Часть 11

Фил приходит, когда Томми полусонный и вяло возится со странным резиновым кубиком, который Техно по какой-то причине бросил ему. Он разноцветный — зелёный, оранжевый и синий, переходящие в жёлтый, твёрдый, но всё же податливый, завязанный таким образом, что он может просунуть под него пальцы и потянуть, а затем отпустить, повторяя это при каждом повороте. Ему хотелось вонзить в него зубы, просто чтобы почувствовать странную текстуру. — Томми здесь, — говорит Техно, не поднимая глаз, и его ухо дёргается, когда дверь закрывается. Он точно украдёт её, если только Техно прямо не попросит вернуть её, и он искоса смотрит на мужчину, который откинулся на спинку стула, закинув одну ногу на колено, и держит в руке старую книгу с кожаным переплётом. — И тебе привет, приятель, — в голосе Фила слышится веселье, когда он входит в гостиную, легко находя взглядом Томми и наклоняя голову. — Ты останешься на ночь, Томми? — Да, — отвечает Уилбур, пока Томми вертит игрушку в руках, прижимаясь к нему. — Две ночи, — добавляет он, пока Фил наблюдает за движениями пальцев Томми. — Мы ремонтируем квартиру, так что его спальня пока непригодна для жилья. — Ты поэтому прислал мне фотографию, на которой ты весь в синяках, приятель? — спрашивает Фил, а Уилбур, закинув ногу на стол, многозначительно указывает на одинокий пакет с нетронутым фастфудом, который остался после того, как Техно выбросил остальной мусор. — И… — Не говори ему! — Руки так быстро хлопают по его ушам, что Томми вздрагивает от неожиданности и откидывает голову назад, чтобы сердито посмотреть на мужчину, который качает головой в ответ на что-то, что тот говорит, и морщит рот, а затем пожимает плечами, взъерошив волосы. — Спасибо — сухо говорит Томми. — Не за что, гремлин. — Уилбур смеётся, наклоняясь к нему и обнимая одной рукой, и грудь Томми расширяется, а затем опускается, расслабляясь в крепкой хватке, в то время как Уилбур прижимает его подбородок к своей макушке. — Вы двое выглядите такими милыми, — странным тоном замечает Фил, и Томми поднимает взгляд, усмехаясь, когда встречает его голубые глаза. — Хорошо провели день? — Думаю, у нас неплохо получилось, — размышляет Уилбур, и Томми не нужно поднимать взгляд, чтобы увидеть его улыбку. Это похоже на общий секрет, когда Уилбур прижимается к нему всем телом, практически нависая над ним. — Что думаешь, Томс? — Было спокойно, — фыркает он, возвращаясь в трюм. Фил хмыкает, переводя взгляд с одного на другого, а затем смотрит на Техно, который с ухмылкой смотрит на Уилбура, захлопывая книгу. — Ладно, нам нужно поговорить. — Техно резко встаёт, и Томми прищуривается, напрягая мышцы и обнажая зубы. — Ты можешь перестать так на меня смотреть, — бесстрастно говорит мужчина, пристально глядя на него. — Вы оба весь вечер вели себя странно. — Оставь это, Техно, — голос Уилбура опасно понизился. — Нет, я так не думаю, — Техно делает шаг вперёд, и Уилбур крепко обнимает его, практически прижимая к себе. Томми напрягается, потому что, чёрт возьми, он предпочёл бы не сидеть здесь, если собирается спорить. — Уил… — Нет, — просто говорит Уилбур, и Томми бросает взгляд на Фила, который стоит в дверях гостиной и, поджав губы, наблюдает за разворачивающейся сценой. — Я не буду этого делать, Тех. Мы с Томми уже поговорили. Мы на одной волне, и он не против. — Томми дёргает пальцами, пытаясь повернуть голову, чтобы взглянуть на лицо друга, но Уилбур крепче сжимает его в объятиях. — Он не против меня. В нём есть что-то ранимое, от чего у него мурашки по коже, а мышцы плеч напрягаются, когда он сжимает челюсти. — Оставь его в покое. — Томми, как может, пытается защититься, обхватив себя руками, и понимает, что его не столько держат в ловушке, сколько цепляются за него, и ему хочется оттолкнуть нелепо высокую фигуру