Проходят мимо друг друга

      Зима в этом году выдалась особенно холодной. Заснеженная Москва представляла собой картину, полную контрастов и уникальной атмосферы. В это время года город был окутан снежным покровом, который создавал особую, почти сказочную атмосферу. Улицы, покрытые белым снегом, отражали свет уличных фонарей, создавая теплое свечение в холодные зимние вечера.       На Красной площади величественно стоял Кремль, его стены и башни были обрамлены снежными шапками. Гуляющие люди, одетые в теплые шубы и шуршащие шали, оставляли за собой следы на свежем снегу. В воздухе витал запах горячих пирожков и чая из уличных киосков.       Старые дома, обрамленные снежными узорами, придавали городу историческую глубину. Заводы и промышленные здания контрастировали с зимними пейзажами.       Никита шёл по тротуару, кутаясь в свою новомодную куртку «Аляску». В будущем году ему будет вот уже тридцать три года, а свою любовь он так и не нашёл. Что особенно осуждалось партией и советским обществом. Последнее время его волновало это всё больше и больше. Чтобы хоть как-то под новый год заглушить эти мысли, Резнёв напевал песню из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».       — С любовью встретиться, проблема трудная...       Так он не заметил, как дошёл до Красной площади. Здесь была самая что ни на есть новогодняя сказка. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба и горячего чая, а морозный воздух приносил с собой щепотку зимней сказки. Старинные здания вокруг площади, такие как ГУМ и собор Василия Блаженного, были украшены яркими гирляндами и праздничными огнями, создавая волшебное свечение. Атмосфера праздника царила почти в каждом углу Москвы. Даже несмотря на то, что страна проживала не лучшие времена.       На площади собрались люди, одетые в теплые шубы и яркие шарфы, чтобы насладиться праздником. Дети смеялись, катаясь на санках и лепя снеговиков. В центре площади стояла высокая елка, усыпанная игрушками и мишурой, вокруг висели огромные плакаты с Дедом Морозом и Снегурочкой. Музыка радостно звучала, создавая атмосферу надежды на лучшее. Что, собственно, было уже традицией. Люди ещё и не знали, что впереди их ждали лихие девяностые. Голод и полная разруха.       Никита взял себе пирожок с капустой в одном из киосков. Вышел почти что в центр площади, к ёлке. Неожиданно поскользнулся и, хватаясь руками за воздух, нечаянно вцепился в рядом стоящую девушку. Вместе они повалились на снег. Резнёв повернулся и встретился глазами с незнакомкой, которую уронил. Она была прекрасна. Нужны ли тут слова? Шапка девушки слетела и обнажила красивые волнистые волосы. Сама незнакомка сидела и поправляла очки, за которыми можно было разглядеть очень красивые зелёные глаза с карими вкраплениями, больше цвета коньяка. В таких глазах не грех заблудиться, как в самом благородном лесу. Не девушка, а мечта, ёще и сама свалилась Никите в руки. Точнее он её повалил. Прямо на холодный и мокрый снег.       — Извините, пожалуйста. Честное слово, не намеренно, — мужчина оглянулся, чтобы проверить не выронил ли он пирожок.       — Да ничего страшного, товарищ. Хотя.. Вы можете спасти ситуацию.       — Как же?       — Купить мне карамельный петушок.       Резнёв рассмеялся. Но спорить не стал.       — Что же вы сами себе не купите?       — Понимаете, товарищ, кошелёк остался дома, деньги с собой тютелька в тютельку на проезд.       — Хорошо, пойдёмте.       Они пошли к небольшому ларьку, где продавались сладости. В то время конфеты были в дефиците, но сахарные петушки были практически на каждом прилавке. Редкое явление, если их вообще не было.       — Можно нам один карамельный леденец? Тот, который побольше.       — Десять копеек.       Никита расплатился, отдал леденец незнакомке, и они прогулочным шагом пошли вдоль Красной площади. Каждый ел своё, не хватало только горячего чая, который согрел бы на русском холоде.       — Я думаю, самое время представиться. Меня зовут Никита Резнёв.       — Меня Лидия Устинова.       — Приятно познакомиться. Вы комсомолка?       — Комсомолка, да. А вы?       — Я перешёл на новую ступень пять лет назад. Я теперь в партии КПСС.       — Поздравляю вас, товарищ. Это достойно восхищения.       — Спасибо. Вы учитесь?       — Да. На филолога, а вы работаете?       — Работаю, главным инженером на предприятии.       Молодые люди шли по площади и болтали обо всём, что видели. Когда Лида смеялась, Никита на момент застывал и смотрел ей в глаза. Они блестели с каким-то необычным шармом. Её красота завораживала. А улыбка свела бы с ума любого, кто бы хоть раз взглянул на неё.       Резнёв подумал, что будет огромной ошибкой, если он не попросит её номер телефона и просто упустит её.       — Лида, а вы можете сказать ваш номер телефона? Я вам позвоню.       — Конечно, записывайте…       — Как думаете, у нас есть время зайти на каток?       — Думаю, есть. Но прокат коньков платный. К сожалению, мне придётся вам отказать.             — Ну чего вы! Не переживайте, я заплачу. Для меня это не проблема.       — Что вы, право. Мне даже как-то неловко, вы и так купили мне сахарного петушка.       — Не переживайте и соглашайтесь.       — Если только я верну вам позже.       — Даже если забудете, ничего страшного.       Молодые люди арендовали коньки, как настоящий джентльмен, заплатил Никита. Прокат, к слову, вышел им в рубль. Зато вход на каток был бесплатным. Лида с трудом затянула коньки, глядя исподлобья на то, как легко это получилось у Резнева. Он помог ей встать, и, держась за руки, они пошли до льда. Подойдя к катку, увидели вполне обычную картину: множество людей, катающихся на коньках. Мальчики и девочки, взрослые — все они с большим удовольствием перемещались по заснеженному катку, оставляя за собой следы на льду.       Никита помог зайти на лёд Устиновой, поначалу они встали у бортика, чтобы ноги привыкли к специфической обуви. Через несколько минут они отъехали от бортика и почувствовали прекрасную свободу — скольжение по льду, прохладный ветер и радостное жужжание в ушах.       Молодые люди, всё ещё держась за руки, проезжали мимо смеющихся людей, детей, которые пытались играть в прятки на коньках, пока взрослые просто наслаждались.       Лида засмотрелась вокруг и чуть не улетела носом вперёд. Её вовремя поймал Резнёв и машинально прижал к себе.       — Всё в порядке, Никит, не переживай. Ой, простите, мы же не переходили на «ты».       — Да ладно тебе, не морочь этим голову.       Они рассмеялись. Проехали ещё пару кругов, прокрутились вокруг себя и пошли сдавать коньки. Возвращение выдалось не менее смешным. Коньки разрезали снег, от чего идти было затруднительно.       После того, как молодые люди сдали коньки, Никита вызвался проводить Устинову до дома, та не отказалась. Они медленно шли вдоль многоквартирных домов, в окнах горел свет, поэтому можно было рассмотреть ёлки со стеклянными фигурками и яркими гирляндами.       Сами того не заметив, они дошли до дома Лиды.       — Ну вот и мой дом. Спасибо большое, Никита.       — Не за что, сама знаешь, времена неспокойные. Одна Ростовская область чего стоит.       — Да, к сожалению, от этого никто не застрахован. Ладно, до встречи! — Устинова развернулась и уже хотела уйти.       — Лида, стой!       — Что случилось? — девушка обернулась.       — Ты мне понравилась.       Она лишь похихикала, оставила воздушный поцелуй и скрылась в подъезде. Мужчина так и остался стоять в полном недоумении, но в груди его сердце забилось чаще. Девушка его мечты. В мыслях промелькнуло только одно: какая же она красивая.        ....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....       Спустя несколько дней Никита всё-таки позвонил Лиде и пригласил её на ёлку профсоюзов. Перед приглашением уточнил, не собирается ли она провести Новый год в кругу семьи или дома. Ответ оказался отрицательным. Сегодня тридцать первое декабря, а значит пора собираться.       — Так-так. Нужно выглядеть так, чтобы сразить её наповал. Может, воспользоваться одеколоном? Определённо стоит.       Резнёв ждал этого дня с момента знакомства с Устиновой. Подойдя к старому шифоньеру он достал брючный костюм с ярко-красной рубашкой. Одежда была идеально отглажена. Никита сразу же надел костюм, не забыв про волосы. Он зачесал свою шевелюру назад. Улыбнулся себе в зеркале и поспешил на трамвай, чтобы успеть за Лидой.       