Раньше и сейчас

Апрель. 1986 год. Относительно молодой инженер по имени Александр Васильевич наконец вернулся домой. Подойдя к калитке небольшого двухэтажного домика, он достал ключи, и как только дверь открылась молодой человек услышал топот. В коридоре мелькнул малыш в пледе, который еле-еле мог бежать, ведь он был маленьким и тёплая ткань мешала. Мужчина сразу заулыбался, увидев это, и подняв мальчика на руки, заобнимал его, целуя в щёку, немного грустно выдыхая. Это его младший сын, хороший такой, совсем кроха ещё, но так напоминал своего старшего брата Артёма, который был очень вспыльчивым юношей. Примерно год назад, когда ему уже исполнилось девятнадцать он со скандалом сбежал из дома. Александр конечно пытался вернуть его, и на уступки шёл, и извинялся, но юноше хотелось свободы, поэтому ретировался в город, который не верит слезам к двоюродному брату. Мужчина конечно расстроился этому фактору, но понял, что не сможет удержать парня, слишком он уж хотел вырваться из городка в Украине при электростанции. Малыш же тем временем отчаянно пытался привлечь внимание папы, который глубоко задумался о прошлом и конечно у него это получилось. Мужчина помотал головой, и сняв обувь слушал не совсем разборчивый лепет мальчишки. Опечаленный Александр лишь глубоко вздыхал, поглаживая ребёнка по мягким, немного кудрявым волосикам, которые у корней, от неизвестной проблемы со здоровьем у малыша, уже были белыми, как будто седыми. Бывало люди вокруг говорили, что на Александра свалилось много горя в этой жизни. Кто-то говорил что из-за его мягкого апатичного характера, кто-то из-за его необдуманных решений, хотя Александр был не доволен, когда его первого сына называли «необдуманное решение». Да, вероятно для двадцати пятилетнего юноши странно, и через чур быстро иметь желание завести ребёнка, но тогда мужчина действительно хотел этого, и никогда ни с кого ничего не требовал. Ему были в удовольствие бессонные ночи, и он даже не сильно расстроился, когда девушка подарившая ему сына почти сразу ушла. Да он был в апатии некоторое время, но он понимал, что это было его желание. Люди говорили, что жену не такую как надо нашёл, что всё получилось слишком рано, и в общем-то винили Александра, только вот когда появился второй ребёнок, мама которого тоже не задержалась, общество вокруг молодого инженера сменило своё мнение, и за место того, чтобы делать из него виноватого, увидели в нём мученика, который в одиночку справляется с неуправляемым подростком и больным ребёнком. Александр лишь молчал на эти слова, но никогда не думал о себе как о мученике, да и детей своих никогда таковыми не считал. Снова поняв, что застрял в мыслях, мужчина достал своему мальчику клюквенный морс, и налил в поилочку, закручивая её, чтобы ребёнок не пролил. Малыш довольный начал пить, а инженер улыбнувшись пришёл в гостиную, садясь на диван, пуская мальчика играть на ковре, сам просто наблюдая за ним с мягкой и радостной улыбкой. Вдруг зазвонил телефон, и мужчина встав подошёл к тумбочке, снимая трубку. Произнося коронное-советское «у аппарата», он услышал страшное: «Товарищ Александр Васильевич, в пятом энергоблоке повысилась нагрузка, мы не можем стабилизировать состояние». Александра парализовало. Он стоял, не находя слов, и лишь через минуту попытался предложить дальнейшие действия, но диалог завершился страшным — пятый энергоблок вышел из строя. Инженер был немного нервным человеком, вероятно из-за того, что старался не показывать сильных эмоций, но сейчас ему в голову что-то ударило. Он был готов к воинам, ведь его брат был высокопоставленным человеком СССР, очень близким к правителю, и он в какой-то мере перенял его страх неподготовленности к войне. В доме был глубокий подвал, с