...

Тяжёлый вздох пронесся по пустой ночной улице. Лололошка стоял  на пожелтевшей, от наступления осени, траве и прикрыл синие очи,что могли затянуть любого в свой омут эмоций и переживаний. Не часто он убегает из дома только для того чтобы поиграть на скрипке.   Там где нет людей.   Где никто не услышит.   Там, где будет тишина, а разрезать ее будет только звучание его инструмента. ***   Темень на дворе. И надо было же Джону на работе так задержаться. Молли как обычно не справляется с данной ей задачей, и ему, пришлось все переделывать. Черт бы их всех там побрал. Если не умеют нормально выполнять работу, то на кой черт вообще пошли в научную сферу. Кто вообще давал им всем высшее образование и научные степени.   Парень решил сократить дорогу до дома через пустующий парк. Джон шел по тропинке вдоль деревьев, как не так далеко от него разнеслась пробирающая до мурашек игра на скрипке.   – Кто-то действительно не спит в такой поздний час? – подумал ученый, глянув на экран своего смартфона.   Джон покрутил головой в поисках источника звука, и зацепился взглядом за силуэт человека, который находился в тени деревьев. Играл видимо он. Мелодия, которую он исполнял выставляла все эмоции скрипача как на ладони. Тот словно с помощью музыки пытался донести до пустынной улицы все свои переживания, которые он испытывает сейчас.   Парень действительно хорош в своей игре.   Мелодия шла то медленно, то быстро. Словно бегала из стороны в сторону вокруг паренька. То набирала обороты в своей напряженности, то спадала почти до нежной колыбели, что пели мамочки для своих чад. Джон решил подойти поближе, надеясь рассмотреть загадочного исполнителя. Кто бы что не говорил, но Харрис любил хорошую музыку и искусство в целом. И любовь эту ему привила его покойная сестра.   Память о Саше он хранил с теплом и нежным трепетом. И эта игра напомнила ему о тех моментах, когда та пела ему песни в далеком детстве.   Джон подошел уже достаточно близко и у него теперь была возможность разглядеть  парня.   Каштановые волосы легкими волнами спадали на лоб, а нежная кожа блестела в свете луны. Белая ветровка и черные джинсы словно служили дополнению к голубому шарфику в синюю клеточку, который слегка вился на осеннем ветру, добавляя каплю волшебства в образ парня. Тот словно был соткан из невинности и ангельской красоты. А песня всё набирала обороты, становясь быстрее и быстрее, и тут же пошла на спад, заканчиваясь на угрюмой ноте. Джон же, стоя пару секунд в пространстве, действительно был впечатлен игре этого мальца. А парень, закончив исполнение, открыл свои глаза цвета ночного неба. Решив не заострять внимания на них, ученый начал хлопать, поощряя прелестную игру на инструменте. ***   Когда Лололошка привел мелодию к ее логическому концу, повисшую тишину, что так расслабляла, прервал звук неожиданных аплодисментов, заставляя напрячься скрипача. – Прекрасная игра. Я даже удивлен, – голос незнакомца заставил Ло сжаться в желании стать как можно незаметнее,– как же интересно зовут такого талантливого исполнителя?   Казалось насмешка этого парня льется из всех дыр. Ло молчал, не имея желания отвечать парню в белом халате. – Эй, – притворная обида послышалась от незнакомца, – ты знал, что это некрасиво игнорировать когда тебя о чем-то спрашивают?   А Лололошка продолжил молчать, сжав инструмент в своих руках. – Ну же, я жду ответ. – Простите,– собственный голос показался чужим, – но мне пора идти.   И не дожидаясь ответа от собеседника, Ло схватил футляр от скрипки и быстрым шагом направился в сторону выхода из парка. *** Глядя вслед парню, Джон решил не догонять того. Но огонь интереса по прежнему горел в карих глазах ученого, а в уме пробежала лишь одна фраза: Мы ещё обязательно встретимся, милашка.