Глава 1

Теплый ветер развивал мои волосы на ветру и мелкие песчинки прилипали к ногами. Его сильные и крепкие руки обнимали меня так нежно, что можно было потерять сознание от этих прикосновений. Теперь я точно могла чувствовать жизнь и наслаждаться ей.

Лили

    «Туман покрыл сердитый город, И стих во мгле его...»     – Господи, какой бред, – я вырвала последний листик в своей тетради и кинула его в урну.     В последнее время мне приходилось ставить напоминание, чтобы уделить время поэзии. Я с раннего детства стала рифмовать слова – с возрастом обычные стишки и короткие строки переросли в красивые мысли, которые я стала изрекать на страницах своего дневника.     Сегодня последний день моего семнадцатилетия. Завтра в 06:06 Лили Джонсон станет совершеннолетней, не знаю как бы так объяснить, но весь этот год я ждала какого-то чуда. Мне всегда хотелось думать, что в восемнадцать жизнь кардинально должна поменяться.     "Чудо точно должно произойти, – говорил мой отец. – И даже не смей думать, что это будет только один раз"     С этими словами я засыпала и просыпалась. Эта фраза была напутствием на всю жизнь. Я услышала её в тот день, когда отец умер. Он сжал мою руку так сильно, как будто боялся, что я уже не чувствовала его прикосновений и не слышала его голоса.     Мне было страшно потерять его, было страшно, что я потеряю не только его, но и маму. Она всегда его любила, любила настолько сильно, что даже я никогда бы не смогла подобрать подходящих слов, чтобы описать это чувство. Но в тот момент, когда нам сообщили, что сердце папы остановилось мы обе почувствовали как будто у нас забрали все, что было. Отец был нашим светом, он озарял дом своей улыбкой, которую ни я, ни мама никогда не забудем.     – Лили, – вдруг раздался голос мамы и она ворвалась ко мне в комнату.     Обычно, когда у меня что-то не получалось я начинала сердиться, но когда мама врывалась ко мне, я просто взрывалась.     – Ты что не умеешь стучать?     – Не повышай на меня голос, – крикнула мама и я села на свой стул, делая вид, что мне плевать.     Забыла добавить, что после смерти отца мама изменилась. Ей пришлось устроиться на работу и стать настоящей бизнес-леди. Наверное, в офисах все такие заносчивые.     – Я сейчас немного занята, поэтому просто скажи, чего ты хочешь? - отрезала я, не желая выслушивать лекции размером с "Войну и Мир".     – Ты можешь думать что угодно, но даже после твоего совершеннолетия я буду в полном праве говорить тебе всё, что считаю нужным.     А нет, видимо тирады уже было не избежать. И я манерно закатила глаза – знала, что маму бесило, когда я так делала.     – Дом покупают, – вдруг сказала она, выдыхая, словно выпуская злость.     Я видела, что она закипала от гнева, но радость от этой новости перевешивала чашу весов. Я встала и вскинула руки.     – Неужели? – спросила я.     – Теперь мы сможем оплатить твой колледж и купить машину, – в ответ сказала мама слегка улыбнувшись, но потом улыбка спала с её лица, и она вышла из комнаты.     Дом, который стоял на продаже пять лет, был нашим. Помню как папа развешивал гирлянду на Рождество, но ему не хватило и трёх коробок, чтобы полностью обвесить гостиную. Тот дом был вовсе не домом, он был настоящим замком. У меня была куча платьев, которые отец обновлял ежемесячно. Я считала себя принцессой, а родителей – королём и королевой, жаль, что это не Дисней, иначе бы конец был счастливым.     На часах 10.23, я не знала, зачем сегодня я проснулась очень рано, но я чувствовала, что спать я не хотела, да и вряд ли смогла бы сегодня заснуть. Открыв ноутбук, я зашла на просторы интернета. Сейчас я всё чаще стала задумываться над подработкой, я решила оставить целый год на раздумья, потому что после окончания школы я не могла приложить ума, куда мне идти. В разгар лета и многие подростки подрабатывали в кафе, чтобы оплачивать комнату в общежитии, но а я просто наблюдала за всей этой суматохой, ожидая её появления в следующем учебном году.     Я услышала знакомый рингтон и поддалась вперёд, чтобы найти мобильник – безрезультатно. Телефон точно был зарыт в одеяло, но и найти его было трудно. Немного порыскав я наконец увидела чёрный корпус старого айфона и еле успела взять трубку.     – Да? – спросила я, пытаясь успеть. В спешке я даже не посмотрела, кто звонит.     – Лили, – завизжала Чарли — по совместительству моя подруга, – У тебя сейчас бошку снесёт... Барабанная дро-обь... Я достала нам горящие путевки и теперь мы летим в Майами. Ну, конечно, потрудилась мама, сказала, что на работе такая разруха. Но эти туристические агентства никоего не дремлет, поэтому мы летим на всё, мать его, лето в Майами.     Радостный визг Чарли заглушил её слова, но я чётко разобрала последние три слова.     – Ты что спятила? – сказала я, переходя на шепот.     