Кольцо

Когда сестра отдала ей своё кольцо – то самое, зелёное, с красивым камушком, меняющим цвет с изумрудного на рубиновый, – в сердце зародился сгусток тревоги. Но Лилит, её любимая, прекрасная сестрёнка, обещает, что скоро вернётся. И Мариэлла её ждёт. В саду так весело гулять. Деревья шелестят от ветра, а хрустальные колокольчики звенят почти как настоящие. Но вот уже миледи забирает её и ведёт к маме. Пора домой, но Лилит так и не вернулась. Быть может, она уже дома? Первым делом, оказавшись в мире людей, Мариэлла хочет побежать домой, но мама останавливает её. Она устала от работы и просит не торопиться так сильно. Девочка поджимает свои губки и вытягивает их в трубочку, но берёт маму за руку и они медленно гуляют по дороге домой. Дома сестры не оказывается. И тогда уже волнуется не только Элла, но и её родители. Они несколько минут разговаривают, почти кричат от обоюдного страха за старшую дочь. Мама уходит и возвращается через пару часов. Малышка впервые так долго не может уснуть, постоянно ворочаясь и не находя удобной позы. Мариэлла вытаскивает кольцо из-под ночнушки и сжимает его в кулачок. Она притягивает руку к груди, а второй прижимает подушку, почти сворачиваясь в клубок. Только тогда она с трудом проваливается в приятную темноту. Утром она радостная бежит на кухню. Родители что-то готовят, но сестры нет. И всё хорошее настроение улетучивается моментально. Она вновь сжимает колечко под тканью и весь завтрак молча ковыряется в тарелке. Мама не завтракает. Она целует дочь и мужа в щёки и убегает в Ливраль. Папа говорит, что лесная стража искала всю ночь и продолжат искать, пока не найдут. На второй день, встревоженные и почти не спавшие ночь родители замечают новое украшение дочери. Она тоже плохо спала. Её свалила усталость уже ближе к утру, но сил это не прибавило. Они спрашивают, может она что-то знает. Но Мариэлла не знает. Правда не знает! Разве она бы не побежала туда, где могла быть её сестрёнка, если бы знала? Вечером, когда мама снова спрашивает её о том, почему кольцо Лилит на её шее, Элла говорит, что Лили попросила сохранить его, пока она не вернётся. Что это было в саду. В тот день, когда она исчезла. Но она правда-правда не знает, куда пропала сестрёнка! Мама предложила положить кольцо в шкатулку. Для сохранности. Но Мариэлла не отдала. Лили просила именно её позаботиться о кольце. Мама ещё какое-то время настаивала, пока папа не отвёл её на кухню. Они говорили не громко, но у девочки всегда был хороший слух. – Ювелирные украшения – не игрушки. А если она его потеряет? К лешему кольцо, но ведь Мариэлла расстроится так, что мы её не успокоим! – Я понимаю, дорогая. Но, посмотри на неё. Мы сейчас все на нервах, ты на нервах, я, она.. И ты хочешь забрать у неё последнее, что Лилит дала ей. Ты её слышала: "На хранение". Значит, она собиралась вернуться. – Хочешь, чтобы я свернула её поиски?? – Нет, сердце моё, ни за что. Мы продолжим искать. Я взял отпуск. Постараюсь помочь, всем, чем только смогу. Ещё несколько дней прошли как в тумане. Иногда она засыпала в истерике, а утром смывала засохшие дорожки от слёз. А потом она увидела, как мама плачет. И поняла – Лилит не найдётся. Вечером мама и папа усадили её за стол. Им было больно, а ей было больно смотреть на их боль. Они сказали, что Лилит сейчас в другом поселении, и они пока не могут её вернуть. Надежда, едва зародившаяся, но уже наполнившая маленькое сердце, моментально разбилась в дребезги. Родители просили её быть аккуратной и терпеливой. Говорили, что придумают, что делать, а ей нужно довериться им. И сказать, если сестра попытается с ней связаться. В ту ночь, мама сидела с ней, гладила по волосам и пела