Часть 1

Все-таки в городе эхо совсем не такое, как в горах. Ты бывала в горах? Просто кивни, если да. Нет? Напрасно. Не сможешь сравнить, значит. Мы вот каждый год ходили, а потом я перестал. Но мы с тобой обязательно сходим, если у меня сегодня получится. Я обещаю. Знаешь, сколько я эту систему тросов придумывал? Хочешь, покажу? Смотри, это не два разных троса, это один и тот же. Он за пожарную лестницу на той крыше зацеплен. Пока додумался, как его туда-сюда перебросить, месяц прошел. Я тогда вообще медленно соображал… А все элементарно: берешь тонкую бечеву, футов пятьдесят, с тросом связываешь, на другом конце тяжелое что-нибудь, да вот хоть гантелю. И швыряешь что есть силы на ту сторону. И обратно так же. Там-то крыша пониже футов на пять, видишь? Лучше некуда получается. Совсем как в горах… Там тоже один край ущелья пониже шел. Пристегнешься к тросу, съедешь — а вот обратно уже никак, только на руках подтягиваться. Из-за этого я и опоздал. Первым пошел, чтобы ловить ее, дурочку. Наст там был плотный очень, обледеневший, и она боялась, прямо, как ты сейчас. Не дрожи, дурочка, все у нас будет хорошо. Я когда твое имя услышал, тоже задрожал, будто снег за шиворот попал. Сразу понял, что судьба. Хоть вы и непохожи совсем. Но дело-то не в этом. Имя не врет. Я вот Виктор, победитель, значит. А ты... Эй, не пытайся вытолкнуть кляп! Пожалуйста. Еще не время. Крик меня отвлекать будет. А надрезать трос — это самое сложное. Если сильно полоснуть, я точно не успею, выходит, смысла никакого в этой ночи нет. А мало волокон разрезать — не по-настоящему. Нельзя мало резать, нельзя слабости своей потакать. Надо, чтобы было по-человечески. По правде. Ты согласна? Мне показалось тогда, что она целую вечность там висела, а я полз к ней по этой веревке. И такой крик вокруг стоял, будто сами горы на меня орали. Но она никогда не говорила такого, как ты вчера. Ты меня за язык прости, ладно? Не нужно было тебе меня оскорблять, тем более в постели. Я, конечно, тоже виноват, не объяснил тебе толком, что мы в тот раз перед выходом с базы любовью занялись. Нежно так, трогательно, как в последний раз. Мы ведь не знали, что он и в самом деле последним будет. Я с того дня никогда и ни с кем, только раз в году, когда нахожу такую, как ты… А ты кричать взялась, пачкать словами самое лучшее. Видела ведь, что у меня викс под рукой лежал. Ну, не расстраивайся, что ты. Язык не самое главное в жизни. Я ведь тебя любую любить буду, а так — даже больше. Ну хочешь, мы потом в самую лучшую больницу съездим. А если скажут, что невозможно восстановить, так и черт с ним. Я же тебя без слов понимаю. Хочешь, я буду и за себя, и за тебя говорить? Не плачь, дурочка, сегодня я успею, я точно знаю. Готово, смотри, как отлично вышло! У меня ни разу так здорово не получалось. Необыкновенная ночь сегодня, это точно. Кончается уже, чувствуешь, как похолодало? Это перед рассветом. Через полчаса солнце появится. Мы его первыми увидим, мы же сейчас выше всех в городе. Правда же, здорово? Жалко, что с костюмом так вышло. Я не специально, честно, просто не было в магазине большего размера. А хочешь, я тебе расскажу то, о чем никому не рассказывал? Я ведь хотел тогда с нее костюм снять. На память. А ее вытащить не смогли. Она так и лежит в ущелье. Там поглубже, чем наши шестьдесят этажей, будет, холодно и темно. Но со мной ты никогда мерзнуть не будешь, я обещаю. К тебе я успею. Ну вот, карабин пристегнут. Не волнуйся, это очень хороший карабин. И не думай, что я тебя связал, потому что не доверяю. Разве я могу не доверять тебе, дурочка? Просто ты начнешь дергаться, раскачиваться, к карабину рваться, а этого делать нельзя ни в коем случае. Трос лопнет быстрее. Ты же не хочешь упасть? Ты просто повиси, дождись меня, и все снова будет хорошо. Я пойду первым, как тогда, и отвяжу твою веревку. Видишь, она там закреплена рядом с основными тросами? И ты поедешь, поедешь ко мне. Кляп я сейчас сниму, только ты не кричи раньше времени, пожалуйста. Ну что ты, девочка моя, скалолазочка… Все будет замечательно. Я все эти годы тренирую руки, чемпион клуба в армрестлинге, посмотри, какие бицепсы. Я ведь учитываю собственные ошибки, с каждым разом совершенствуюсь, я все ближе к цели. В прошлый раз так даже дыхание успел почувствовать, перед тем, как все опять рухнуло. Было так обидно, не представляешь… Но с тобой все непременно будет по-другому, девочка моя. Не может быть, чтобы я снова не успел. Не может быть, слышишь? Ну вот, рассвело. Теперь пора. Улыбнись, скалолазочка!