Часть 1

      — Это уже вторая кружка. Чего ты добиваешься?       Странный вопрос от очень умной волшебницы. Поттер мысленно качает головой и делает новый заказ сливочного пива. Летом ей исполнилось семнадцать. Можно без проблем употреблять легкой крепости спиртное.       За стойкой улыбается молодой бармен по имени Маттео и охотно принимает заказ. Гермиона щурится на чрезмерно довольного парня. С виду ему лет двадцать, а занимает должность в столь сомнительном заведении, куда зачастую приходят расслабиться преподаватели и студенты старших курсов.       В голове закрадываются мысли наподобие: «Он так плохо учился, что никуда не взяли на работу и поэтому пошел в бармены?». Для разлива спиртного образование не требуется: ни знание заклинаний, ни навыки обороны и атаки. Не говоря уже об элементарных предметах, таких как травология или трансфигурация.       — Ты напиваешься? — понижает голос Рон. — Обалдеть. Гермиона, отстань от нее.       — Могу себе позволить, — дерзит брюнетка, бросая мимолетный взгляд в сторону стойки. Бармен салютует кружкой. В этот раз он сам выходит, чтобы лично подать выпивку. Гермиона возмущенно открывает рот, но ничего не произносит. — О, спасибо.       — Не скажу, что на здоровье. Просто желаю насладиться этим вечером.       И ноль внимания к остальным, словно в трактире больше никого нет, кроме них двоих. Гарриет принимает кружку прямо из его руки, стараясь не коснуться. Однако у бармена иные планы, ибо он проявляет настойчивость, соприкасаясь с посетительницей пальцами.       — Спасибо, — повторяет она, чувствуя себя крайне глупо и не понимая, что делать дальше.       — Зовите еще.       — Какое еще… — охает Гермиона, толкая сидящего рядом Рона. Тот пожимает плечами, не видя в поведении их подруги ничего криминального. У всех бывают тяжелые дни. У Гарриет Поттер это девять месяцев в году, когда приезжает в школу. Тогда-то и начинаются приключения.       За счет выпивки она сейчас стремится найти другие — более волнующие сердца приключения.       — Он не кажется вам знакомым? — не унимается шатенка, усиленно пытаясь вспомнить, где раньше видела бармена. — Точно не здесь. У него… необычная внешность. В смысле, он довольно красив…       — На него все девчонки уставились влюбленными глазами, — ворчит Рон и обрушивается на подругу с обвинениями. — Даже ты не можешь оторваться!       — У него утонченные черты лица, — задумчиво продолжает Гермиона, не слушая ворчания сбоку и не замечая взгляды украдкой напротив изумрудных глаз. Избранная силком заставляет себя отвлечься на что-нибудь другое, пока бармен не воспламенился. Возможно, не фигурально выражаясь.       Содержимое кружки быстро исчезает. Гарриет икает, хихикает и прикрывает рот ладонью. Рон издает смешок, веселясь при виде пьяной подруги. В отличие от вечно серьезной Гермионы, они вдвоем не отказывали себе ни в отдыхе, ни в развлечениях.       Юность дается всего раз.       И, как лучший друг, Рон считает своим долгом обеспечить Избранной лучшие условия для нахождения в Хогвартсе. Чтобы она запомнила не только мрачные моменты жизни: встречи со всеми монстрами, Волан-де-Мортом и утраты невинных людей.       — Что-то не так.       — Да блин, Гермиона.       — Нелогично.       А она любит искать истину.       — Гарри запала на бармена. О какой логике ты говоришь? — взмахивает Рон, показывая на их подругу, которая все губы себе стерла, облизывая и покусывая, явно испытывая сексуальное возбуждение. — Она совершеннолетняя. Отнесись к этому проще.       — Как ты?       — Ну да.       Гермиона закатывает глаза.       — Всё равно не пойму.       — Красивые тоже работают, — фыркает рыжеволосый парень, очевидно забавляясь, что не всем везет выиграть эту жизнь и получать желаемое по щелчку пальцев. — Вспомни Малфоя. Богатый, а кубок квиддича не может получить.       — Ты считаешь Малфоя красивым? — в ужасе смотрит Гермиона на своего друга. — Не отвечай.       — Я говорю то, что есть.       — Допивай сливочное пиво, — почему-то суетится шатенка, переключаясь на свою давно пустую кружку. — С меня на сегодня хватит. Идемте обратно в замок? Скоро стемнеет.       Гарриет пару раз моргает, вспоминая, где находится и с кем. Прошло уже три часа, как они сидят в трактире. Для нее это время пролетело незаметно, будто в тумане. Друзья собираются уходить. Кажется, выпитого должно быть достаточно, однако Поттер подзывает бармена.       — С ума сошла?       — Я абсолютно трезвая.       — В зеркало глянь… она не будет больше пить, — твердо заявляет Гермиона, сверкая глазами на бармена. Он отвечает вопросительным изгибом брови, не считая важным хотя бы взглянуть на посетительницу. От столь пренебрежительного обращения у шатенки теряется дар речи.       Помыслы у него отнюдь не чисты, а ее подруга неопытна в любовных делах. Может совершить ошибку. Тем более гриффиндорку напрягает эта разница в возрасте — факт, который она сама благополучно проигнорировала в отношениях с Виктором.       Что-то уродливо-змеиное проявляется сквозь красивую оболочку искусителя.       — Нам пора, — зудит Гермиона около подруги. — Подъем, — надевает она шапку на копну растрепанных иссиня-черных волос. — Тебе нужно на воздух. Идем. Мерлин упаси встретить Снейпа. Ему только дай повод снять с нашего факультета баллы.       Гарриет ровно поправляет очки на носу. Реальность от этого не перестала крутиться и расплываться. Ноги ослабли, а мысли улетают, образовывая в голове блаженную пустоту.       Никто ничего не произносит на прощание. Молчание прерывается завыванием вьюги с улицы. В помещение влетают ледяные порыве ветра. Уже перед самим уходом Гарриет хочет обернуться, но тело не слушается. И вот, наконец, дверь закрывается за последними посетителями. […]             — Где она?       — Смотри по следам. Люмос!       — Да, ничего же не видно, — мямлит Гермиона, доставая волшебную палочку. Вместе они идут по оставленным подругой следам от ботинок. Задачу осложняет наличие кучи других отпечатков проходящих здесь недавно. — Уже поздно. Куда ее понесло?       — Буря усиливается.       — Следы заметает, — жалуется шатенка. — Скорее, Рон.       — Я уже всё себе отморозил, — притоптывает он на месте. — Что может с Гарри случится? Она кого угодно одолеет.       — Ты не девушка. Тебе не понять, — хмурится Гермиона, стараясь отличить отпечатки ботинков и отыскать направление следов подруги. — Она пошла к бармену? Больше некуда. Разделимся. Я пойду за Гарри, а ты спеши за деканом.       — Ладно.       Возле трактира гриффиндорка осматривается. Свет горит лишь в окне на втором этаже. Предположительно, в комнате, где проживает бармен. Не раздумывая, Гермиона дергает дверную ручку. Та не поддается. Тогда приходится использовать Алохомора. В скважине не раздается характерный щелчок. Взрывающее заклинание Бомбарда так же не имеет эффекта. На дверь наложены более мощные чары.       Вопрос, кем?       Девушка уверена, что обычный волшебник не способен столь надежно запечатать проход. Неприятная догадка ложится давящим грузом на сердце. Она проводит рукой по стенам и наталкивается на невидимый барьер. Весь трактир защищен от постороннего вторжения.       Бездействие изводит. Едва не кусая ногти, Гермиона лихорадочно соображает, что еще предпринять…       — Зачем вернулись, мисс?       — За этим, — подходит Поттер ближе к парню, обхватывает ладонями его лицо и приближается губами. Неожиданно бармен уклоняется от поцелуя, холодно взирая на нее сверху вниз. — Я думала, что… между нами… это наша третья встреча.       — И?       Это сдержанное равнодушие лишь сильнее разжигает в ней страсть. Когда она теряет самообладание, он остается бесчувственным. Жестким.       — Вы смотрели на меня…       — Я на всех смотрю, — сухо отвечает парень, убирая ее ладони от своего лица. — Между нами ничего не может быть.       — Но… — выдыхает Гарриет, чувствуя, как мечты рассыпаются и ускользают сквозь пальцы. Ей больно слышать это, но натура не дает отступить. Сдаться. Даже если потребуется взять силой. Своего нужно добиться. — Посмотрите мне в глаза и скажите… — сглатывает она, переходя на шепот. — Скажите, что не желаете овладеть мной.       Черты его лица ожесточаются, выдавая талантливую подачу игры.       — Сделайте своей в эту ночь.       Будто бы делая одолжение, он приобнимает девушку за талию и слегка тянет к себе. С удовольствием Поттер льнет к его телу. Желание ослепляет, не позволяя разглядеть правду. Пальцами второй руки он касается ее губ. Со взглядом обмануто-преданного питомца она приоткрывает рот и начинает посасывать средний палец.       — Гарри, Гарри. Кто бы знал.       Но никто не узнает, что между ними произойдет.       Она не слышит его, оглушенная похотью. Сосет с энтузиазмом, надеясь заслужить похвалу и получить свой приз. Весь ее смысл существования свелся к борьбе за спасение магического мира и сохранность собственной жизни. Кроме самопожертвования от Избранной ничего иного не ждут.       Лежащая на ее талии рука опускается вниз; подцепляет подол юбки, под которую надеты шерстяные колготки. Он просовывает пальцы под их резинку, наблюдая за реакцией. В расширенных зрачках отражается бесконечная тьма.       Вероятно, он ласкает сейчас единственную причину своего поражения. Смерти. Сколь велик соблазн пустить зеленый луч заклятья прямо ей в сердце. Пальцы надавливают на промежность, вталкивая внутрь насквозь мокрую ткань трусиков. К сожалению, это не вызывает боли.       — Кто он?       Ее первый.       — Это важно? Всё равно вы его не знаете, — лепечет девушка, краснея от следующего признания. — Я пыталась забыть о вас в объятиях другого парня.       — Пытались?       — Не смогла, — шепчет Гарриет, увлеченная своими ощущениями от прикосновений его пальцев.       — Убиваете драконов, незаконно вламываетесь в Министерство посреди учебного года, а добили всего-навсего гормоны, — усмехается «Маттео». Циничный смех рвется наружу, но парень берет верх над своими эмоциями, отодвигает ткань нижнего белья и вводит внутрь нее два пальца.       Такая хрупкая, но смелая.       Его всегда поражало это в ней. Более того — восхищало.       Жмурясь, Гарриет отчаянно гоняется за разрядкой, двигая бедрами и призывая парня действовать быстрее. В итоге он перестает трахать ее, разрешая самой насаживаться на пальцы. Лицо брюнетки так близко, что горячее дыхание обдает подбородок. От прилива крови щеки и шея раскраснелись.       Такая слабая.       Беззащитная, полностью открытая перед врагом.       При чувстве того, как интенсивно она сжимает пальцы внутри себя, он ускоряет их движение. В какой-то момент смазки выделяется очень много и это становится слышно. По спальне разносится протяжный стон, после чего Гарриет замирает и всё ее тело пробивает дрожь. Тяжело дыша, она продолжает стоять с его пальцами, вслушиваясь в быстрое биение своего сердца.       Он вновь толкается, только теперь грубо, словно вымещая за что-то жгучую ненависть. Эти жалобные хныкания слаще криков под Круцио. Можно слушать вместо самой прекрасной музыки. Соки стекают по пальцам. Хочется вытащить и попробовать их на вкус. Это пытка — доставлять ей наслаждение и ответно испытывать неконтролируемое возбуждение.       