припасами на долгое количество времени. Александр не знал, почему тогда так поступил, не понимал, карил себя за это, и считал себя полным психом до самой смерти. Он просто взял своего сына, некоторые вещи, и спустился в подвал, запирая герметичную дверь, держа ребёнка на руках успокаивая его, тихо прося не боятся, смотря в одну точку. Ребёнок скоро уснул на руках, а Александру казалось, что он слышит, что сверху вскоре началась паника, но всё это приглушилось, когда глаза старшего закрылись… *** Они там где-то два месяца, может меньше, может больше. Малыш ведёт себя послушно, лишь изредка тихо говорит папе, что ему скучно, на что отец пытался из-за всех сил найти силы поиграть с ним, или порисовать в записной книжке. Александр пытался дозвониться до брата Николая — просить о помощи. Мужчина просто боялся выходить на верх, а особенно с ребёнком со слабым иммунитетом и здоровьем в принципе, но никто не отвечал. Брат в первые за долгие годы как намеренно не брал, но Александр исключал такое. Ели они редко, что хватило на более долгое время, и слава богу, что его мальчик был ещё маленьким, а поэтому часто спал, ведь Александр Васильевич не выдержал бы наблюдать мучения собственного мальчика, хотя кажется он сам предоставил ему возможность тем, что он спустился в подвал, а не попытался уехать из города. Пока его ребёнок спал, он тихо рыдал, понимая фатальность своей ошибки, не желая признавать, что дал слабину, что нервы кажется действительно не в порядке и он подверг опасности ребёнка. Он понимал насколько необдуманный был его поступок. Закрадывалась плохие мысли о том, как были правы люди вокруг, что звали его легкомысленным человеком совершающий необдуманные поступки. Он пытался искупить вину тем, что старался тратить воды и еды на себя как можно меньше, ужимаясь, чтобы его сыночек скушал немного больше и ему не было так плохо. Да, безусловно голод Александу давался тяжело, но видя, что малыш более и наелся родительское сердце так сильно радовалось, что и голод кажется совсем не чувствовался. Шли постепенно дни, и как бы мужчина не пытался дозвониться до своего брата, ответа он не получал. Он не понимал в чём дело, и кажется взаправду сходил с ума в закрытом помещении, но стараясь хоть что-то из себя представлять перед бодрствовующим сыном, не желая его пугать или расстраивать. Со счёта Александр Васильевич кажется сбился на годе и шести месяцев в подвале. Помощи кажется дожидаться не стоило, но уже окончательно сдавшие нервы не позволяли подняться на верх. Всё лишь усугубляло то, что еды и воды оставалось не так уж и много, а вид голодного мальчика, пытающийся смирно лежать головой на коленях у папы, и не действовать ему на нервы, заставляло появляться ком в горле у взрослого. В один из дней мальчик не смог терпеть, и начал тихо просить кушать. Александр тихо выдохнув, накормил сына, и попросил его снова поспать, чтобы было легче. Мужчина слегка улыбнулся ему, дав в руки мягкую игрушку, которую взял мальчику, после положив руку на мягкие волосы, начал ожидать. Через минут двадцать ребёнок крепко уснул. Старший аккуратно встал, и подойдя к столу взял ежедневник с ручкой, который был при нём с того дня. Он вырвал лист, и начал писать, тяжело дыша, не сдерживая слёз. Оставив лист рядом с мальчиком, он посмотрел на него, и сжав зубы, чмокнул его в лоб, пригладив волосы ребёнка. В тот день Александр ушёл из подвала, он сильно плакал, и когда попал в сад своего дома, написал своё полное имя в ежедневнике. Чувствуя, что голова начала раскалываться, а кожу чуть жгло, инженер почувствовал как кольнуло сердце, слёзы потекли сильнее, а он упал, в саду собственного дома. Не выдержал. В последние секунды он устремил уставший взгляд в розовое от заката