Подливая масла в огонь (To Fan A Flame)

       Первые шесть лет жизни Сакуры были самыми обычными. Она - ребенок двух действующих чунинов, и к трем годам она чаще видит Аякаву-сан, чем собственную мать. Родители любят ее, пишут они в письмах, но их долг перед деревней священен. Вместо того чтобы обижаться или злиться, Сакура кивает и понимает, повторяя про себя эти слова каждый вечер. Долг перед деревней священен. Она знает, что они не ждут от нее ничего подобного и с радостью позволили бы ей вести гражданский образ жизни, если бы она только захотела.       Но Сакура гордится своими родителями и семьей. Она гордится тем, что у нее есть мама и папа, которые уходят и охраняют деревню. Она рассказывает об этом всем, кого встречает, потому что все неизбежно спрашивают, где ее родители.       - Их здесь нет, - отвечает она.       - Они ниндзя и защищают нас всех.        Несмотря на их почти постоянное отсутствие, Харуно Кизаши и Харуно Мебуки - самые большие кумиры Сакуры, и когда она вырастет, то хочет стать такой же, как они. Поэтому в шесть лет она поступает в академию. За столом нин посмеивается над ней, ведь она слишком мала, чтобы дотянуться до стола, но все равно принимает анкеты и отправляет гонцов на заставу, где служат ее мать и отец.       Спустя три дня и еще один день после начала занятий они получают ответ, и Сакура официально заносится в систему.       День, который должен был стать лучшим в ее жизни, быстро превращается в худший.        Родственные души - тема непростая. Для гражданских лиц они не представляют особой проблемы. Каждый ребенок после недельного курса по пробуждению чакры проходит тестирование. Возможно, они никогда не смогут повторить этот подвиг, но для разовой акции этого достаточно. Результаты этих тестов записываются и запечатываются в архивах, за бесчисленными замками и дверями. В мире, где родственные души делят между собой продолжительность жизни, идентификация своей половинки имеет огромное значение.       Подрастая, Сакура слышала истории о соседях, друзьях и семьях, разлученных с теми, кого они знают и любят, только чтобы попасть в секретное место, где их могут держать в безопасности. Если кому-то не повезло быть связанным с высокопоставленным шиноби или чиновником, Коноха превращается в прекрасную роскошную тюрьму. Последствия разорванной связи и, как следствие, сокращение продолжительности жизни вдвое могут быть катастрофическими. Лучшее, на что может надеяться каждый, — это иметь родственную душу такого же возраста, чтобы расти бок о бок и вместе стать теми, кем они хотят быть. Так получилось у её мамы и папы. Оба поступили в академию с разницей всего в два года.       Это то, чего Сакура хочет для себя. Ровесника, который тоже будет учиться в академии, чтобы они могли стать сильными и вместе защищать Коноху. Это ее самое заветное желание, и она шепчет его снова и снова, пока учитель ведет ее в комнату для тестирования. Она нервничает, и у нее дрожат руки, пока добрый человек терпеливо объясняет ей, что она должна делать. Он говорит ей, чтобы она не волновалась. Это безболезненный процесс. Ей нечего бояться.       Сакура делает глубокий вдох и поступает так, как он говорит. Закрывает глаза и сосредотачивается на своем внутреннем мире. В животе у нее бурлит сила, глубокий омут энергии, и она едва не теряет концентрацию от незамутненной радости открытия. Мама и папа говорили, что их семьи не славились большими запасами чакры, так что она не должна расстраиваться, если ей не с чем будет работать. Сакура знает, что в редких случаях вторая половинка может влиять на чакру человека, и, зная, что ее партнер силен, она почти хихикает от восторга.       Они станут самой сильной парой, которую когда-либо видела деревня, и будут оберегать ее от всего и всех!       Она цепляется за эту идею и, вдохновленная своими надеждами и мечтами, ныряет в омут и цепляет его суть, проводит его через свое тело, только чтобы, наконец, протолкнуть его через свои руки. Клуб дыма сигнализирует об ее успехе, и она более чем гордится собой. Большинству людей требуется больше одной попытки, чтобы успешно пробудить очаг.       