Транспорт довёз его точно в срок. До дома профсоюзов было рукой подать. Но для начала Резнёв завернул в улицу и направился к дому Устиновой. Она уже ждала его у подъезда в шубе и норковой шапке. Из-под верхней одежды выглядывало кремовое платье, расшитое бисером, и элегантные сапожки. А из-под головного убора завитые волосы.       — Здравствуй!       — Добрый вечер, ты не замерзла?       — Нет, я только что вышла.       — Прекрасно выглядишь, я начинаю задумываться, что ты затмишь меня.       — Спасибо, я обязательно попытаюсь.       Лида взяла Никиту под руку, и они пошли до дома профсоюзов. Дорога была недолгой. Через пару минут ходьбы они уже поднимались по лестнице в здание. На входе Резнёва встретили коллеги и, пока он снимал верхнюю одежду, окружили его, расспрашивая о том, что за девушка с ним. К тому времени Устинова уже сняла верхнюю одежду, на ней оказалось платье со спущенными плечами. На шее красовалось ожерелье, на руках браслеты, а в ушах сияли серьги.       Никита долго отговаривался, мол, новая знакомая. Пока Лида рассматривала зал. Одна атмосфера только чего стоила.       В восьмидесятые годы двадцатого века, в предновогоднее время каждое крупное предприятие проводило свою Новогоднюю ёлку, но особенно отличившихся сотрудников отправляли на ёлки профсоюзов. Каждый районный профсоюз готовился к этому мероприятию заранее, собирая деньги с членов профсоюза, заказывая умелым рукам украшения и подготавливая концертную программу для самой ёлки.       В день ёлки у дома профсоюзов, где проходило мероприятие, собралась толпа наряженных работников, сияющих от волнения и ожидания, как дети.       Центр главного зала был украшен огромной ёлкой, на которой были развешаны яркие игрушки и мерцающие гирлянды. Конкурсы уже шумели от веселья, музыка звучала весело и задорно. На сцене пели песню из фильма «Ирония судьбы, или с легким паром!».       В зале царила атмосфера праздника и веселья. Рядом с ёлкой торжественно стоял Дед Мороз в красивом красном костюме и его веселая внучка Снегурочка. Они ждали начала программы, чтобы вручить профсоюзные подарки.       Устинова и Никита поспешили занять свои места, началась программа. Артисты выступали с песнями, танцами, стихами. Были проведены конкурсы на лучшие профессиональные навыки. Работники с удовольствием участвовали и веселились. В нескольких конкурсах довелось поучаствовать Лиде. Хоть никаких инженерных навыков она не имела, но выиграла пару мандаринов с черной наклейкой «Morocco».       Потом настало время подарков. Дед Мороз и Снегурочка начали раздавать рабочим подарки, которые были заранее подготовлены профсоюзом. Обычно в таких пакетах был определённый набор продуктов и бытовых предметов.       Праздник полностью ушёл в атмосферу концерта. На сцену вышел мужчина и запел: «Счастье вдруг в тишине постучалось в двери... » На припеве к песне присоединился Резнёв. Он постукивал пальцами о бокал шампанского и подпевал, глядя на Устинову.       — Столько лет я спорил с судьбой, ради этой встречи с тобой...       В этот момент он понял, что влюбился по уши. Пути назад нет, только полный вперед. Может, судьба, как в песне, ждала их встречи, поэтому Никита был так одинок.       — Никита, ау! Земля вызывает главного инженера, — вывела его из раздумий Лида, — я оливье заказала, ты будешь?       — А? Да, конечно буду.       В зале заиграла медленная музыка, мужчины стали приглашать дам. Резнёв тоже пригласил Устинову, пока они ждали свои салаты. Девушка улыбнулась, в эту ночь она почувствовала себя настоящей принцессой. Ее длинное платье немного мешалось при каждом её движении, словно специально сковывая её ноги, чтобы Лида специально упиралась в Никиту. Огни ёлки ярко мерцали, отражались в бисере, создавая неповторимую атмосферу волшебства.       Под грациозные звуки вальса Устинова ощущала, как Резнёв, ведущий её за руку, завораживал её своим умением и ловкостью. Каждое их движение было словно создано для этого мгновения, словно вальс наполнял их души и скреплял их сердца. Её голова кружилась от невероятной красоты момента. Девушку удивляло, откуда обычный инженер так хорошо знает вальс, возможно, танцевал его в школе.       