Уилбура. — Вы все такие чертовски… — Том... — Нет! — рявкает Томми. — Прекрати, чёрт возьми, так делать! — Он отталкивает его локтем, выворачиваясь из хватки, пока Уилбуру ничего не остаётся, кроме как ослабить хватку, чтобы Томми мог упрямо сжать челюсти и посмотреть на него. — Ты мой друг, Уилбур, и я чертовски устал от того, что люди лезут не в своё дело! Испуганные карие глаза смотрят на него в ответ, и Томми на мгновение чувствует удовлетворение, прежде чем повернуться и указать на Техно. — Мне плевать, — выпаливает он, — На всё, что ты, чёрт возьми, хочешь сказать, ясно? Вы- все вы, люди, можете просто отвалить и позволить нам самим разбираться с этим дерьмом или, чёрт возьми, поговорить с нами обоими. Потому что я не собираюсь играть в эту грёбаную игру, в которой этот придурок сомневается в себе из-за того, что ты сказал у меня за спиной, когда это напрямую касается меня, ясно? Я это делал- я был с людьми, которые это делали, и мне это чертовски не нравится. Потому что Томми добровольно решает остаться с Дримом, и это чертовски сложно, и он знает, что это так, они оба знают, но они разбираются с этим дерьмом, потому что должны, потому что хотят, потому что они стремятся не только к таким идеалам, как желание стать лучшим героем. Он знает, что если люди разберутся в ситуации, то всё пойдёт прахом, но, чёрт возьми, он сам себе хозяин. Он делает свой выбор, а Уилбур- Уилбур чертовски взрослый человек, который может добиться своего. Томми больше не знает, как ему вести себя с Дримом, и он винит себя, и он винит Дрима, и он расстроен, и зол, и так чертовски потерян. И Томми не может сделать это снова. Не может сидеть и смотреть, как Техно вмешивается, когда Уилбур это всё, что у него есть, когда они пытаются разобраться в этом дерьме, не тогда, когда он искренне любит мужчину, стоящего позади него, когда он уже выходит из зоны комфорта и позволяет Уилбуру раздвигать свои границы, потому что тот доказал, что ему возможно можно доверять. Взгляд Техно прожигает его насквозь, и Томми сжимает пальцы, забывая об игрушке и отбрасывая её в сторону на диван. Он делает вдох за вдохом, сердце колотится в груди, а Уилбур прижимается к его спине. — Не нужно следить за нами, как за непослушными детьми, — огрызается Томми. — Мне шестнадцать, я достаточно взрослый, чтобы решать, хочу ли я таскать с собой эту сучку. Уилбур издаёт тихий звук у него за спиной, и ему требуется целая секунда, чтобы понять, что он, чёрт возьми, смеётся. — Заткнись, — шипит он, краснея и поворачиваясь к Уилбуру, который прижимает руку ко рту и дрожит всем телом. — Ты сейчас совсем не помогаешь, идиот, — рычит Томми, толкая его плечом в грудь. — Ради всего святого… — Он прав, Техно, — Фил входит в комнату и садится на подлокотник кресла рядом с ним, скрестив ноги. — Они явно приняли решение. — Да, — соглашается Томми, поворачиваясь к нему. — Я так и сказал! Глаза Фила блестят, и, несмотря на то, что Уилбур сказал, что он приёмный, в его улыбке есть явное сходство с отцом. — Так почему бы тебе не сказать им обоим то, что ты хотел сказать, — продолжает Фил, слегка наклонившись вперёд и не сводя глаз с Томми. — Немного по душам, если хочешь. — Я знаю, что ты беспокоишься, Техно, — голос Уилбура смягчается, и он ласково смотрит на брата. — Но я хочу проводить с ним время, и он тоже. Томми чувствует, что чего-то не хватает, но не знает, чего именно не хватает, и наблюдает, как Техно и Уилбур смотрят друг на друга, переводя взгляд на Фила, который слегка улыбается ему, отчего у Томми неприятно покалывает шею. — Томми. — Он вздрагивает, поднимая взгляд, когда Техно складывает руки на груди. — Мне не нравится, что я ничего о тебе не знаю. Он хмурится. — Ты сам это сказал, — фыркает он. — Но я ведь тоже ничего о тебе не знаю, придурок. Техно пристально смотрит на него, и Томми отвечает ему взглядом, кривя губы. — Томми останется здесь на следующие два дня, так почему бы тебе не потратить это время на то, чтобы познакомиться с ним? — Уилбур ухмыляется, когда Томми в шоке смотрит на него. — У него нет работы, я уже спросил Сэма. Завтра у тебя будет целый день. — Я не собираюсь проводить с ним свое время! Но, к растущему ужасу Томми, брат Уилбура не спешит соглашаться с ним. Вместо этого он задумался, тихо хмыкнул и сложил руки на груди. — Обязанности няни. — О, пошел ты, — ощетинивается Томми.