Дым рассеивается и исчезает, и на его месте оказывается совсем не то, чего ожидала Сакура. Ее глаза широко распахиваются при виде невероятно маленькой ярко-зеленой змейки. Это самое очаровательное маленькое существо, которое она когда-либо видела, и она тянется, чтобы погладить его, когда внезапно сильные пальцы смыкаются вокруг ее запястья. Хватка достаточно сильна, чтобы причинить вред, и она хнычет от боли, глядя на доброго учителя, который уже не так добр. Он хмурится на змееныша, затем на нее.        Затем, прямо у нее на глазах, он запускает кунай в животное, рассекая его надвое. Сакура задыхается и пытается снова дотянуться, когда в мгновение ока в комнату входят тени в масках. Один из них стоит позади нее, удерживая, нисколько не смущенный ее паническими попытками вырваться.       Она кричит, умоляет отпустить ее, что они слишком грубые, и ей больно, и почему они так с ней обращаются, что происходит?       Они не отвечают, Сакура чувствует укол в шею и вскоре теряет сознание.       Она просыпается от громких голосов и сердитых криков. Голова раскалывается, тело вялое. Она не может понять, где находится, - слишком густая темнота застилает зрение. Голоса становятся все громче и громче, пока она не выдерживает, закрывая уши руками. Внезапно воцаряется тишина, и она в страхе зажмуривается, поняв, что теперь они вспомнили про неё. Сакура не знает, кто они, знает только, что они все еще смотрят на нее.       - Просто убей ее и дело с концом.       Страх бежит по ее венам, а она замирает, не в силах пошевелиться или даже вздохнуть. Не может быть, говорит она себе. Она ведь все еще в Конохе? Или ее кто-то похитил? Она на стороне врага? Она всего лишь ребенок, зачем им ее забирать? Она закусывает губу и закрывает глаза, чтобы не расплакаться. Сакура - дочь двух храбрых чунинов, и сама хочет стать шиноби. Она не должна показывать слабость. Но слезы все равно текут по щекам.       - При всем уважении, ей шесть лет...       - Мы достаточно долго ждали ее появления. Если мы лишим её жизни, мы потеряем все рычаги давления на него!       - Это лишь вопрос времени, когда он узнает, и что, по-твоему, он сделает с деревней? Мы должны избавиться от нее.       Дыхание Сакуры сбивается и замирает, паника заполняет разум и затуманивает чувства. Они говорят о ней. О том, чтобы убить ее. Она... она ребенок, зачем им...?       - Нет никаких доказательств, что она связана с ним. Митараши призвала змею самостоятельно и так и не нашла себе пару. Это может быть она.       Ее родственная душа. Они говорят о ее родственной душе. Она сильно дрожит, но старается не привлекать к себе внимания, поскольку ее сердце почти до боли бьется в груди. У Сакуры есть родственная душа, и это достаточная причина, чтобы в ее собственной деревне - потому что так и должно быть, никто больше не знает - задумались о ее убийстве. Все сказки, которые рассказывали ей родители, разбиваются вдребезги и превращаются в пыль у нее на глазах. Она умрет молодой и в одиночестве, в этом темном сыром месте, вдали от своей семьи и всего, что когда-либо было для неё дорого. Крупные соленые слезы текут по ее лицу, и она больше не может их сдерживать.       - Хватит! Эта просто ребёнок. Я не стану убивать невинных по независящим от них обстоятельствам.       Сквозь приглушенный плач Сакура слышит приближающиеся шаги и резко вздрагивает. Ослепленная и напуганная, она встает на колени и ползет прочь от шума.       - Успокойся, дитя. Я обещаю не причинять тебе вреда.       Она не доверяет этому человеку и не хочет быть легкой мишенью. Возможно, она еще не ходила на занятия, но ее родители знали, что стоит научить дочь основам самообороны. Она замирает и ждет, когда он подойдет ближе. Когда он подходит, она делает выпад.       Сакура борется с его руками, пинается ногами и пытается подойти достаточно близко, чтобы укусить. Он сильнее ее, и она не может причинить ему вреда.       - Ты пожалеешь, что не убил ее, когда у тебя еще была возможность.       Сакура успевает мельком увидеть забинтованного мужчину, наполовину скрытого в тени, как зеленый свет ограничивает ее обзор, и она снова теряет сознание.       Ее не возвращают родителям. Где бы она ни находилась, когда Сакура просыпается, она оказывается в маленькой квартирке, где на нее смотрит взрослая женщина с копной фиолетовых волос и карими глазами без зрачков. Женщине она не по нраву, это становится ясно уже через несколько секунд после знакомства. Для Сакуры, которая не может не плакать, потому что одинока и напугана, у нее только холодные взгляды, насмешки и недобрые слова. Женщина ненавидит, когда она плачет. Вскоре Сакура научилась сдерживаться.       