Раскаленный воздух оседает на лёгких, вынуждая дышать прерывисто.       — Маттео…       Чужое имя.       Не выстанывает имя своего врага. Еще когда Гарриет Поттер не научилась произносить первые слова, она уже была отмечена величайшим волшебником всех времен. Он убирает челку с ее взмокшего лба и видит шрам в виде молнии.       Она кончает во второй раз. Или в третий.       Пальцы выскальзывают из нее, и ладонь полностью ложится на промежность. Брюнетка широко распахивает глаза, которые он так люто презирает. Ладонь трется о складки, размазывая соки. Гарриет повторяет попытку поцеловать «бармена». В этот раз он не сопротивляется, энергичнее двигая рукой между ее ног из стороны в сторону.       Она предостерегающе часто стонет, неосторожно кусает любовника за нижнюю губу и громко вскрикивает:       — Тео!       Не мой Лорд. Мой Господин. Волан-де-Морт.       Том.       Только сейчас он вспоминает, зачем вообще всё это организовал: принял облик какого-то паренька и устроился работать в таверну. Перед ней монстр в шкуре симпатичного бармена. Даже хочется разрушить иллюзию раньше времени. Скорее увидеть ужас на лице так называемой Избранной и постепенное осознание в глазах, что она трахалась с врагом.       Сломать.       Ему необходимо ее сломать.       Заклинанием он очищает ладонь, затем приподнимает подол юбки девушки. На колготках осталось темное пятно. Играя в благородство, он использует заклинание и на ее одежде, приводя в полный порядок, пока не засохло.       — Могу я быть с вами предельно откровенной?       — Слушаю, — указывает он на кресло, только Гарриет не собирается садиться, устраивая задушевные беседы. — Мисс Поттер, что вы… — «Маттео» втягивает воздух в грудь, ощущая женскую ладонь на своем паху.       — Почему мисс? Вы не настолько старые и не обязаны соблюдать формальности. Мы почти ровесники.       — Вы тоже не обязаны.       — В таком случае… — крепче прижимает она ладонь и обхватывает пальцами твердеющую плоть. «Стал бы Маттео так же реагировать на ласки другой девушки?» Она бы спросила, но опасается услышать неприятный для себя ответ. — Наверняка вы пользуетесь успехом у многих девушек.       — Не задумывался об этом.       — В смысле? Когда у тебя в последний раз были… ну, отношения?       — Поясни.       — Называй меня Гарриет. Или сокращенно Гарри.       — Гарри, — медленно вторит темноволосый парень, смакуя ее имя на кончике языка. Он опускает взгляд на ее губы и от крепкого сдавливания сквозь зубы произносит: — Очень давно.       Не говоря честно: «Никогда».       — Тогда почему я? Вы… ты тоже чувствуешь некую связь между нами? Не могу объяснить свое состояние, когда вижу тебя. Какое-то непреодолимое притяжение… словно волшебство. Что за магия? Приворот? — тянется Гарриет к губам парня, мечтая снова и снова наслаждаться их мягкостью. — Не понимаю, что это.       — Влюбленность?       — Нет… не знаю.       — Хочешь узнать?       — Хочу.       Когда он расстегивает молнию на брюках, Гарриет едва не всхлипывает:       — Очень хочу. Пожалуйста…       Она выглядит безумно слабой. Ни намека на геройство. Храбрость. Готова животным ползти за любовником; стоять на коленях, ублажать, пока он не насытится и оттолкнет ее. От крайней степени возбуждения Гарриет не загоняется ни о чем на свете, с маниакальной алчностью утоляя свои низменно-плотские потребности.       — Сколько же ты держала это в себе, — звучит он чертовски двусмысленно, и в знак подтверждения Гарриет стонет, вновь ощущая давление его пальцев сквозь ткань колготок и намокших трусиков. — Бесполезно очищать. Можешь коснуться.       Щеки горят от стыда, но Поттер засовывает руку под нижнее белье парня.       — Нравятся его величина и твердость? Его тепло. Хочешь ощутить мой член внутри себя? Как он медленно дюйм за дюймом заполняет твои влажные стенки, — шепчет он ей на ухо. — Или, быть может, истязает, принося сладостную боль, и ты кричишь в слезах благодарности, испытывая долгожданное спасение.       — Да, прошу. Пожалуйста.       — Ты привыкла к боли? Не знаешь ничего другого.       Изнывая от желания, Гарриет стонет, соглашаясь с каждым его словом.       — В конце концов, ты обычная девчонка.       На мгновение радужки темных глаз сменяются на красные с вертикальными прорезями зрачков. Ей кажется, что это из-за всполохов огня в камине. Используя невербальное заклинание, он поднимает девушку в воздух и опускает прямо на кровать.       — Как ты…       Чтобы достичь такого уровня мастерства, требуется много практики. Гарриет успокаивает себя тем, что парень в свободное от работы время тренируется в заклинаниях. С Гермионой у него было бы о чем поговорить.       Он прикладывает палец к губам, и брюнетка тут же замолкает.       — Разденься.       Безмолвно подчиняясь, Поттер быстро избавляется от всей одежды. Для своего возраста парень ведет себя на удивление зрело. И есть в его взгляде нечто узнаваемое. Знакомое. Когда она обнаженная ложится обратно на постель, он тем же требовательным тоном продолжает:       — Раздвинь ноги.       Пару минут назад с этим бы не было промедления. Гарриет вздыхает и сгибает колени, но не решается действовать дальше. Без его прикосновений приходит волнение. Ей нужно, чтобы он был рядом, поглаживал по руке или бедру. По сути, у них не было даже первого свидания, только встречи взглядами через зал таверны.       Оправдание: «Я не легкомысленная» уничтожает вид полураздетого мужского тела.       — Сделай это для меня, Гарри, — держится «Маттео» за пояс брюк, собираясь стянуть их вниз. — Я хочу увидеть тебя.       Она облизывает губы, но чувствует, что мышцы будто стали деревянными. Улыбаясь, парень подходит к постели и ставит оба колена. Дыхание Гарриет замирает при виде того, как он опускается на четвереньки. Ладонь ложится ей на ступню.       — Мне, наверное, будет спокойнее, если ты тоже разденешься.       — Хорошо, — отвечает он, опуская взгляд на ширинку и скрывая тем самым хищный оскал. Пока кровать шатается от его манипуляций, Поттер поднимает руки над головой; закрывает глаза, чтобы эмоционально подготовиться. Она не смотрит, но ощущает ладони на своих коленях. Так куда интригующе. — Уверен, друзья ищут тебя.       — Ох…       Чувствуя перед ними вину, брюнетка открывает глаза и сталкивается взглядом со своим любовником.       — Ты сомневаешься?       — Нисколько, — убеждает его Гарриет. — Я не отказываюсь от своих слов.       — Тогда раздвинь, — поглаживает «Маттео» по ее икрам, стараясь не оказывать грубую силу. По крайней мере, без ее на то дозволения. — Откройся мне, — шепчет он, целуя ее колено и добиваясь тихого стона. — Да, вот так.       Поцелуи опускаются по внутренней стороне бедра. Девушка смелее раздвигает ноги, отбрасывая все опасения. Под его ласками она вязнет, чувствуя приятное покалывание на кончиках пальцев. Мысли о друзьях забываются; о том, что наступило время отбоя и ее могут хватиться. Даже статус Избранной не поможет избежать назначенной отработки.       — У тебя нежная кожа…       Гарриет краснеет.       Девственно чистая. Юность врага не останавливала Волан-де-Морта, совсем не заботила, когда он предпринимал тщетные попытки уничтожить ее. Поэтому быстрая смерть станет для Избранной слишком щедрым подарком. Ведь ему всё равно на ее возраст и всё равно на ее чувства.       Но удовольствие в процессе никто не запрещал. Огромным наслаждением будет вытрахать из нее всю надежду на победу, а следом раздавить сердце.       