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми выбрасывает ногу вперёд, напрягая мышцы, чтобы услышать глухой низкий стук каблука о дерево дома, в котором он сидит. Окно приоткрыто, снег смахнут, чтобы не намочить спортивные штаны, которые Уилбур одолжил ему, и не дать им промокнуть от тающего снега. Он ссутуливается, кладёт локти на колени и смотрит во двор. Под ним, на ступеньку левее, находится лампа, отбрасывающая тусклый тёплый свет на заднюю дверь. Она выходит на большое пространство, окружённое странной смесью деревьев и кустов. Большая ива свисает своими гибкими ветвями над небольшим замёрзшим прудом, и он думает, что одно из больших деревьев слева, возможно, является кизилом. Но прошло много времени с тех пор, как он читал ту книгу о деревьях, которую Дрим принёс домой в ту странную августовскую неделю. Он задаётся вопросом, как это возможно, что всего несколько лет назад казалось, что прошла целая жизнь. Томми скучает по тем простым временам, когда Дрим чаще улыбался, а его странный хриплый смех был громким и пугающим, когда Томми удавалось застать его врасплох какой-нибудь своей фразой. Он не жалеет о том, что стал Героем. Он знает, что принадлежит Дриму, и это было его единственной правдой на протяжении многих лет, с тех пор, как мальчик в огромной зелёной толстовке решил дать ему шанс. Эта мысль стала ещё более устойчивой и уверенной, когда он действительно вышел на сцену в образе Героя. — Я хочу сделать этот мир лучше, — говорит ему Дрим, и Томми отчаянно хочет верить, что это возможно. Дрим идеалистичен так, как Томми никогда не был. Он этого не понимает, но хочет понять. Он цепляется за идею о мире, который рисует ему Дрим, даже когда он погружается в уродливые, жестокие реалии общества, становясь свидетелем насилия и жестокости, которые новости приукрашивают яркими улыбками своих героев. Это девушка, долговязая нескладная девица в плохо сидящем костюме, крепко обнимающая свою подругу, которая всё ещё двигается, её глаза широко раскрыты и пусты, рот приоткрыт, обнажая зубы, испачканные серой от чёрной слизи, которая стекает по её губам, капает из носа и обильно течёт по покрытому коркой красному платью из обманчиво маленькой дырки в груди. Она плачет и танцует, та, кто виновна в смерти стрелявших, её силы окутывают её, заставляя танцевать последний жуткий танец. Её запирают в склепе Пандоры, внутри обсидиановых стен, которые высасывают силы и энергию тех, кто находится внутри, пока от них не остаётся лишь жалкая оболочка, которую считают слишком опасной, чтобы выпускать обратно в общество, и оставляют гнить из-за этого. Это слёзы, катящиеся по лицу пожилой женщины, которая цепляется за своего мёртвого мужа со сломанными ногами после того, как они вывалились из окна. Это отчаянная попытка спасти его от хаоса битвы между героем и злодеем, в которой его голова раскололась, как яйцо, о тротуар, и кровь хлынула, несмотря на то, что её дрожащая рука отчаянно прижималась к мозгу и костям. Она подписывает соглашение о неразглашении, чтобы получить денежную компенсацию, которая покроет больничные счета, расходы на похороны и её молчание в разгар горя, потому что единственный другой вариант остаться без средств к существованию и без крыши над