Ей не разрешают вернуться в академию. Она пытается задавать вопросы, но не получает ответов. Еда, которую она получает, пресная, но это лучше, чем ничего. Единственное взаимодействие, которое получает Сакура, помимо женщины, которая, кажется, все меньше и меньше хочет быть в ее присутствии, это мужчины и женщины в масках, которые тащат ее на тренировочную площадку. Это то место, где она теперь проводит большую часть своего времени, и это ад на земле.       Они атакуют ее с помощью гендзюцу, ниндзюцу, кулаков и оружия. Это не пытка. Они называют это тренировкой. Оценка навыков. Сакуре шесть лет, у нее, формально, нет ни одного дня образования, и ее бросают на ринг с людьми, которые бесконечно сильнее неё, и они атакуют снова и снова, ожидая чего-то, чего Сакура не может дать.       Это продолжается три месяца. Три месяца ноющего тела, тихих слез, проливаемых по ночам, почти постоянного презрения к ней. Ее отводят на подземную арену, и Сакура устала, голодна, измотана настолько, что забывает о себе, забывает, кто она такая и что из себя представляет. Она не из тех, кто злится или выходит из себя. Но когда это происходит, последствия – зрелище, которое стоит увидеть.       Повсюду огонь, молнии, бьющие с небес несмотря на то, что они находятся так глубоко под землей, что Сакура постоянно мерзнет, сильный ветер, срывающий маски, сбивающий с ног, трещины в земле, вода, заливающая местность из ниоткуда. Ее окружает ярость стихий, которая на ощупь, запах и вкус похожа как на нее, так и на того, кого она никогда не встречала, и все, что она может сделать, — это наслаждаться неосязаемым присутствием, которое согревает ее сердце, успокаивает разум, умиротворяет ее мысли.       Сакура теряет сознание, но впервые за три недели она спит спокойно и с легкой улыбкой на лице.       Сакура не думала, что такое возможно, но женщина, чье имя она так и не узнала, ненавидит ее больше, чем когда-либо. Она больше не разговаривает с Сакурой, отказывается даже смотреть на нее, остается ровно на то время, на которое ей велят маски, и тут же уходит. Серые стены - единственная ее компания, и, хоть они никогда не отвечают, она все равно с ними разговаривает. Они больше не тащат ее на арену. Сакура ест, спит и гадает, рассказал ли кто-нибудь родителям о том, что с ней происходит.       Интересно, расскажут ли они ей когда-нибудь о том, что с ней происходит.       Время идет. Она сбилась со счёта. Ее волосы становятся длиннее, глаза темнее, кожа бледнее. Когда старик, которого она все еще помнит с того дня, когда ее жизнь безвозвратно изменилась, приходит навестить ее, горло скребется и болит с непривычки. Он говорит ей, что ее родители умерли и что она переедет в приют, вернется в академию, если захочет.        Ей больше некуда идти, она настолько пуста и мертва внутри, что не может найти в себе силы горевать. Она кивает головой, и, когда впервые за целую вечность чувствует на своей коже солнечный свет, это мало помогает развеять холод, который прилип к ней, как удушающая мантия.       - Харуно присоединится к вашему классу. Она проходила частное обучение в течение последнего года и была принята в академию по решению совета.       Она молчит, глядя на детей своего возраста, девочек и мальчиков, которых она однажды встретила во время церемонии поступления и больше никогда не видела. Она знает, как выглядит: худая, белая, как простыня, с длинными волосами, за которыми никто не ухаживал. Сакура видит эти взгляды, знает, что она слишком не похожа на других, чтобы быть принятой. Учитель подталкивает ее вперед, и она садится на свободное место в самом конце комнаты.       Вчера она была в своей серой тюрьме в полном одиночестве. Сегодня она находится в комнате, наполненной людьми, от которых у нее чешется кожа и хочется оказаться где-нибудь еще.       Сакура смутно припоминает, что когда-то она с энтузиазмом относилась к академии. Она с нетерпением ждала возможности учиться и становиться сильнее, чтобы вместе со своей родственной душой защищать деревню. Она помнит это, как помнят дальнего родственника, которого когда-то встретили в детстве и больше не видели. В этих воспоминаниях нет эмоций, нет привязанности. Сакуре вообще трудно к чему-либо привязаться.       