*

Возвращаться в Инадзуму было страшно. Страшно столкнуться со знакомыми пейзажами, навевающими воспоминания о беззаботном детстве в алых листьях клена, о первом знакомстве, о первом путешествии, о первой битве. Все это невыносимо пугало и заставляло забиться в угол корабля Бейдоу с просьбой о еще пяти минутах. «Извини, Казуха, но ты же сам понимаешь, что длительная остановка в порту не пойдет на пользу ни Южному кресту, ни тебе» ответила капитан пожав плечами. Верно. Не время бояться. Решение о возвращении в государство вечности не было спонтанным: множество бессонных ночей привели к решению бороться за идеалы, что убили Его. И Казуха не был против отдать за них свою жизнь. *** С выходом на берег чувство страха никуда не ушло. Встав посреди дороги он замер, засмотревшись на клен, что стоял в центре площади Рито. Воспоминания накатили с головой, но Бейдоу, ушедшая немного вперед не позволила долго остаться без движения. «Хей, ты хочешь чтобы нас поймали быстрее, чем мы дойдем до чайного домика? У тебя еще будет время насладиться родными пейзажами, не переживай» Самурай вздохнул. Она была права: нельзя было стоять на месте долго, это точно вызвало бы подозрения среди дюжины солдат. Взглянув еще раз на дерево, он нагнал девушку. *** Путь в саму страну не был таким сложным, насколько было пересечение границы с островом Наруками. Даже с поддельными документами было сложно преодолеть препятствие в виде солдат комиссии Кандзё, но путешественникам к счастью удалось пройти под их недоверчивыми взглядами и быстро проследовать в деревню Кондо. На добрые предложения жителей о ночлеге капитан вежливо отказывалась- времени было мало, об отдыхе думать никто из них даже не намеревался. Казуха весь путь молчал: в объяснениях не было надобности, а поэзия никак не шла в запутанные мысли. Хоть с первого шага через борт корабля прошло достаточное количество времени, он не мог побороть чувство тревожности, щемящее грудь. Знакомые виды напоминали о том, что он не успел, не спас, не помог. Образ Томо вновь и вновь возникал, а бывший электро глаз бога, находившийся в кармане, как будто стал нагреваться. Сперва не обративший на это внимание парень быстрым движением руки достал вещь, и его глаза округлились. Глаз мерцал: то светился, то снова гас. Казуха остановился. Он не мог поверить, что в попытках заставить амулет вновь засиять он объехал почти половину материка, а решение было настолько просто, что хотелось плакать. Дабы уберечь столь дорогую вещь от рук армии Сегун, он убрал ее обратно, а в голове, как казалось, стало еще больше мыслей, струящихся пчелиным роем. Бейдоу, шедшая чуть поодаль, заметила это и лишь удивленно вздохнула. За такое поистине большое время, проведенное рядом с самураем, она поняла, что в данный момент лучше ничего не спрашивать. Вдалеке виднелись очертания города, и оставалось только осторожно следовать намеченному плану. *** Чайный домик встретил их атмосферой чего-то домашнего и немного потрепанным Томой, гладящего Таромару. «Добро пожаловать в чайный домик Томорэ! Вам со всей официальностью или можно просто так, дорогие гости?» засмеялся блондин. «До последнего не верил в нашу с тобой встречу после всего случившегося, Казуха» Казуха не выдержал. После этого долгого дня он не мог поверить во все, что происходило. Красные листья клена, солдаты комиссии, чайный домик, Тома и вообще вся Инадзума- глаза наполнились слезами, и мир поплыл. Забылся внезапный феномен с электро амулетом и цель, ради которой он приехал. Падающий меч на поле боя и тело Томо на площади перед главным зданием города-единственная картина, что волновала сейчас. Сквозь все эти воспоминания, так не вовремя нахлынувшие на него, Казуха различил легкие поглаживания по голове и запах успокаивающего чая. Постепенно приходя в себя, он кивнул на вопрос о самочувствии и сделал глоток напитка, бережно приготовленного Томой. «Прошу прощения, что заставил переживать, просто…» все еще дрожащим голосом выдал парень. «Ничего страшного, не стоит извиняться. Мы все понимаем, насколько тебе непросто сейчас» сказала Бейдоу. Ее по правде сильно волновало состояние друга с момента выхода за борт судна. Она давно предвидела эту реакцию и гадала, когда же наступит момент выплеска эмоций, что сопутник так долго и усердно накапливал. Тому тоже не удивили нахлынувшие на самурая чувства. Ему самому было сложно оправиться после событий, случившихся с их товарищем, а какого было Казухе, что имел с тем самые близкие связи, он мог только догадываться. «Так, пора все же ввести вас в курс дела». *** Оказавшись на поле боя, спасая Горо и путешественника, никто не ожидал, что уже несколько месяцев всеми похороненный Томо окажется жив. После очередной отраженной стрелы Сары, Казуха мчится ближе, иногда создавая ветряные порывы, дабы быстрее подобраться к цели. Он пытается оставаться в уме, но человек, виновный в Его смерти, находится прямо перед ним, и