головой. Томми читает заголовки после их миссий, видит, как много вырезано, фотографии и заверения, написанные большими жирными буквами, которые не затрагивают суть проблем, и он твёрдо стоит на стороне своего наставника, который бросает вызов ему и другим героям, чтобы они стали лучше. Он опускает взгляд на свою тёмно-синюю толстовку с капюшоном, на которой изображён крепко спящий на спине белый медведь, а на его животе свернулся калачиком тюлень, и внутри него, когда он оглядывает двор, возникает зияющая пустота. Он задаётся вопросом, вырос ли Уилбур здесь, вдали от города, где ближайший соседский дом едва виден между высокими деревьями, а фонари на крыльце кажутся пятнышками в темноте. Пытается представить крошечного Уилбура, кувыркающегося в снегу и- Томми выпрямляется, с гримасой потирая шею шершавой рукой, и откидывается назад, чтобы заглянуть через плечо, когда слышит тихий звук открывающейся двери, тихие шаги по коридору и исчезающие внизу лестницы. Он моргает, хмурясь, и рассеянно потирает пальцы ног, чтобы согреться. Раздаётся скрип, приглушённый стук плеча о дерево, под ним открывается дверь, и он наклоняет голову, глядя вниз, как Уилбур выходит на снег босиком, с растрёпанными волосами, в тёмных штанах для сна и тонкой рубашке с длинными рукавами, наполовину закатанными. Шарф, который сделал ему Томми, свободно обернут вокруг его шеи. Уилбур лезет в карман, потирая одной рукой челюсть, достаёт пачку сигарет и замирает, глядя на неё. Мгновение, и он опускает руку, достаёт одну сигарету и кладёт её в рот, а другой рукой тянется к другому карману брюк. — Эти твари убьют тебя, ты знаешь. Мужчина дёргается, резко поворачивая голову в его сторону с поразительной точностью, и Томми наклоняется вперёд, чтобы лучше рассмотреть его в свете фонаря на заднем крыльце. — Полагаю, я должен радоваться, что на этот раз ты хотя бы в спальне, — комментирует Уилбур, отводя сигарету в сторону, когда наконец подносит зажигалку и прикрывает её кончиком ладони. Дешёвая зажигалка с третьей попытки поджигает сигарету. — У тебя отвратительные привычки, дитя. Уилбур делает вдох, дым клубится в его лёгких, голова запрокидывается, а глаза закрываются. — Может, у вас просто дерьмовая комната для гостей, — остроумно замечает Томми, опираясь локтями на колени. — Матрас какой-то странно мягкий. Уилбур выпускает дым медленной струйкой, которая белым призраком растворяется в темноте, и уголок его рта приподнимается. — Я обязательно сообщу Филу, что его выбор матраса не соответствует твоим стандартам. — Неважно, — фыркает Томми. — Я всё равно останусь здесь на две ночи. — Но что, если я захочу, чтобы ты снова остался здесь? После этого. — …Я посплю на грёбаном полу или где-нибудь ещё. — Томми отчаянно пытается не обращать внимания на вспышку тепла, которая расцветает в его груди, мягкая, как лепестки, и горячая, как солнце, там, где она разливается под рёбрами, болезненно контрастируя с холодной ночью. — Эй, Уилбур? — Почему… — Томми стискивает зубы. — Почему ты предложил мне завтра провести день с Техно? — выдавливает он, пока Уилбур затягивается очередной порцией дыма, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. — Я думал, мы ремонтируем мою квартиру. — Проще всего сказать, что я хочу, чтобы ты поладил с моей семьёй, — отвечает Уилбур после паузы, опуская руку, в которой тлеет сигарета. — Возможно, это эгоистично. Томми кривит губы и поворачивает голову, чтобы посмотреть на тонкие ветви ивы. — Как бы мне ни хотелось оставить тебя себе, — доносится до него низкий и тёплый голос Уилбура, — будет лучше, если у тебя будет больше людей, чем только я. — Томми засовывает руку в карман брюк. — Но я не собираюсь доверять тебя кому попало. Томми обдумывает эти слова, нахмурив брови и постукивая большим пальцем по складкам на