Опираясь на руки, он наклоняется к девушке и ловит ее взгляд.       — Я хочу этого, Маттео.       Его злит имя незнакомца. Велик соблазн признаться ей во всём, не получив свою долю физического удовольствия. И он намеревается осквернить ее тело, до отказа заливая спермой, чтобы святая девочка никогда не смогла отмыться от постыдного поступка.       Так или иначе, кровь врага послужила его воскрешению, что циркулирует сейчас по венам, реагируя на каждый женский вздох и стон. Эта истинная оболочка принадлежит ей.       Мужчина усмехается, удерживая ее руки над головой. Второй он проводит по тонкой шее, желая сдавить пальцы до хруста костей. Слишком по-магловски. Иронично — полукровка с полукровкой.       Придерживая ее за бедро, он сначала медленно толкается головкой, задыхаясь от неведомо ранее невероятных ощущений. Гарриет помогает ему вторгнуться глубже, приподнимая бедра, но он вдавливает ее в матрас, приказывая не шевелиться. Она исполняет роль ведомой, ведь к чужим манипуляциям не привыкать.       Цель почти достигнута.       Предвкушая торжество победы, Волан-де-Морт набирает темп, двигаясь быстро и без остановки, нещадно ударяясь бедрами о ее бедра. Она стала первой, от чьих прикосновений у него колом встал член. Сколько бы Беллатриса ни билась, ни вилась покорной слугой, с ней не удастся испытать тех же чувств, что и с заклятым врагом.       — Тео… ты… — еле слышно произносит Поттер, трепыхаясь под ним. — Я не… это слишком. Ах! — вскрикивает она, когда он толкается особо резко и глубоко, достигая матки. — Да, так хорошо.       — Тебе нравится?       Ему, определенно, понравится по счастливой случайности оплодотворить ее.       — Я лучше твоего прошлого любовника?       — В тысячу раз, — улыбается Гарриет, облизывая губы. — Ты… — мычит она ему в губы остатки предложения и закрывает глаза от жаркого поцелуя, который вполне может принять за жест самодовольного собственника.       Не отстраняясь, он подхватывает ее под коленом и закидывает себе высоко на талию, что позволяет ему проникать настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Она тяжело дышит ему в губы, не прерывая зрительного контакта. Через стекла круглых очков он видит не свое отражение.       И это снова злит.       — Проклятье, — хрипит мужчина, чувствуя, как она сжимается вокруг его члена. — Ты чертовски хороша.       Она что-то невнятно отвечает, балансируя на грани. Каждый новый толчок сопровождается стоном и загнанным вздохом. Уже почти…       — Давай, Гарри.       Голос звучит иначе. Это снисходительное: «Гарри», с намеком на заботливую нежность. Она слышала это всего от одного человека. Точнее — от монстра. С рывком он совершает последний толчок. Девушка выгибает спину, и прежде чем прикрыть глаза, она успевает заметить красный проблеск в глазах любовника.       Что…       Он изливается горячим потоком семени до тех пор, пока враг не перестает сотрясаться всем телом от волны оргазма.       — Ты.       — Жертва была выбрана не случайно.       — Он… мертв?       — Ну разумеется. Я решил принять облик похожего на себя человека. Того, кем был раньше, — делается его голос отвлеченным. Гарриет присматривается к обманщику, отмечая слегка вьющиеся темные пряди волос, карие глаза и обворожительную улыбку. Стоило было послушать голос разума Гермионы, а не идти на поводу примитивных инстинктов.       Или чего-то еще.       В глубине души Поттер понимала, что подобные чувства невозможно испытывать без постороннего вмешательства. Неестественная одержимость захватила ее с первой секунды встречи с подставным барменом. Она узнавала в нем похожие черты, сравнивала с врагом. В прошлом он был безумно привлекательным молодым человеком, но стал жестоким, кровожадным монстром с единственной целью — заполучить власть над магическим миром.       