Ее не раз ругали за невнимательность, пока учителя не сдались и не разрешили ей держаться в тени. Одна девочка, с бледными глазами и темными волосами, пытается наладить с ней контакт, но Сакура не реагирует на нее, игнорирует, пока та не прекращает попытки. Другая девочка, с ярко -фиолетовыми волосами, вызывающими чувство гнева и страха, загоняет ее в угол после уроков и пытается столкнуть в грязь.       Сакура не может контролировать свою реакцию. Месяц ее карьеры ниндзя, и она чуть не убивает девушку, сжигая ее заживо.        Они не разговаривают с ней. А она не разговаривает с ними. Сакура - аутсайдер, существующий среди других, а после того, как ее отстранили от тренировочных спаррингов, ее постоянно ставят в пару с блондином, который, похоже, тоже никому не нравится. Они не очень-то ладят друг с другом, и все их отношения сводятся к тому, что Сакура раз за разом колотит его.       Ее изюминка не в силе, и даже не в тактике. И даже не в огромном запасе чакры и инстинктивном владении всеми видами элементальных дзюцу. Нет, то, что помогает ей выстоять в схватках с любым противником, что заставляет ее добиваться успеха снова и снова, — это то, что в её воспоминаниях живы Маски и то, что они с ней делали.       Под гневом и отстраненностью скрывается чистый, неподдельный страх. Сакура реагирует на то, что ее пугает, жестокостью. Она ломает руки, ноги, сжигает кожу и волосы, наносит порезы и синяки. Она не может остановить воспоминания, не может перестать видеть безэмоциональные маски на лицах, когда кто-то идет на нее. Для нее не существует тренировочных схваток. Каждая стычка — это бой на смерть.       Она - сильнейшая ученица, которую академия видела за последние десятилетия, но никто, кроме нее, не чувствует нож, приставленный к ее горлу каждую секунду каждой минуты каждого часа каждого дня.       Проходят годы, и в то время, как Сакура становится лучше в некоторых вещах, она становится хуже в других. Она привязалась к одному из своих одноклассников, потому что у Кибы есть собака, а она любит животных больше, чем людей. Киба считает её странной и не хочет с ней общаться, пока однажды она не кормит Акамару маленьким кусочком мяса и не становится «нормальной» в глазах Инузуки. Его мать пытается держать их подальше друг от друга, но она мало что может сделать. Они не самые лучшие друзья, и Киба считает ее слишком странной большую часть времени, но она любит Акамару, а этого ему достаточно.        Она постоянно занимает первое место в классе. Сакура мало учится, но знания приходят к ней легко, и она питает слабую надежду, что, если она будет достаточно хорошо учиться, маски больше никогда её не побеспокоят. Но они преследуют ее постоянно, куда бы она ни пошла. Они - постоянный зуд на ее коже, дрожь, пробегающая по спине и вызывающая желание убежать так далеко, чтобы они больше не смогли ее найти.       В свои девять лет Сакура почти разучилась реагировать на спарринги с интенсивностью ветерана войны. Она учится сдержанности и некоторому спокойствию у доброго учителя, который не смотрит на неё так, как это делают остальные. Большую часть своего времени и сил он тратит на Наруто, но кое-что делает и для нее. Количество несчастных случаев по ее вине резко сокращается.       В приюте не так уж хорошо, он не сравнится с теми дорогими воспоминаниями, которые остались у нее с раннего детства, но это лучше, чем серый пол, серые стены и серый потолок, поэтому Сакура благодарна за кровать, скрипучие деревянные полы и слабые намеки на чакру, которая покоится в других детях, даже в гражданских.       Но Сакура мало спит. Она проваливает каждое психологическое обследование. Она чувствует, что за ней охотятся и следят. Коноха не любит ее, и, хотя когда-то это была ее первая любовь, Сакура уже давно забыла, каково это.        Это происходит, когда ей десять лет. Сакура знает, что ее родственная душа, кем бы он ни был, - плохой человек. Она знает об этом, как и маски и старик. И все же это секрет. До тех пор, пока это действительно, действительно перестаёт быть им. Она не думает о тишине по дороге в академию. Ее не волнуют взгляды, которые она привлекает. На Сакуру всегда смотрели, ведь она маленькая и худенькая, призрачно бледная, а ее волосы касаются бедер. Но когда она входит в класс, то замирает. На нее смотрят темные, злые, недоверчивые глаза.       - Мы не хотим видеть тебя здесь, грязная змея!        Эти слова Сакуре бросает Ами, девушка, которую она однажды подожгла. Она не ждет, что кто-то будет ее защищать, но Киба отказывается смотреть ей в глаза, и это все, что ей нужно знать. Кто-то сказал им, всем им, и Сакура успевает заметить одну-единственную вспышку бело-красного цвета за окном.       -Просто вернись в нору, из которой вылезла, и оставь нас в покое! -это другая девушка, одна из подруг Ами.       - Предательница!       - Крыса!       - Жуть!       - Монстр!       Это слово звенит в ее голове бесконечным хором «Монстр, монстр, монстрмонстр».       Красный огонь полыхает ярким пламенем еще до того, как она осознает это, и сквозь панические крики Сакура видит бело-красное пятно. Это последнее, что она видит, прежде чем рука резко сжимает ее шею и мир становится черным.       Когда она просыпается в сером, Сакура забывает себя. Она слепа и глуха к окружающему миру, тонет в панике и воспоминаниях, когда ее собственная сила выходит из-под контроля, почти поглощая маленькую комнату, в которой все еще есть царапины, которые она оставила своими ногтями много лет назад.       Ее кожа покраснела и покрылась волдырями, большая часть волос опалена, а горло наполнено дымом, когда маски открывают дверь и уводят ее. Острая боль в руке заставляет ее чувствовать себя усталой и вялой, неспособной думать или действовать, в то время как ее разум задыхается от отчаяния и безысходности. Ее пристегивают к холодному металлическому столу и, хоть и лечат, но не слишком бережно. Сакура почти не чувствует боли, но ей хотелось бы, чтобы она чувствовала что-то большее, чем беспомощность, когда она находится во власти масок, а ее сила, ее единственная защита, дремлет и заперта.        Стоит ей только дернуться и ее тут же снова колют иглой. Она то приходит в сознание, то впадает в беспамятство, окончательно теряя счет времени. Она часто спит, и то, что с ней могут делать, пока она без сознания, пугает ее настолько, что она отказывается даже думать об этом.        В конце концов, сама не зная когда, она просыпается в знакомом сером цвете. На этот раз Сакура не теряет контроль над собой. Она чувствует волнение, но прежде, чем ее сила успевает вырваться через кожу, резкая боль проносится по телу, почти лишая ее подвижности. Она не пытается повторить попытку и проводит минуты, часы или недели, свернувшись калачиком на металлической кровати, где от холода ее защищает лишь ветхое одеяло, которое она помнит с шестилетнего возраста.       Вскоре ей кажется, что лет, проведенных в относительной свободе, вообще не существовало. А вскоре она и вовсе забывает о них.        Они дают ей еду. Воду. Новое одеяло, когда первое слишком прохудилось, чтобы быть пригодным. Она забывает, как пахнет свежий воздух. Она забывает, как ощущается солнечный свет. Когда ее волосы достигают лодыжек, она забывает, зачем ее вообще заперли.       В один прекрасный день еда и вода заканчиваются. Единственное, что сохраняет ее жизнь, — это сила, к которой она не может получить доступ, но которая все равно поддерживает ее тело.       Когда она видит женщину с бледными волосами и яростью богов в каждой клеточке тела, Сакура не верит, что она реальна, считает ее плодом своего воображения. Это происходит не впервые. Когда женщина тянется к ней, нежные, теплые пальцы касаются ее голой кожи, разум Сакуры распадается на части. Она не двигается и не реагирует, позволяет женщине тыкать и тыкать ее, пока она кричит и злится на маски позади.        Когда она пытается стащить ее с кровати, жизнь возвращается в ее кости, и Сакура отшатывается назад, прижимаясь спиной к стене и обхватывая ноги руками. Женщина говорит тихо, что резко контрастирует с обещанием смерти, срывающимся с ее губ всякий раз, когда она смотрит на маски. Сакура слышит, но не слушает. Когда женщина снова пытается подойти ближе, Сакура хватает одеяло и прижимает его к себе, как бы защищаясь.       Когда она снова смотрит в лицо женщины, то видит то, чему не может дать названия. Оно печальное, но не грустное. Оно согрето чем-то другим, что она могла бы вспомнить, если бы только очень постаралась.        - Сакура, - говорит женщина, и она не реагирует на имя, которое не слышала уже много лет. Пока женщина медленно не опускается перед ней на колени, сложив руки ладонями к небу. — Это твое имя. Ты помнишь его?       Её расслабленный взгляд переходит от позы к пустоте в глазах и рукам, которые не угрожают, открывая ее для атаки. Сакура кивает.       - Я – Цунаде, - для нее это ничего не значит, поэтому она не отвечает. -Я новый Хокаге деревни. Я здесь, чтобы выпустить тебя.       ...выпустить? Должно быть, на ее лице отразилось замешательство, потому что женщина выглядит огорченной и сжимает руки в кулаки, покусывая губу.       - Ты не пленница. То, что они с тобой сделали, было неправильно. Я положу этому конец.       Она и понимает, и нет, но, когда женщина снова тянется к ней, она не вздрагивает. Зеленый встречается с коричневым, нефрит с медом, когда она позволяет женщине использовать прохладные руки – боль уходит. Когда давление в ее груди исчезает, все сразу и без предупреждения, Сакура дышит с трудом и хватает воздух, как будто она задыхается и только что это осознала.       - Я сняла с тебя печать чакры, - тихо пробормотала женщина и провела рукой по лбу Сакуры. Головная боль проходит так же быстро, как и появилась. Теперь она чувствует себя более бодрой, лучше соображает, полностью сосредотачиваясь на человеке, перед ней. На этот раз Сакура протягивает руки и проводит кончиками пальцев по нежной коже, крепким скулам, запускает пальцы в шелковистые волосы. Прикосновение к ней похоже на прикосновение к огню. Ее тепло обжигает ледяную кожу Сакуры, но ее тянет к ней, как мотылька к огню. Женщина потакает ей, не отступает, позволяет Сакуре исследовать, удовлетворяя её любопытство.        - Давай вытащим тебя отсюда, - негромко заявляет женщина, как только Сакура убирает руки, и медленно, чтобы дать Сакуре достаточно времени для отступления, подхватывает ее под колени и спину, поднимает в воздух и несет. Масок больше нет, и Сакура позволяет себе обмякнуть, сдаться напряжению, которое она чувствует. Они не разговаривают, не обмениваются словами, и только оказавшись перед толстой металлической дверью, женщина останавливается.       - Закрой глаза. На улице светло.       Сакура делает то, что она сказала, но никакие слова не могли подготовить ее к свежему воздуху, теплому солнцу, ослепительному свету, запаху деревьев, леса и жизни...       Мир вновь погружается во тьму.       Сакура открывает глаза - женщина рядом. Она не рада этому, но все равно чувствует облегчение. Стены и потолки не серые, поэтому Сакура делает глубокий вдох и вместо ожидаемого затхлого холода ощущает свежее тепло. Это так необычно, так жутко, что она делает еще один вдох, и еще, и еще...       - Успокойся. У тебя гипервентиляция.        Ее рот захлопывается. Она замечает, как быстро бьется ее сердце, как вспотели ладони, как помутнело зрение. Женщина кладет кончик пальца на ее запястье, и все три ощущения становятся менее интенсивными. Она... она хочет...       - Покажи мне, - прохрипела она, и слова вырвались у нее с такой болью, что она схватилась за горло. Женщина протягивает ей стакан, и Сакура глотает воду, проливая ее на мягкое пушистое одеяло, покрывающее ее обнаженное тело. К ней прикреплены трубки, но Сакура не обращает на них внимания, не дергает и не пытается снять. Они немного зудят, почти жалят. Это помогает ей успокоиться.       - Я мед-нин. Чтобы изучать медицину и целительство, нужно много времени и практики.       Сакура качает головой и повторяет:       - Покажи мне.       Эта женщина может избавить от боли, а Сакура должна, должна научиться делать это сама. Она не совсем доверяет происходящему, не совсем доверяет ей, ведь она уже поверила в свободу, а потом ее заперли. Если это случится снова, она тоже хочет уметь избавляться от боли.       - Твоя чакра была запечатана в течение трех лет, ты плохо питалась, не получала почти никакого формального обучения, и пытаться научить тебя чему-либо прямо сейчас - ужасная идея.       Что-то старое и забытое бурлит в ее жилах, и хотя Сакура не может назвать то, что чувствует, она узнает и принимает это. Занавески справа от нее самопроизвольно вспыхивают, и женщина ругается, направляя ладони на огонь и гася его струей воды. Как только огонь исчезает, она смотрит на Сакуру, которая не двигается и никак не реагирует.       - Он тоже так делал, когда злился, - Сакура моргает и вопросительно наклоняет голову. Она фыркает и поднимает брови, прежде чем продолжить:       - Твоя родственная душа, Орочимару.       У нее есть имя для безликого незнакомца, само существование которого определило ее судьбу, и, несмотря на все, что ей пришлось пережить, это имя ощущается правильным.       Сакуру держат в больнице несколько недель, в течение которых она знакомится с женщиной по имени Шизуне, которая всегда добра, независимо от того, сколько раз вещи вокруг Сакуры таинственным образом ломались или вспыхивали. Она не может себя контролировать, и это естественно, говорит Шизуне. Так бывает, когда чакра запечатана слишком долго. Чаще всего это случается, когда она злится, что Сакура тоже не может контролировать.       С каждым днем ее тело становится все сильнее, но то, что творится в ее голове, почти не меняется. Иногда она злится, в другое время - тихая и замкнутая, а когда у нее особенно плохой день - отстраненная и неотзывчивая. Единственными ее посетителями являются Шизуне и женщина, которую зовут Цунаде, но которая навсегда останется для нее «женщиной».        В конце концов ее отпускают и привозят в теплый и уютный дом, который, как они говорят, является ее новым домом. Они обе живут там, и Сакуру нужно держать под наблюдением. Это слово вызывает такой сильный ветер, что он сбивает с ног нескольких шиноби над ними. «Наблюдение» присоединяется к постоянно растущему списку слов, которые запрещено употреблять рядом с Сакурой. Вокруг Сакуры нет масок. Они следуют за женщиной, она чувствует их, как бы далеко они ни были, но они всегда рассеиваются и исчезают, когда Сакура подходит достаточно близко.       - Приказ или нет, но они добровольно обращались с невинным ребенком, как с военным преступником. Если они подойдут к тебе слишком близко, я изобью их собственными кулаками.       Сакура видела, как женщина ударила дерево, превратив его в пыль и щепки. Она кивает, услышав объяснение. Случайных пожаров в этот день не случается.        Спустя два месяца после первой встречи с женщиной Сакура снова просит ее научить ее. Она просит до тех пор, пока не попадает на письменный экзамен, обязательный для всех начинающих медиков. Она проваливает экзамен, и хотя это никого не удивляет, в первую очередь ее саму, Сакура стискивает зубы и настаивает на том, чтобы ей разрешили сдать еще и практический экзамен. И его она тоже проваливает. И все же она наблюдает за женщиной, выжигая в своем мозгу образ мятно-зеленой энергии, и каждую ночь вспоминает этот образ, ощущения, гул. Через месяц она настаивает на повторной сдаче экзамена. Сакура по-прежнему не справляется с письменной частью, но когда приходит время оживлять рыбу, руки Сакуры светятся зеленым, и животное хватает воздух.       - Честно говоря, я не знаю, что твоё, а что его. Я никогда не видела такого экстремального случая слияния. У твоих родителей были небольшие запасы чакры, средний контроль... У Орочимару много чакры, но его контроль всегда был дерьмовым. Так что это всё твоё, - размышляет женщина, глядя на Сакуру и раскладывая перед ней различные папки. Она мельком видит фотографию мужчины с длинными темными волосами, но не успевает рассмотреть ее как следует, женщина вздыхает и убирает бумаги в недоступное место.        - Формально, у тебя нет образования, о котором можно было бы говорить, но ты талантлива. Быстро учишься, даже если твои методы варварские. Твой природный контроль зашкаливает, как бы мало ты не практиковалась, а еще у тебя есть запасы чакры и натура твоей родственной души, - женщина останавливается и криво усмехается. -Ты можешь быть ужасающей.       Сакура цепляется за слово и прокручивает его в голове, пробует на вкус и пытается прочувствовать, а затем приходит к выводу, что она этого не хочет. Неважно, насколько оно абстрактно и нелепо, выражение лица женщины говорит Сакуре, что она полностью осознает вывод, к которому пришла Сакура.       - Хочешь изучить медицинское дзюцу? Хорошо. Я научу тебя.       Сакура забыла, как улыбаться, но если бы она могла, она думает, что сделала бы это.        По дороге в сакэ-бар, где, по словам Шизуне, пряталась женщина, она сталкивается с мальчиком с собакой. Что-то скребется в памяти Сакуры, но, как бы она ни старалась вспомнить, ничего не выходит. Мальчик останавливается и смотрит на нее, а потом шепчет:       - Сакура? Я думал, ты умерла.       