рубашке. — Техно не причинит тебе вреда, — говорит ему Уилбур, и Томми не уверен, что этот человек разделяет его мнение. — Он мягкий, если копнуть поглубже, и если ты завоюешь его доверие… — Уилбур делает паузу, набирает воздуха и выдыхает. — Техно ценит преданность. — В его голосе слышится странная нотка, но когда Томми смотрит на него, Уилбур разглядывает двор, а Томми непослушные пряди своих волос. — Он не знает, что с тобой делать, как и сейчас, но я бы хотел, чтобы он хотя бы немного расслабился, и я думаю- я знаю, что если он просто узнает тебя получше… Уилбур делает паузу, а когда заговаривает снова, его голос звучит мягче. — Техно мой брат. Я доверяю ему свою жизнь, и я доверяю ему твою. — Эти слова повисают в воздухе между ними. — Я знаю, что вся эта ситуация его напрягает, и я не хочу, чтобы это продолжалось, потому что я его люблю. Вы оба два моих любимых человека, и я хочу, чтобы вы ладили. — Уилбур щёлкает пальцами, и пепел падает на землю, а Томми не сводит с него глаз. — Он не очень любит общественные мероприятия, но ему любопытно, поэтому он согласился. — Низкий смех, странно прозвучавший в ночном воздухе. — На самом деле я ожидал от него большего протеста. Томми фыркает, выбрасывает ногу вперёд и с силой ударяет пяткой по дереву, пока Уилбур выдыхает ещё одну порцию дыма. — Я хочу показать тебя своему брату, Томс, — выдыхает Уилбур, выпуская призрачный белый дымок. — Я хочу показать тебя всему миру. Но я также эгоистично хочу спрятать тебя от всех. — Он запрокидывает голову, и его глаза тепло сверкают. — Дай ему шанс. Вы оба больше похожи друг на друга, чем ты думаешь. — Что это должно значить? — спрашивает Томми, когда Уилбур в последний раз затягивается, тушит окурок и, наклонившись, засовывает его в перевёрнутый керамический горшок. — Увидишь сам, — смеётся Уилбур, выпуская изо рта колечки дыма и покачиваясь на каблуках. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы завтра он запланировал для тебя что-нибудь весёлое. Томми настороженно смотрит на него. — Потому что это чертовски зловеще. — Поверь мне, — ухмыляется мужчина. — Ты не захочешь знать, что Техно считает разбивающим льдом. Не думаю, что Ранбу полностью оправился после их первой встречи. — Пауза. — Я знаю, что я не оправился. — А что у него с Ранбубом вообще? — спрашивает Томми, прежде чем успевает себя остановить. — Он сказал, что Техно помог ему или что-то в этом роде. — На самом деле это не моя история, — Уилбур переступает с ноги на ногу, вытирая её о штанину спортивных брюк. — Вы могли его видеть, он время от времени заходит. — Нет, спасибо, — хмурится Томми. — Я буду рад, если мне больше никогда не придётся видеть этого ублюдка. — Ты так и не рассказал мне, что между вами произошло, — Уилбур проводит рукой по волосам, взъерошивая их, и мило улыбается. — Ссоритесь, когда меня нет рядом? — Отвали. Уилбур хмыкает, глаза весело блестят. — Ты действительно уснёшь, если я оставлю тебя там, гремлин? — Уилбур поднимает руки над головой, и его рубашка слегка вздымается, прежде чем он резко опускает их. — Или я снова найду тебя на полу в ванной? — Может, это лучше, чем странно мягкая кровать, — ворчит Томми, прислонившись боком к оконной раме и закрыв глаза от холодного ветра.