Глава 4, в которой оказывается, что гриффиндорцы - не то, чем кажутся

Изменились не только студенты Слизерина. После того, как исцеляющие зелья сменились защитными кулонами, Джинни не могла больше держать в секрете то, откуда у неё все эти богатства. В тот же вечер у камина в гостиной Гриффиндора она рассказала сокурсникам все с самого начала. Про Блейза, всучившего ей зелья. Про Малфоя, внезапно проявившего талант ювелира. И даже про Филча, оказавшегося знатоком искусства Средних веков. Последняя история была встречена друзьями с особым одобрением. Когда смех и шутки стихли, Невил задумчиво сказал: - А ведь знаете, я думал мне показалось. Но теперь я уверен: слизеринцы никогда по-настоящему не применяли ко мне Непростительных. Всегда что-то происходило, что мешало заклятию быть пущенным в полную силу. Лаванда, помнишь, когда Гойл поймал тебя в Запретной секции. Он уже выпустил Круцио, но кто-то уронил книгу с полки с обратной стороны стеллажа, и заклятье отскочило. Гостиная наполнилась голосами: все заговорили одновременно. Оказалось, у каждого нашлось минимум по паре подобных историй, когда случайность или неуклюжесть мешала сокурсникам использовать проклятия. - Что-то тут нечисто, - задумчиво произнёс Дин под общее одобрение. - Кажется, они нам помогают. Ну или пытаются не осложнять жизнь - это точно. Я считаю, мы должны принять помощь. Одобрительный гул голосов был ему ответом. У Джинни с души упал камень. Она до последнего боялась, что гордые однокурсники отвергнут помощь слизеринцев. Это бы означало возврат к невыносимым условиям существования для всего Гриффиндора. Но оказалось, что и гриффиндорцы умеют принимать помощь. С этого момента жизнь гриффиндорцев в Хогвартсе стала... терпимой? Да, наверное так. Кулоны распределили между старшими студентами факультета и установили график обмена. Те, кто носил кулон, старались вызывать гнев Кэрроу на себя, отвлекая внимание от младших. До конца апреля никто из младших гриффиндорцев не почувствовал на себе действие Непростительного заклятия. Гриффиндор воспрянул духом. Липкий страх, окутывавший каждого предыдущие недели, казалось, смылся, как пот под горячим душем, и стало легче дышать. Студенты старших курсов даже возобновили тренировки в защитных заклинаниях, как во времена Отряда Дамблдора. Правда, теперь местом для тренировок служила гостиная. Не так удобно, как в Выручай-комнате, зато безопасно. Слизеринцы вели себя как и прежде. Презрительные взгляды в общих помещениях и на уроках, смешки и наказания раздавались в прежнем режиме. Но Джинни сначала показалось, а потом она стала наблюдать и удостоверилась наверняка: они знали, у кого из гриффиндорцев сейчас кулон. И назначали наказания только им. Негласный паритет, установившийся между факультетами, был незаметен для профессоров, но потряс Джинни до глубины души. Она впервые задумалась о том, что мир не делится на чёрное и белое, а имеет гораздо больше оттенков. Джинни и Забини не общались на публике. Она избегала даже смотреть в сторону слизеринского стола во врем трапез, и знала, что это взаимно. Нельзя было вызывать подозрений. Раз в неделю она пробиралась в коридор на восьмом этаже, пряталась за гобеленом с изображением Чёрного озера и дожидалась Забини. Он приносил новую партию зачарованных кулонов, забирал отработанную, коротко кивал и исчезал. Однажды вместо него пришёл Малфой и между ними состоялся странный диалог: - Эй, Уизлета... - Уже развернувшаяся, чтобы уйти, Джинни замерла и посмотрела на Драко. - Как там твоя подружка... Лохматая выскочка... Ещё жива? - Не знаю. Малфой поджал губы, коротко кивнул и скрылся в темноте, оставив Джинни размышлять над ещё одной загадкой Слизерина: зачем Малфою интересоваться Гермионой? ...