небо, и криво улыбнувшись, тяжело выдохнул. *** Где-то к глубокой ночи проснулся ребёнок в подвале, почувствовав под собой пол он немного удивился, но подумав, что папа что-то пишет, поднял голову, и не увидев его у стола, занервничал. Глаза забегали по тесному помещению, а паника подступала к ребёнку. Заметив рядом с собой лист, он взял его, принимаясь читать слишком торопливо и нервно. Содержание было таким «Малыш. Твой папа совершил глупость уведя тебя вниз, я не могу найти слов, как сильно Я хочу попросить у тебя прощения. Папа не бросил тебя, я всегда с тобой, если я смогу, я приведу помощь, просто знай, милый мой, я люблю тебя больше жизни, и я не могу смотреть как ты страдаешь от голода. Одному тебе должно хватить на долго, прошу прости меня. Я тебя очень люблю. Папа. " На листе были сухие следы от слёз, а малыш дочитав расплакался, думая, что из-за того, что он просил, папа ушёл. Детская психика пошатнулась от мысли, что папа не рядом, и он ударился в истерику, умоляя отца вернуться, громко и истошно вопя, но никто так и не пришёл. От усталости он уснул, сжимая мягкую игрушку в объятиях, тяжело и надрывно дыша будто при лихорадке, но слава богу это было лишь последствие истерики. Второй день тоже прошёл в слезах, и голоде, ведь малыш просто не смог поесть, или попить. Он всё смотрел на выход, свернувшись на полу клубочком, ожидая, что папа может вернуться. Малыш так сильно винил себя в произошедшем, что пару раз попытался сам себя наказать, по средству ударом рукой по ножке, но мальчик делал это слишком слабо. Мальчишка постоянно плакал, с перерывами на сон, переодически зовя папу. Ему было страшно подниматься на верх. Шло время, но всё никак не поднимался, чтобы покушать или попить, хотя очень хотелось. Всё же он не смог терпеть боль в животе, и встав, мальчик открыл банку с уже надоевшей тушёнкой, и съев пару ложек, он прекрыл её. Выпив немного воды, он присел на пол, взяв свою мягкую игрушку в объятия, тихо мыча, утыкаясь в неё лицом, а после взял записку папы, и прижался к ней носом. Она пахла его руками. Родными, ласковыми ладонями с длинными пальцами, которые слишком ласково перебирали волосы мальчика, когда папа гладил его по голове. По детским щекам потекли слёзы. Он так хотел, чтобы папа снова его крепко обнял, и утешал, но папы нет рядом. Месяцы менялись и сверху снова было тепло, но мальчик даже не догадывался об этом. Еда кончалась, воды тоже на долго бы не хватило, он понимал, что либо ему скоро прийдёться выходить, либо он останется тут и умрёт голодом. Один, совсем маленький, и одинокий. Малыш боялся выходить, но ему нужно было скоро это сделать, и когда этот день настал, он открыл тяжёлую дверь, выйдя в дом, мальчик пожмурился от тёплого света солнца из окон. Сделав пару шагов, немного боязливо и вероятно неуверенно от истощения, ведь прежде чем выйти он был без еды несколько недель, ребёнок не заметил как ушёл в воспоминания. Папа возвращался уставший с работы днём, они вместе кушали, играли, потом вечером папа читал сказку. Было так хорошо. Малыш помялся, и подёргав себя за пальцы, опустил голову, смотря на них. Он нервничал, но прошёл дальше. Пошарив на кухне, он нашёл крекеры, и съел оттуда немного, чувствуя хоть какой-то вкус. Волосы уже прилично отросли, от корней расползался белый цвет всё больше и больше, они вились сильнее, за то время как он пробыл в подвале. Мальчик услышал шум деревьев снаружи, и обратил внимание на окно, которое выходило в сад. Его как током ударило, во дворе лежал папа. Ребёнок испуганно взглотнул, чувствую ком в горле, и подойдя к двери, которая выходила на задний двор, чуть с трудом открыл её, и подошёл к папе. Он не дышал, глаза расслабленно закрыты. “спит папа, крепко спит» Подумалось