Она чувствовала его тепло и силу рядом с собой, его взгляд наполнял её нежностью. Они словно плавали по паркету, волнуя воздух своими движениями. На лицах коллег Никиты застыли улыбки, они перешёптывались между собой, обсуждая, что: «Наконец-то у него появилась девушка. Да, а то начали шептаться, что скоро выгонят его с партии. Вот мать его обрадуется молодой невестке. Специально красивую ждал, хитрец!»       Резнёв слышал это краем уха, но в этот момент для него не существовало ничего, кроме музыки и вальса, кроме мгновения волшебства и его чистой и непорочной любви. Он забыл обо всем на свете, просто танцевал с любимой девушкой в эту новогоднюю ночь, где время остановилось, а сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди.       Их танец был магией, сияющей ярким светом. Вальс, звучащий в эту новогоднюю ночь, объединил их судьбы.       — Красиво двигаешься, Никита. Где ты этому научился?       — Джентльмены своих секретов не выдают.       Музыка закончилась, и Никита нехотя отстранился от Лиды. Они вернулись на свои места. К этому моменту им принесли оливье и ещё пару закусок к шампанскому. На сцену вышли танцевальные коллективы. Девушки в костюмах снежинок кружились по сцене, пока Устинова с Резнёвым ели своё оливье, запивая игристым.       — А ты с чем окрошку ешь? — взбудоражился Никита.       — Окрошку? — Лида рассмеялась. — Как мы к этому пришли?       — Ну, оливье и окрошка почти идентичны по составу ингредиентов, и я подумал, что это неплохой вопрос.       — С квасом.       — О, а я с кефиром. Но я думаю, это не проблема, половину можно заливать одним, а другую иным.       — Что?       — Да, так. Мысли вслух. Товарищи артисты хорошо танцуют.       — Снежинки почти как настоящие. Очень качественная работа.       Разговор сошёл на нет. Оливье закончилось, шампанское тоже. Устинова перевела взгляд на номера, которые менялись одно за другим. Резнёв смотрел на неё и думал о своём. Под бой курантов он хотел признаться ей в любви. Да, они знакомы от силы неделю. Но в Новый год случаются чудеса, и может, это одно из немногих? Никита не знал. Самым большим его страхом было, что Лида снова переведёт всё в шутку и не ответит ему взаимностью. Но это же судьба? Они познакомились настолько абсурдно, что это просто не могло не оказаться правдой.       На сцену вышла артистка, зазвучала музыка из кинофильма «Карнавальная ночь». И правда, до Нового года оставалось десять минут. Резнёв разлил оставшееся шампанское по бокалам, крепче хватая ножку бокала. Как и пелось в песне, Новый год был уже у порога.       Пока длилась композиция, прошло четыре минуты, вместо пяти. По громкоговорителю, находящемуся в зале, включили обращение главы государства, но не СССР. На удивление советский народ поздравил президент США Рональд Рейган. В этом году произвели «советско-американский» обмен поздравлениями.       Лида с Никитой переглянулись, никто не понял этого. Они не читали газет и не знали, что об этом печаталась целая статья. Что-то необычное и интересное. Молодые люди замерли, вслушиваясь в каждое слово.       «Счастливого Нового года, благодарю вас, да благословит вас Господь»       После этих слов забили куранты. Наступил новый год. Год светлых надежд и мечт. Устинова и Резнёв выпили шампанское на брудершафт, обнялись.       — С Новым годом!       — Тебя тоже с Новым годом!       — Лида, я тебя люблю.       — Что?       — Люблю тебя, больше жизни. Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни.       — Ты знаешь меня недолго, уже влюбился?       — А как же любовь с первого взгляда...       — Ладно тебе, я шучу. Я тоже люблю тебя.       Никита притянул Лиду к себе и поцеловал. Он целовал её нежно, как хрупкий цветок, который боялся разбить. Она активно отвечала на его поцелуй. На них глазел уже весь зал, но им было всё равно, ведь главное, что они были друг у друга.       Когда Устинова всё же застеснялась такой аудитории, она отстранилась. На губах Резнёва осталась размазанная помада.       — Лида, выходи за меня!       — Так, стоп. Вот это пока что отложи.       — Да, что-то я переборщил. Ну ладно, тогда можно я буду за тобой ухаживать?       — Можно, конечно, кто от этого откажется?