и Джоша, у которого в волосах застряли листики крыжовника. Он немного смеётся, указывая на это брату, на что второй ухмыляется, театрально закатывает глаза и достаёт те пару листиков. После этого они стоят ещё минуту, пока Тайлер не набирается сил для возвращения «домой». Он подаёт руку брату, которую он пожимает, поднимаясь и притягивая младшего в объятия. Они стоят так некоторое время, пока они не разрывают контакт, на прощание повторяя своё рукопожатие, как напоминание друг другу о том, что они всё ещё помнят кто они такие. Младший разворачивается, собираясь уходить. - Тайлер, - голос Джоша заставляет младшего повернуться обратно с удивлением в глазах. В нём слышится отчаяние и забота. - Да? - Помни что ты не один, ладно? Я всегда тебя выслушаю, если будет нужно. Помни об этом, хорошо?, - он говорит достаточно тихо, но чётко, чтобы Тайлер всё запомнил и понял как нужно. И он понимает. - Спасибо, Джош, - так же тихо отвечает он брату. - Пожалуйста, Тай. И Тайлер уходит, оставляя Джоша позади. Он понимает, что его брат найдёт выход из леса в любом случае, но в отличии от него он не ограничен в том, чтобы при желании провести в этом же лесу всю ночь. Тайлер мечтает быть таким же свободным, оттягивая одну из резинок на запястье, заставляя себя перестать размышлять об этом слишком много. Сейчас единственное, что ему нужно это деньги и хорошие оценки. Деньги на ту самую почти-гитару, которую он нашёл в интернет-магазине. Хорошие оценки нужны чтобы сбежать из этого проклятого места под предлогом университета или чего-то подобного. Не так важно куда, хоть на ближайший хутор. Но для этого тоже нужны деньги. В этих мыслях о своих нуждах Тайлер не замечает, как доходит до дома. Он стоит перед железной дверью подъезда минуту или две, прежде чем позвонить в домофон и войти.