в этот момент мальчику, он не знал, что такое смерть, отец помедлил рассказывать об этом, и когда мальчик нечаянно увидел похороны, папа объяснил ему, что иногда, люди очень-очень сильно устают и засыпают так крепко, чтобы хорошенько отдохнуть, а чтобы их никто не разбудил их кладут в кровать, и Хорошо прячут. Также, он ответил на вопрос ребёнка «почему нельзя разбудить его?», Тем, что заснувшего нельзя будить из-за того, что он может ещё сильнее устать, когда проснётся, и прийдёться спать дольше, поэтому категорически нельзя будить. Александру было немного тягостно ведать вот так сразу маленькому ребенку о смерти, поэтому придумал такую сказку. Сейчас мальчик вспомнил о словах папы, и тяжело вздохнув, аккуратно прилёг рядом. Малыш был готов расплакаться, но вёл себя тихо и аккуратно. Прижавшись к боку Александра, он взял его руку укладывая к себе на голову, обнимая старшего. Его немного пугал вид папы, но Мальчик так хотел почувствовать ласку, что просто закрыл глаза, чувствуя слёзы, которые сразу начали течь. Ребёнок пролежал в обнимку с папой до самого вечера… Он не заметил, как время прошло, и когда стемнело, малыш пожелал папе спокойной ночи, и ушёл в подвал, взяв крекеры с собой. Воды ещё немного было, но мальчик не знал, где сможет её найти. Ребёнок чувствовал, что кожу немного щипало и жгло, но совсем легонько. Также побаливали глаза, чему он не мог найти объяснений. Он лёг, обнял игрушку, и вскоре заснул. Мальчику снились добрые, милые сны, слегка наивные, но просто хорошие воспоминания и сюжеты, которые мозг ребёнка придумывал для него. Он кажется чуть улыбнулся во сне. С каждым днём малыш выходил на улицу на более долгое время. Он вспомнил про погреб на кухне, там были соленья, консервы, и картошка, но к сожалению уже проросшая, но ребёнок был рад и этому. Там также были бутыли с родниковой водой, которую отец мальчика таскал с особым усердием, думая, что сыну со слабым иммунитетом как-нибудь поможет. По сути то вода не отличалась, но всё же отцу было легче думать, что ребёнку может стать легче. Малыш нашёл свои ботиночки, они были немного впритык, но он смог их надеть, и выйдя через главный вход дома, мальчик немного неуверенно вышел за пределы дома. Шепталась листва. Солнце приятно грело лицо. Мальчик пожмурил глазки, и направился куда глаза глядели, оглядывая пустые улицы родного города. *** Прошло много лет, и вокруг города-призрака появилось много легенд, а людей, которые незаконно туда проникали становилось больше. Как примеру мрачные сталкеры, сидящие у костра, тихо бренча на гитаре, травящие до ужаса смешные анекдоты. Да и просто любопытные люди, которые по слухам не возвращались из зоны, и только те самые сталкеры чудом всегда возвращались. Самая популярная байка в Чернобыле называлась «Некий Белый Человек», говорят это был три метра ростом худой силуэт, бледнее самой смерти, с глазами темнее самой ночи, и лишь в темноте берёзовой рощи вблизи города, можно увидеть мерцание ярких зрачков. Негласно этот дух называли «ангелом-хранителем» сталкеров, ведь по слухам, они оставляли ему разные полезные вещи, чтобы он их не трогал. а что до незваных гостей? Ну, кого как найдут. Кто за руку гвоздями к стене прибитый, кто на штыри по странным обстоятельствам упал, у кого лицо безобразное, будто вылили чего-то едкого, но однозначно все мертвы. Кто-то всерьёз на эту тварь охотился, но никто так и не смог поймать, всё скидывали на местных людей и приезжих сталкеров. Никто его не видел, за то он видел всех и каждого. Длинное существо, с белыми, кудрявыми волосами, чёрными как смоль глазами, и лишь зрачки сверкали в гнетущей темноте. Кто-ж знает, что за еле видные огоньки на той крыше на фоне глубоко, ночного неба усеянного звёздами?