Сначала он являлся в страшных, мучительных видениях под истинной — змееподобной личиной, затем в облике темноволосого парня, от которого она незамедлительно становилась влажной. Это случилось еще на втором курсе обучения. Очевидную красоту невозможно было не отметить. Не любоваться. И не фантазировать по ночам. Тогда ею не овладевали навязчивые, а главные — несбыточные мечты.       Чуть позже во время Турнира Трех Волшебников. Грюм оказался в плену очередного обманщика — Пожирателя смерти — приспешника Темного. Всё закрутилось очень быстро: смерть Седрика, появление Петтигрю, ритуал воскрешения ее врага.       «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой».       У этой ненависти куда глубже корни. Гарриет старалась не задумываться о проблемах с Волан-де-Мортом, предпочитая воспринимать его только врагом. Даже запрещала, нанося себе травмы, чтобы заглушить мысли. Избавиться от его унизительно насмешливого голоса в голове. Не вздрагивать от соблазнительных, бархатистых ноток и не тянуться рукой к промежности. Он опасен. Только когда это останавливало Избранную?       — Зачем ты принял оборотное зелье?       — Ради встречи с тобой. Разве я не доказывал это из года в год?       — Ты жаждешь моей смерти, — судорожно вздыхает Поттер, чувствуя, как мужчина выскальзывает из нее, оставляя с чувством опустошенности.       — Разумеется, да. Ты стала моим заклятым врагом в ту самую ночь смерти своих родителей. Я сам породил свое проклятие и наделил особенным даром. Ты ничего из этого не заслуживаешь, Гарри. Понимаешь? — едва прикасается он губами к ее губам. — Вся твоя легенда — наглая ложь. Ты поплатишься за это своей жизнью.       — Я здесь, прямо под тобой.       — Верно.       — Тогда убей. Что тебе мешает? Я без оружия и не могу дать отпор.       — Именно.       — Что?..       Они одновременно смотрят на губы друг друга.       — За каждой великой победой стоит великая битва. Я не стану убивать тебя в постели.       Отвращение жжет изнутри. Она хочет отстраниться от него, выбраться из-под тяжести иллюзорного тела. Это когтистые пальцы ласкали ее, вознося на вершину блаженства, а целовали тонкие обескровленные губы. Перед глазами рисуется его истинный облик. Теперь-то он не выглядит столь привлекательно.       Но правда ничего не меняет.       — Ты погибнешь героем.       В ней живет часть его души. Живой крестраж. У них схожие способности к магии, волшебная палочка с пером от одного феникса и оба дальние родственники семьи Певереллов — о чем ей только предстоит узнать, поэтому они так тесно связаны друг с другом.       Неделимы.       Гарриет начинает сомневаться, что от врага когда-либо удастся избавиться.       — Клянусь, с тобой будет покончено.       — Верю, — улыбается Волан-де-Морт, проводя ладонью по своему члену и не сводя темных глаз со злейшего врага. Он вновь стремительно становится твердым. Остатки спермы вытекают из нее, пачкая простынь. Зрелище поистине волшебное. — Наивно считать тебя своей?       Она молчит: не устраивает истерику, не плачет, не обвиняет в подлости. Ничего не делает. Сломанную куклу не добить. Ей можно только придать пригодный для использования вид. Весь план был бы зря продуман, не получи он в результате свою порцию наслаждения.       Головкой члена мужчина водит по ее складкам и проникает внутрь, от чего Гарриет невольно вздрагивает.              Принцип ничто и никогда не забывается в магическом мире не действует. Волан-де-Морт использует заклинание забвения. Пока девушка приходит в сознание, он напоследок тешит себя самолюбием, упиваясь проделанной работой, а затем трансгрессирует в клубах черного тумана…