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Это как заново учиться дышать, те моменты, которые он проводит с Уилбуром. Как разучивать движения под старую и новую песню, потому что Уилбур - не Дрим, и никогда им не станет. Между ними можно провести параллели, и различий между ними достаточно, чтобы поразиться тому, как Уилбур смотрит на него, предугадывает его желания, знает его, в то же время мягкий и настойчивый, прямолинейный в своих чувствах, в то время как Дрим был осторожным и замкнутым. Дрим позволял Томми быть рядом, подставлял плечо, даже обнимал его в редких случаях, и он знает, что его наставнику это даётся нелегко, и ценит это. Уилбур лежит на животе, повернув голову и прижав щеку к сгибу руки, а подушка отодвинута так, что его спутанные волосы лишь слегка касаются её. Одеяло сползло с его спины, и из-под него торчит нога. Томми протягивает руку, чтобы натянуть одеяло обратно, прежде чем убрать его под себя. Он сглатывает, крепче сжимая телефон в руке, и поднимает его, включая экран, чтобы посмотреть на сообщение. Это открытое приглашение на встречу в Лас-Невадасе с одним из контактов Рояла через три дня. Лас-Невадас — это отдельная страна в центре Л’Манбурга, земля, которой владеет и управляет Шут, сделавший её нейтральной территорией. Герой, злодей, линчеватель не имело значения, раз вы ступили на землю Лас-Невадаса, вы играли по правилам Шута и только по правилам Шута. Томми никогда там не был, Дрим считал это слишком рискованным, но... Он понятия не имеет, кто этот человек. Роял не особо делился информацией, в любом случае, писать об этом в сообщении слишком рискованно, Томми это знает, но чёрт возьми. Ему нужно сделать выбор. От этого у него замирает сердце, потому что это может быть тем самым, его первым шагом к тому, чтобы снова увидеть Дрима после нескольких месяцев ничегонеделания. Вопрос не в том, поедет он или нет. Томми должен воспользоваться этим шансом. Он считает, что не сможет жить в ладу с самим собой, если этого не сделает. Мягкий голубой свет от аквариума в углу переливается на потолке от лёгкой ряби, которую создаёт странно большая рыба, плавающая внутри. Её чешуя отливает серебром и бледно-розовым. Он наклоняет голову в его сторону, глядя в большие пустые чёрные глаза, которые смотрят прямо на него, осуждая. — Спи. — Рука вслепую тянется к его запястью, притягивая его ближе, и он вздрагивает от неожиданности, когда мужчина, не теряя времени, обнимает его, кладя руку ему на грудь, а ногу закидывая ему на колени, чтобы прижать его к себе, и выдыхает ему в шею, а Уилбур откидывается на спину, наполовину подмяв под себя Томми. — Я слышу, как ты о чём-то думаешь. — Нет, — рассеянно бормочет Томми, остро ощущая, как грудь Уилбура вздымается и опускается у него за спиной, а вес Уилбура успокаивает его мысли, пока он прячет телефон под животом. — Так и есть, — фыркает Уилбур, крепче сжимая её в объятиях. — Хочешь поговорить об этом? Рот Томми кривится, и он не отвечает. — Если это насчёт завтрашнего дня, — Уилбур вздыхает и ерошит волосы, — я ещё могу отказаться, если это тебя действительно беспокоит. — Дело не в этом, — неохотно признаёт Томми. — Просто… Уилбур? — Хм? — ...Тебе когда-нибудь казалось, что ты делаешь недостаточно? — Иногда, — тихо говорит мужчина, словно делясь секретом, — мне трудно просто дышать, потому что я чувствую, что сгибаюсь под тяжестью всего этого. — Он тяжело выдыхает. — Есть люди, которые на меня полагаются, и я задаюсь вопросом, достаточно ли я делаю, соответствую ли я их ожиданиям. — Наступает тишина, и в комнате слышно только их дыхание. — Странно, как одиноко ты можешь себя чувствовать в комнате, полной людей, не так ли? — Да, — выдыхает Томми, чувствуя, как в нём расцветает тёплое и мучительное чувство вины. — Да, это так. — Это может показаться жалким или глупым. — Уилбур прижимается лицом к его шее. — Но много лет я хотел только одного, чтобы со мной кто-то просто поговорил. Чтобы я мог быть самим собой. Чтобы у меня был кто-то вроде тебя. — Он чувствует, как Уилбур улыбается ему в шею. — Я был счастлив, когда ты сегодня меня защитил. — Назойливый, — бормочет Томми, и это вызывает у другого смешок. — Иди спать, гремлин. — Уилбур наваливается на него всем своим весом. — Завтра ты сможешь разгадать тайны мира. Томми ворчит, ёрзая в поисках более удобного положения, прежде чем расслабиться и выдохнуть. Он засыпает под тихое дыхание Уилбура, крепко сжимая в руке телефон.