красные глаза загораются огнем возмездия. Внезапно занесенный для удара меч оказывается отбит. Тенгу отпрыгивает, а для Казухи кажется еще раз умирает весь мир. Человеком, отразившим удар, оказывается до боли знакомый высокий блондин, облаченный в фиолетовые одежды комиссии Тенрё. В фиолетовых глазах не замечается блеск прошлых искр, лицо выдает сосредоточенность на битве, но из глаз льются слезы. Казуха растерянно отпрыгивает и не понимает ровно ничего. Почему Томо жив? Почему он дерется на одной стороне с теми, кого ненавидел всей душой? Почему он дерется с ним, с Казухой, с лучшим другом, с которым они не раз были на грани смерти вместе; с которым они дорожили друг другом больше, чем самими собой? Слышится голос Сары, и Томо уходит. Просто уходит, вытирая слезы, будто он в жизни не знал никакого самурая с пепельными волосами по имени Каэдэхара Казуха. Армия Райден Сегун отступает, и раздается полный боли и отчаяния крик. Казуха плачет, порывается бежать следом и спросить почему все так, но вдруг вокруг него появляются странные пузыри, а чувство сонливости одолевает тело. Руки Итера ловят его, не позволяя упасть на грязную землю. «Прости, но ты только поборол себя и решил вновь присоединиться к нам. Мы не можем дать тебе так умереть» раздается нежный голос Кокоми. *** Очнуться Казухе удалось только к вечеру следующего дня. Сразу узнав интерьер комнат штаба протестующего движения, ему не понадобилось много времени найти выход. В данный момент он одновременно имел потребность в людях и хотел остаться один: нужно было до конца принять факт того, что Томо жив. Услышь он эту новость до последнего сражения, счастью не было бы предела и след парня давно бы простыл в поисках живого друга - безоговорочно, Казуха сорвался бы в ту же минуту искать его и на драконьем хребте Монштадта, и в жарких пустынях Сумеру, и много еще где. Но учитывая прошедшие события, трудно было сказать хочет ли воссоединения другая сторона. «Казуха, как ты себя чувствуешь?» голос Горо послышался с другого конца коридора. «Нам так и не удалось должным образом поприветствовать друг друга после долгой разлуки» «Горо? Здравствуй, и в правду давно не виделись» парень попытался придать своему лицу более-менее спокойный вид. «Со мной все в порядке, не стоило переживать» «Я так не думаю» прямолинейно ответил генерал. «Мы.. мы честно не знали, что он жив» Казуха молчал. «Я понимаю, в этом нет вашей вины» злиться на то, что ему никто не сообщил о необычном восстании Томо из мертвых было глупо. Следовало встретиться и хотя бы поговорить о произошедшем с глазу на глаз. «Расскажи об обстановке, пожалуйста» *** Путешественник наконец освободил остров от нескончаемых дождей и гроз, и вскоре погода острова Яшиори снова стала благоприятной для жизни обычного населения. Выходить из штаба не хотелось точно так же как и готовиться к контрольному удару, что должен был закончиться или подавлением восстания, или концом эпохи правления Райден Сегун. План был готов уже как сутки, наступало время действовать: выход был назначен на утро следующего дня. Казуха сидел на крыше одного из недалеко расположенных зданий, созерцая наливающийся алым закат, и размышлял о событиях, о которых подумать раньше попросту не хватало времени. Томо. За все эти дни, проведенные в бесконечных совещаниях среди верхушки сопротивления, на которых ему приходилось присутствовать как важному участнику, он совсем забыл о случае с электро глазом бога. Тут же достав предмет из кармана и ни сколько ни удивившись легкому фиолетовому свечению, самураем было принято решение после надвигающейся битвы вернуть его владельцу. Пусть Томо больше не хотел видеть старого друга, поспешно покидая поле боя, пусть ненавидел и желал смерти - Казуха не мог так просто его забыть и отпустить. Точно не теперь, когда после долгих месяцев скитаний и путешествий, он наконец-то достиг своей цели. «Привет, Казуха, я не помешаю?» внезапно раздавшийся голос заставил мелко вздрогнуть от неожиданности. На поддержание бдительности сил не хватало, да и потребности оно не вызывало, находясь на достаточно большой высоте: населяющие лагерь солдаты не могли его заметить, а главы, погруженные в свои заботы, не заметили его пропажи. Но видимо не всем был безразличен его маленький побег. «Извини, что напугала, я принесла тебе данго. Побывать в Инадзуме и не оценить их кухню буквально было бы кощунством» Лицо капитана озарила широкая улыбка, так и норовящая поделиться хорошим настроем с другом. Может быть такое резкое появление Бейдоу и выбило его из грустных мыслей, но казалось, что вещи вопреки всем потрясениям наконец встали на свои места. «Спасибо» единственное слово, что вырвалось из уст парня. В большем никто из них не нуждался. *** Лязг метала, сопровождающийся криками, слышался за пару километров. Битва оказалась не из легких- начался дождь, и настрой знатно подпортился. Почва размякла, превращая землю в грязь и