Пролог

“Малышка! Нам нужно бежать! Бери рюкзачок!” - слабое эхо раздаётся в деревянной хибарке. Я собираю свои игрушки как можно быстрее, как будто надо мной горит спичка и когда она потухнет - мне наступит крышка. Когда мне так говорили, я знала - что-то идёт не так и лучше не мельтешить под ногами взрослых и делать так, как они мне говорят. На кухне мама и папа что-то бурно, но шёпотом обсуждали, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Но я знала обо всём. Я - смышлёная малышка. Одно мгновение и отец хватает меня на руки. Мама плачет, но целует моё лицо, пытается наставлять меня - кушай капусту, слушайся папу, будь послушной девочкой. Она берёт меня на руки. По ней видно - она не хочет отпускать, но я в её объятьях совсем недолго. Я снова возвращаюсь к отцу и мы бежим сломя голову к машине. На улице страшный ливень, отец спотыкается, но крепко держит меня. Но мельком я вижу как мама берёт какие-то папки и идёт с ними к погребу, обнимая их как можно крепче, буквально вцепилась своими аккуратными ноготками в проклятую стопку документов. Так крепко она обнимала лишь меня, возвращаясь с ночной смены.. Дверь закрылась, я слышу звон ключей, а отец продолжает меня нести до машины, прижимая крепко к себе, я чувствую его слёзы на моей лиловой кофточке. Мы чуть ли не падаем в грязь, которая размыла тропику к дому, штаны папы все рязные и мокрые. Мама бы сказала, что не пустит папу в таком виде за руль, но видимо слишком срочное дело, что он влетает за руль, пачкая весь салон. Я пытаюсь заставить саму себя, что ничего не понимаю, но я всё понимала. Открывшаяся дверь машины, звон пряжки ремня безопасности, газ в пол. Мы уезжаем как можно дальше от дачного посёлка. номера сняты, папа в ненавистной толстовке, которая делает его толще. Он курит за рулём так нервно, что становиться жутко. Всё что я могу сейчас сделать - вжаться в любимого мишку и пытаться заснуть. Лишь бы заснуть.