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Не думаю, что смогу это сделать, — бормочет Джордж в наушник, пока Томми протискивается в узкую вентиляционную шахту, осторожно придерживаясь за стенки и спускаясь в темноту. — Что сделать? — бормочет в ответ Томми, неловко поворачиваясь, чтобы пролезть в боковую вентиляционную шахту, морща нос и прижимая язык к нёбу, чтобы не чихнуть, когда пыль попадает ему в ноздри. Раздаются приглушённые звуки клавиш, далёкие и едва различимые, несмотря на то, что его слух обострился в поисках любого звука. — Тебе не кажется, что Дрим в последнее время ведёт себя немного странно? — внезапно спрашивает Джордж вместо ответа, его акцент подчёркивает слова, в которых чувствуется напряжение. — Ты живёшь с ним, ты должен был что-то заметить. В углу в паутине сидит маленький паук, мимо которого он осторожно проскальзывает, бормоча тихое извинение, когда его передние лапки осторожно приподнимаются, когда он задевает тонкие длинные нити, несмотря на все свои старания их не задеть. — Он просто нервничает, — говорит Томми в свою защиту. — Весь этот чёртов мир чего-то от него требует. — Дело не в этом. — Джордж понижает голос, в его тоне слышится настороженность. — Томми- И не то чтобы он этого не знал. Он прекрасно понимает, насколько Дрим был напряжён, зацикливаясь на малейшей ошибке, разрываясь на части в стенах своей квартиры и проводя исследования до поздней ночи, бормоча что-то себе под нос, в чём Томми мало что смыслит. Он тоже исчезал все чаще и чаще, его втягивали на встречи с комиссией Героев, которые выводили его из себя, но это не похоже на что-то новое. Дрим уже сталкивался с ними раньше, сталкивался с негативной реакцией общественности и сильным давлением, но смог подняться над этим. — Я поговорю с ним, — выдыхает он с трудом. — Просто... сосредоточься на миссии, хорошо? Оставь Дрима мне. — Он всегда лезет не в свое дело, — жалуется Джордж, агрессивно постукивая по наушнику. — Здесь поверни налево. — Я думал, что все шло правильно? — Планы меняются. — У меня из-за тебя будут неприятности, — фыркает Томми, но сворачивает налево. — Ты давно видел Бэда? — Нет. — Раздалось ворчание, стук колена о стол и тихое ругательство, когда бутылку с водой поспешно поймали и поставили на место. — Кажется, Сапнап разговаривал с ним неделю назад или около того? Томми издает неопределенный звук. — Если кто-то и ведёт себя странно, так это чёртов Сапнап, — ворчит он. — В последнее время он почти не появляется в башне. — По уважительной причине, — голос Джорджа звучит странно. — Это чудо, что Шлатт его не убил. На мгновение между ними воцаряется тишина. Джордж постукивает по клавиатуре, а Томми изо всех сил старается слиться с вентиляционной шахтой, когда под ним раздаются приглушённые голоса. — Ты когда-нибудь чувствовал себя не в курсе событий, Гоги? — Каждый день, — жалуется мужчина, и Томми коротко смеётся в тесноте. — Дрим на месте, он просто ждёт тебя. Ему шестнадцать. Мир не так уж и сложен, даже когда это так. — Скажи ему через три минуты. Раздаётся тихий звук подтверждения, и линия замолкает. Томми делает вдох, неловко сгибаясь, опускает руку к своему карману и достаёт маленькую капсулу, зажав её между указательным и средним пальцами. Он нажимает большим пальцем на невидимую кнопку на своей маске, и она колышется, открываясь с металлическим щелчком. — Хорошо, тебе нужно подняться по лестнице сразу налево от тебя, а затем наверх, — голос Джорджа потрескивает в наушнике. — Дрим будет сверху если ты справишься, то фактически поймаешь цель в ловушку. — Понял. — Томми кладёт капсулу в рот, резко прикусывает её, широко улыбаясь под маской, и она захлопывается. — Пришло время шоу, детка.