затрудняя движения; ливень закрывал обзор: дальше, чем собственный меч видеть было крайне сложно. Даже с помощью сильных бойцов и обладателей глаза бога, превосходство было на стороне архонта, что в данный момент сражалась с Итером. План был разрушен с появлением на поле Томо: он превосходил рядового самурая и был наравне с Сарой. Нужно было действовать быстро и радикально. Крикнув Бейдоу пару слов об уходе, Казуха приближался к давнему знакомому, что находился в окружении кучки солдат сопротивления. Они, увидев обладателя глаза бога, начали отходить, уступая место в неравном бою. «И снова мы встретились. Ты бы представился, а то как-то некрасиво получается: видно тебе мое имя известно, а вот мне твое - нет» усмехнулся блондин, делая рубящий удар сверху вниз. В ответ следовало лишь молчание и скрежет столкнувшихся мечей. Стоило увести Томо подальше от основного места боя, чтобы получить возможность поговорить наедине. Поначалу только защищаясь, он вызвал подозрения у блондина и получил порез на щеке, едва успев увернуться. «Опомнись, даже если мы были знакомы раньше, сейчас мы враги. Я не буду тебя жалеть» Он был прав. Нужно было помнить, что перед ним не тот Томо, что заботился и бережно относил на кровать, когда он засыпал над листом с очередным безупречно написанным хайку; тот человек, который находился перед ним сейчас - незнакомый, чужой. Это было настолько горько и обидно, что хотелось просто взять и закричать «вернись». Пропуская еще несколько ударов, в напоминание о которых точно останутся шрамы, они постепенно отдалялись от основного сражения. Казуха отпрыгнул и огляделся; местность была прекрасна для их случая: деревья и кустарники закрывали их двоих от глаз солдат и вероятность того, что им помешают, была мала. Небольшая заминка стоила ему свободы движений. Томо прижал его к земле и занес меч над горлом. «Вот и все, дорогой неизвестный самурай» его рука задрожала, а из глаз вновь пошли слезы, что вновь удивило обоих. «Что происходит? Я ведь должен тебя убить, почему я плачу?» «Томо, пожалуйста, отпусти, я никуда не уйду. Больше не уйду» Руки, держащие меч, опустились, но владелец не поднялся с Казухи. Что-то внутри подсказывало подчиниться, последовать, довериться, но разум не позволял расслабляться-напротив него преступник, тот, кто не повиновался армии Сегун. «Мое имя Казуха, Каэдэхара Казуха. Мы с тобой вместе долго путешествовали до момента… до того момента, как ты вызвал на дуэль электро архонта. Я опоздал, я виноват, я пришел, когда твой меч уже был сломан, а глаз бога подкатился к моим ногам. Все вокруг говорили о твоем проигрыше, я запаниковал и сбежал, жалко сбежал, сделав свои глупые выводы, я виноват. Сколько бы мы не боролись против политики Сакоку, я оказался тем, кто забрал твой амулет, прости меня. Прости, прости» Извинения лились рекой со слезами из уст самурая. Он даже не пытался успокоиться, окончательно дав волю чувствам. В тот момент его не беспокоило ни возможная смерть, ни его вид в глазах человека напротив, ничего. Он слишком устал. Вдруг чьи-то руки обвились вокруг него и начали медленно поглаживать по пепельной макушке. «Ты…тебе не обязательно…» «Я просто делаю то, что мне подсказывает мой внутренний голос. Не переживай, я не намерен сейчас убивать тебя, я правда действую от чистого сердца» Казуха заплакал еще больше, уткнувшись в такое родное плечо, а блондин мило усмехнулся и начал шептать слова утешения. Такие простые, но нужные в данный момент ровно как кислород. После нескольких минут в попытках привести себя в норму, ему все же удалось успокоиться. Томо отстранился и посмотрел в лицо напротив. И вправду, как он не узнал такие знакомые черты. «Казуха значит. Прости, я правда не многое помню со дней, когда я был обладателем дарования богов» Точно. Глаз бога. Быстро закопошившись, он начал рыться в карманах и наконец извлек амулет, светящийся ярко-фиолетовым светом. Казуха взял руку Томо и вложил в нее глаз бога. «Прости еще раз. Мне, наверное, стоит идти» Самурай поднялся с земли, но не успел пройти и метра как был притянут в теплые объятья. «Казуха» лицо Томо, что потерялось в мягких волосах, озарила теплая улыбка. «Я все вспомнил, Казуха» Эти слова тепло прошли по телу. Томо наконец-то вернулся. *** Возвращаться в Инадзуму было страшно. Страшно столкнуться со знакомыми пейзажами, навевающими воспоминания о беззаботном детстве в алых листьях клена, о первом знакомстве, о первом путешествии, о первой битве. Все это невыносимо пугало и заставляло забиться в угол корабля Бейдоу с просьбой о еще пяти минутах. «Казу-чан, ты чего? Быстрее вылезай. Тома, мисс Аяка и многие другие ждут нас в чайном домике, неловко будет заставлять их ждать» «Томо?» Казуха оторвал голову от колен и взглянул на человека рядом. Тот стоял, облаченный в привычное красное хаори, с дружелюбной улыбкой на лице, и ждал, когда друг соизволит подняться. Возвращаться больше не было страшно.