колыбельную. А потом они гуляли в парке. Мариэлла хмурилась, когда растения ей не отвечали. Но молчала. Родители искали способ вернуть Лили домой. Она не должна им мешать. А потом переезд. Мариэлла мало что помнила из того дня. Помнила как посторонние люди уносит коробки и собственный ужас – грабители! Помнила ещё больший ужас, когда папа сказал, что они не грабят, а помогают перевезти вещи. Они уезжают? В другой город?? Без Лили?? Мариэлла обернулась и посмотрела на маму с отчаянной надеждой, что она сейчас возмутится. Что она всё не так поняла. Но мама грустно смотрела, не опровергая слова мужа. И Мариэлла стала бить. Бить папу, бить вещи, биться о стену. Горшок с пальмой разбился, и она не помнила, что с ним в итоге стало. Помнила, как её хватали чужие руки. Много рук. Они вызывали удары тока, словно ожоги. Она вырывалась. Глаза мокрые. Горло болело. А потом тело словно обратилось тряпичной куклой. И туман, застиливший сознание, обратился в родную темноту. После переезда, спорить и вообще говорить сил не было совершенно. Мама пропадала в Ливрале, а папа обустраивал дом и не пуслал Мэри дальше необустроенного сада. И то, в своём присутствии. Мариэлла не считала, сколько прошло дней. Восприятие времени помахало ей ручкой и оставила в заботливых руках родителей. Цепочку с кольцом она снимала только в ванной и сразу наделала её назад. Без неё девочка не могла заснуть, а без Ливраля её магия словно чахла. Но Мариэлла терпела. Ради Лили и её возвращения. Иногда она смотрела в зеркала долго-долго. И мечтала увидеть в отражении свою сестру. Иногда она даже видела, но дымка воображения быстро спадала. Её обессиленный разум играл с ней злую шутку. Каждый раз после этого она мечтала разбить зеркало. Но ни разу не делала это. В один день папа показывал ей их будущую оранжерею. Предлагал вместе выбрать самые красивые растения и украсить всё здесь. А потом пришла мама. Мэри помнила этот взгляд слишком хорошо. – Ты… ты тоже уходишь? Мамочка, почему ты… Она не достаточно хорошо себя вела? Она обидела маму своим молчанием? Что-то плохое случилось с Лили? – Я найду Лилит. И мы вернёмся.        – Правда?          В ней вновь загорается надежда. И когда мама берёт с неё такое сложное и взрослое обещание, девочка искренне клянётся его выполнять. Но сердце вновь колет острый шип, когда мама на прощание поёт свою колыбельную. Тьма встречает её как родная, но сразу сменяется белой вспышкой. Это чувствуется как предательство. Она хватается за кольцо – свою единственную опору. Она не одна. Её сестра обещала быть рядом и приглядывать за ней. *** Свет слепит, но она не может открыть глаза сразу. А когда открывает, белые лампы слепят ещё сильней. Хочется плакать и капризничать. Но что-то не даёт. Она обещала. Разве? Кому? Глаза щиплет и она с визгом отшатывается, когда кто-то осторожно берёт её за руку. Ей требуется несколько минут, чтобы начать понимать чужую речь, чтобы медленно, но болезненно прищурить глаза. Двое мужчин. Хочется спрятаться под одеяло. На шее что-то висело и она машинально схватилась за подвеску. Один из них мягко объясняет ей, что её папа просто беспокоится о ней. Они хотят знать, что с ней случилось. Её папа? Она смотрит на другого мужчину. Обеспокоенного, нервного и с бесконечной виной в синем море глаз. Доктор говорит, что папа нашёл её дома без сознания и сразу вызвал врачей. Девочка попыталась вспомнить хоть что-то, но мозг словно закоротило. В голове стреляли молнии. Было страшно и почти физически больно. Она не могла вспомнить, что случилось. Не могла вспомнить мужчину, которого доктор называл её папой. Она не могла вспомнить даже собственное имя. Это пугало. И хотелось плакать так сильно, что