Она смотрит на него, но не может вспомнить его имя, поэтому не придает ему значения. Но она все равно гладит собаку, прежде чем оставить позади.        - Однажды он придет за тобой. Что ты будешь делать, когда это случиться?       Сакура пожимает плечами, потому что давно перестала гадать о том, что будет дальше.        Огонь возвращается. Сакура не понимает, почему. Иногда она злится, но это кажется оторванным от реальности, эта ярость на самом деле не ее собственная. Женщина замечает. Она не отдаляется, но Сакура чувствует мёд на себе все чаще и это напоминает ей о масках. Еще больше огня. Порочный круг. Огонь. Вода. Земля. Ветер. Молния. Это всё она, и иногда сила в ее теле грозит задушить ее, пока она не бежит на тренировочную площадку и полностью не уничтожает все вокруг.        Мир меняется, заканчивается для некоторых, но по-настоящему начинается для Сакуры, когда ей шестнадцать. Он заявляет о себе слабым намеком на электричество в воздухе, тяжелым чувством силы в земле, сильным потоком энергии, который нависает над деревней, как плащ. Женщина насторожена, знает что-то, чего не знает Сакура, и внезапное появление масок только подтверждает ее догадки.       Земля содрогается, как и гражданский район, оба рушатся под тяжестью гигантской змеи, которая затмевает солнце. Сакура чувствует это каждой клеточкой своего тела, каждым волоском, от кончиков пальцев до подошвы ног и везде между ними. Она не знает эту змею, никогда не встречала ее раньше, но она ее, и она это знает.        - Не надо, — предупреждает женщина Сакуру, всего один раз, прежде чем уходит, чтобы присоединиться к битве. Теперь в деревне есть монстры, безымянные и безликие существа, которые убивают тех, кто встает у них на пути. Сакура не прислушивается к ее словам. Тяга, которую она чувствует, слишком сильна, красная нить, которую она почти видит собственными глазами, которая связывает ее с кем-то далеким, слишком соблазнительна.        Она знает, почему змея здесь, почему он пришел. Она знает это и многое другое. Когда маски пытаются перехватить ее, Сакура даже не смотрит на них, и все они превращаются в пепел, сгорая дотла.       Когда она находит его, его окружают обломки и трупы. Сакура задерживает взгляд на его фигуре - высокой и гибкой, изящной и тонкой, худощавой и угловатой, острой и режущей... Жуткие жёлтые глаза перехватывают её нефритовые, и, как только они встречаются, Сакура чувствует, что земля под ногами сдвигается. Она теряет равновесие, кувыркается и вот-вот упадет, когда он оказывается прямо позади нее, ловя ее руками.       - Дитя, - говорит он, и его голос, хриплый и темный, несет в себе обещание насилия и смерти, власти и гнева, так глубоко пропитанный всеми цветами, которых так не хватало в серой жизни Сакуры.       - Сакура, - тихо отвечает она, и когда он поворачивает ее к себе, чтобы еще раз взглянуть на нее, она смотрит в ответ, спокойно и непоколебимо. Она должна была бы бояться его, знает это в глубине души, но не боится. Вместо этого от неё исходит лишь теплая прохлада, спокойный шторм, насыщенный серый цвет. Они ходячие парадоксы и в то же время органично сочетаются друг с другом, как кусочки сложного и красивого пазла.       - Я сожгу это место дотла.       Это обещание, заявление, простая констатация факта. Она чувствует, как сила внутри нее гудит и танцует, цепляясь за идентичное облако энергии, окружающее его, и ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, что огонь, вспыхнувший позади них, принадлежит ей. Она смутно осознает панические крики, звуки битвы, резню, происходящую вокруг нее.       Все это не имеет значения. Не тогда, когда он здесь, а она - рядом с ним. Сакура кладет руку ему на плечо и задерживает на секунду.       - Кроме женщины, - говорит она. Он смотрит на нее и едва заметно кивает. Ему не нужно, чтобы она что-то объясняла. Он - это она, а она - это он, они - одно целое, и он знает.        Коноха горит. Тех, кто бежит, не преследуют. Женщину пощадили. Сакура берет руку Орочимару и позволяет ему затащить ее на вершину гигантской головы змеи. Он холодный на ощупь, но и она тоже. Она не знает, куда они идут, но, как и многое в жизни, это не имеет значения.              Для Сакуры, чей мир окрашен в цвета и чей огонь горит жарче солнца, это никогда не будет иметь значения.