Это странно, но я боялась, что нас могла услышать моя мама.     – Я, конечно, ожидала другой реакции, но и к такой приготовилась, – через трубку я почувствовала, как она улыбалась своей самодовольной улыбкой. – Ты же хотела чуда...     – Не начинай, – прервала я. Не было тут никакого чуда.     – Если ты будешь так относиться к этому, то твои мечты и чудо можно зарыть в могилу рядом с твоим отцом, – услышала я в ответ и подняла брови в знак полной невозмутимости.     – Чарли, – вскрикнула я шепотом, но больше смахивало на визг.     Шутки про отца были запрещены в любом контексте и в любой форме. Мне хватило стеба в школе, однако тогда я не могла ответить, потому что была максимально подавлена. С возрастом боль заглушилась, да и я выросла, поэтому смогла всех, кто что-то пытался сказать, посылать к черту.     – Извини, подруга, но это правда, – стала утверждать Чарли. – Сейчас я сброшу трубку и дам тебе десять часов, чтобы всё как следует обдумать, надеюсь, что, когда ты мне позвонишь, то скажешь "да". С этими словами Чарли сбросила трубку и оставила меня наедине со своими мыслями.     Это было просто невозможно!     Невозможно и всё. Оставить свою, хоть и скучную, жизнь в Бруклине я не могла. Здесь было всё: мама, дом, учёба. Бросить всё настоящее ради неизвестного будущего – слишком рискованно. Конечно, я смелая, но не настолько отчаянная, как Чарли. И если бы мне добавить толику безудержности, то я бы на всех парах сейчас бы мчалась в Майами.     Откинув телефон обратно, я уселась возле ноутбука. Пока я успела подумать, мои пальцы со скоростью света набирали те самые буквы, чувствовала как будто впервые не глядя на клавиатуру набирала всё правильно. Высокие пальмы, белый песок, прозрачная вода – всё это на обложке сайта, и я уже тысячу раз пожалела, что не могла никуда полететь. Немного пролистав, я увидела деревянные домики, в которых, по-видимому, предлагали остаться на две недели. Путевка и в правду стоила дешевле – старая цена перечеркнута и написана новая. Но, если бы я не была знакома с маркетингом, то поверила в эту огромную скидку 90%.     Я закрыла ноутбук, прошло только пятнадцать минут. Время шло слишком медленно, если так и продлится, то я скорее засну и проснусь только завтра. Немного подумав, я отставила ноутбук и села за стол. Ручка и тетрадь так и лежали, но так как в этой маленькой тетрадочке не осталось листов, я достала новую и принялась писать. Как только я подносила ручку к листу в голову сразу лезло жаркое солнце и прохладная вода. Я не могла себе позволить думать об этом, это могло кончится плохо. Я просто не могла. Не могла так поступить с мамой. Чувство, как будто я просто пыталась убедить себя не делать этого, не покидало меня, но моё тело не хотело повиноваться мозгу.     Чтобы точно выбросить всё из головы и скоротать время, я порвала лист, на котором начеркала что-то подобное моим мыслям и спустилась вниз. Мама стояла на кухне и напевала какую-то непонятную песню про отдых.     – Вы что сговорились? – вылетело у меня, когда я вышла на улицу.     Бруклин всегда казался мне скучным, однако и здесь было, чем любоваться. Однажды я встретила туристку из России она была в восторге от города. Толком она ничего не объяснила, её эмоции были превыше любых слов и разума. Она говорила что-то вроде: невероятно, восхитительно. Сделала кучу снимков и расплакалась прямо у меня на глазах. Она поведала мне печальную историю: её муж всегда мечтал попасть в Бруклин, однако впал в кому. Но она верила, что он выйдет из этого состояния и будет жить нормальной жизнью.     О США могли судить по сериалам, там всё намного красивее. В нашей же жизни было все по-другому. Никакой искренней любви с первого взгляда, никаких вампиров и гибридов.     Погуляв, я вернулась домой. Не знала, ждала ли я хоть какой-нибудь реакции от мамы, что так расстроилась, когда она, посмотрев на меня, отвернулась. Пройдя на кухню, я взяла хлеб и намазала туда чуть-чуть масла, уже вечер, а я так и не поела.     – Завтра я уезжаю в командировку, – вдруг сообщила мама, – Где-то в 12.00.     Я положила хлеб на стол и задала теперь мучающий меня вопрос:     – Хорошо, но я думала, что мой день рождения пройдёт, как полагается. Если не завтра, тогда может через день?     Мысль о том, что придётся переносить моё взросление не казалась мне хорошей. Почему я родилась именно 6 июня, что тогда мешало подождать до завтра? Или это касалось только меня?     – Не утрируй, Лили, сейчас ты отмечаешь каждый день рождения, но потом захочешь остановить время и не стареть, – это что было подобие шутки? Мне сейчас совершенно не хотелось шутить.     – Мам, это моё совершеннолетие, а ты просто уезжаешь в командировку, наверное, даже специально, чтобы не видеть меня? – я засмеялась, это был скорее истерический смех. Я знала, что любой мог сказать, что ему плевать на меня, но не моя мать.     – Перестань, в этом нет ничего необычного, мы каждый год отмечаем, а сейчас я просто еду зарабатывать нам на жизнь.     – Да, каждый год, но не каждый год мне исполняется восемнадцать, – парировала я. – Ты предпочитаешь мне деньги, которых у нас достаточно? Окей.     Я просто умирала от злости. Как мама могла быть такой холодной? Я никогда не просила её покупать мне подарки и мне никогда не нужны были невероятные суммы денег. Отец оставил нам огромное наследство, но мама оставила все деньги в банке и запретила нам обеим к ним прикасаться. Она пошла на работу, чтобы заглушить душевные раны, но вместо этого она заглушила все свои чувства, кроме хладнокровия.     – Ладно, хватит нести ерунду, – прервала мама. – Лучше сделай мне чай, а я пока соберу чемоданы. Она встала, отдернула подол платья, улыбнулась мне, а затем удалилась в своей комнате.     – Черта с два, – выругалась я под нос и поднялась наверх.     Это было слишком даже для мамы. Но раз ей было плевать, значит и мне будет. Взяв в руки поцарапанный мобильник, я позвонила последнему номеру в журнале звонков.     – Да-а? – протянула Чарли, наверное, она была занята.     – Когда вылетаем? – решительно спросила я.     На другом конце трубки я услышала визг и отвела телефон от уха, чтобы не оглохнуть.     – Самолёт будет с утра, – сообщила Чарли.     Мы договорились о точном месте встречи и времени до того, как у Чарли разрядился телефон. Мама спала потому что её ждали два перелета, поэтому у меня был шанс остаться незамеченной. Я надела черную толстовку и чёрные штаны.     – Чёртов ниндзя, – засмеялась я, оглянув себя в зеркале.     Выбравшись из комнаты, я стала тихо спускаться вниз в мамин кабинет. Миновав все препятствия, я оказалась в тёмной комнате. Я решила не включать свет, а всё сделать тихо и с фонариком. Ящик, в котором лежал чек, был закрыт на замок, но я хорошо знала свою мать, поэтому открыла второй ящик и увидела там блестящий ключ. Отворив замок, я с легкостью открыла заветный "сейф" и, на мое удивление, в ящике вместо одного чека, лежало целых пять. Положив, телефон на стол так, чтобы свет падал мне прямо на руки, я взяла чек и посмотрела на него внимательно. Не может быть. Вытащив все листики, я достала папку и попыталась прочесть непонятные слова на документах.  Всё, что я могла разобрать: мама положила деньги, доставшиеся от отца под выгодный процент и спустя пять лет на нашем счету уже лежало кучу денег. Мы же миллиардеры... И тут свет в коридоре зажегся и я быстро сложила всё в ящик. Выключив фонарик, я заползла под стол перед тем, как мама открыла двери и осмотревшись вновь закрыла.     – Господи, – прошептала я, как благодарность, и снова достала один из чеков на мое имя. – Не убудет.     Когда я наконец сложила всё как было, свет в коридоре погас и я услышала как закрылась дверь в мамину комнату.     Напоследок я решила оставить ей записку, вряд ли я уже вернусь в Бруклин. Лодошки вспотели – это был первый настолько безумный поступок.     «Прости, мам. Я уезжаю. Ты можешь меня не искать. Я беру один чек, кстати, ты могла бы мне рассказать о том, что мы так... богаты. В общем, я не хотела, но это единственное место, где я могу излить душу. Я тебя очень сильно люблю, но я не думаю, что ты чувствуешь то же, что и я. Мне просто нужно время, так же как и тебе. Именно поэтому я уезжаю, возможно я больше не вернусь, но у тебя было время и ты его решила не тратить на меня. Прощай, Лили.»     Письмо получилось слишком душевным, но к тому моменту, когда я задумалась об этом, мне вынесли карту, на которой лежал первый миллион из десяти. Я решила не снимать сразу все деньги, у меня ещё будет возможность вернуться и забрать всё остальное. Видимо отец знал, что так случится, потому что один из чеков был на моё имя. Мысль о том, что впереди неизвестность – пугала меня больше того, что я почти обокрала свою маму. Но я просто следовала словам отца – исполняла мечты.     Спустя пару часов мы с Чарли стояли в аэропорту. Слава богу, в аэропорт она не притащила торт, а лишь вручила мне подарочную коробку, наказав не открывать ее до того момента, пока она не разрешит. Я решила ей не рассказывать о своём состоянии, чтобы она не выпытывала у меня всё в мельчайших деталях. Когда мы сели в самолёт и взлетели в небо, у меня перехватило дыхание. Прежде мы часто летали и обычно на частном самолёте, но сейчас я чувствовала себя по-другому, как будто все детские воспоминания постепенно стирались из памяти.     Летели мы всего два с половиной часа, Чарли спала, а я смотрела в окно и думала: правильно ли я поступила или нет. Но что-то внутри меня вторило, что это самый правильный поступок в моей жизни.     Когда мы приземлились я почувствовала свежий запах, хотя мы находились далеко от поборежья. Не знала, что будет дальше, но тогда я ни капли не жалела.