сдерживаться удавалось с трудом. Они оставили её восстанавливаться. Через несколько дней – Мэри не знала, сколько именно прошло, – её отпустили домой. Ей уже многое рассказали, но она так и не смогла ничего вспомнить. Она слышала, как врач советовал принести альбом со старыми фото, но папа замялся и со стыдом признался, что фотографии сгорели в пожаре. Что он говорил дальше, девочка не слышала. После процедур она была вялой и уставшей, и потому провалилась в темноту, хотя не было даже обеда. После они ещё часто ездили в больницу. Но, кажется, Мариэлле придётся смириться с тем, что она ничего не помнит и начать жить так, словно это не имеет значение. Папа постоянно грустил. И пусть он старался не подавать вида, Мариэлла видела это. Она старалась быть послушной и помогать папе. Она не хотела, чтобы он грустил из-за неё. У них была оранжерея, и малышка её просто обожала! В выходные они ездили за растениями, а после сажали их. Папа рассказывал много интересных историй. Было весело. Кольцо, которое было с ней с первого дня пробуждения, она не снимала ещё очень долго. Ей нравилось рассматривать металлические веточки, всматриваться в блики на зелёном металле, а дыхание замирало каждый раз, когда камень менял свой цвет. Достаточно скоро она поняла, как это делается, но это не перестало захватывать дух. А потом папа подарил ей другое колечко. То, которое она могла бы носить на пальце. И красивую шкатулку, где их можно хранить. Мариэлла очень боялась потерять колечко и папа убедил положить его в шкатулку, пока она не вырастет достаточно, чтобы носить его на пальце. Шли месяцы. Годы. Шкатулка пополнялась другими кольцами, иногда брошками и серёжками. Но любовь к кольцам оставалась на протяжении всего этого времени. Мариэлла спешила, боясь опоздать на автобус. Получить нагоняй от учительницы совершенно не хотелось. Девушка заглянула в шкатулку и на глаза попалось то самое зелёное колечко. Мэри взяла его в руки и повертела в лучах утреннего солнца. Улыбка грозилась разростить на лице, но девушка её останавливала. А затем закусила губу и попробовала надеть на средний палец. И оно оказалось маленьким! Девушка так и стояла, хлопая глазами в неверии. Сердце застучали в ритме чечётки. Нет.. неужели оно теперь ей мало? Она осторожно сняла и надела его на безымянный. Большое. Девушка нахмурилась и попробовала с другой рукой. Что-то внутри довольно заурчало, когда оно подошло на безымянный палец другой руки. Улыбка всё же расцвела, а ещё девушка позволила себе негромкий смех. Она буквально слетела по лестнице. Заскочив на кухню, она застала папу с кружкой кофе и поцеловала его в щёку. Мужчина сразу засмеялся в тон её настроению. – В честь чего ты у меня такая счастливая с утра по раньше? Его голос догнал её, когда Мэри уже выскочила с кухни. Девушке пришлось схватиться за арку-проход между кухней и гостиной, чтобы затормозить и не упасть. А потом она с широкой улыбкой растопырила пальцы. – Я доросла, – просияла она ещё больше, игриво шевеля пальчиками, – Ну, всё, я побежала, а то опоздаю. Хорошего дня! Дверь с грохотом захлопнулась – в этот день было ветрено, вероятно, природа ей в этом помогла. Она буквально кричала последние слова на бегу, заставив мужчину устало покачать головой. – Тебе тоже, цветочек! – успел крикнуть он как раз перед оглушительным хлопком. Кофе оказалось отставлено в стороне. Горько-сладкая жидкость просто не лезла в горло. Мужчина решил, что если он приедет на объект раньше, то сможет лучше осмотреть территорию. Жизнь шла своим чередом. И только падающие звёзды узнавали горьку правду перед своей смертью – жить настоящим было безумно сложно, когда прошлое тащило назад тяжёлым камнем.