Внешне холодный

Ведьма и инквизитор проходят мимо, одаривая друг друга холодными взглядами. — Леди Кроу. Поклон лишь слегка обозначается, почти незаметное движение головой. — Верховный инквизитор. Улыбка едва приподнимает уголки полных губ. Члену Триумвирата не подобает расшаркиваться с членом ордена. Верный служитель Первозданного не расточает любезности средоточию хаоса. Франция встречает международный политический конгресс снегопадом. Зима в Версале не так красива как Петергофе, но тоже по-своему живописна. Но важнее другое - холод способен остудить самые яростные споры. Никакая стужа не сравнится с ледяным спокойствием Эстер Кроу. Ведьма выглядит прекрасно. Зелёное платье в пол оттеняет изумрудные глаза, рыжие кудри лежат на голове короной волосок в волоску. Безупречна. Хаос, заключённый в изысканный сосуд. Ведьмы с уважением кланяются самой молодой женщине Триумвирата, ведьмаки жаждут заполучить ее улыбку, даже не мечтая о большем. Дарио Бартоломью окружён членами ордена. Мантия Верховного инквизитора сидит на нём как мундир на военном. Белые волосы стянуты чёрным шнуром с маленькой обсидиановой бусиной - единственное украшение во всём его величественном облике. Приводные дамы Парижа поглядывают на Дарио с интересом, не стесняясь обсуждают планы затащить в постель сурового итальянца. — Что вы думаете о предложении последователей Первозданного создать комитет по урегулированию конфликта между ведающими и людьми? Эстер едва касается губами бокала вина. Она не ощущает вкуса, не делает ни глотка. — Ничего хорошего, мсье Арджен. Все предложения Ордена - не более чем предлог, попытка ограничить ведающих в силе. Подчинить нас. Как как члену Триумвирата мне не по душе такой радикализм. Дарио про его отношение к Верховной ведьме не спрашивает никто. Одни из страха, другие из почтения. Отчуждённость инквизитора - естественное неприятие хаоса служителем Первозданного. Младшие члены Ордена как дети подражают старшему коллеге. Их улыбки и скупые слова - точная копия маски вынужденной вежливости. Любимой маски Дарио Бартоломью. После приёма Эстер уходит одна. Она исчезает из Версальского дворца с тихим хлопком, оставляя после себя едва уловимый аромат сирени и...ладана? Никто не спрашивает верховную ведьму о планах на вечер. Дарио тоже уезжает один. Он снял небольшой охотничий домик в окрестностях Парижа. Верховный инквизитор в своём праве. Ему нужен отдых. Уединение после пышных торжеств. Дарио заходит в спальню. Там уже накрыт стол на две персоны, плещется в бокалах красное вино. Тёплый свет свечей разгоняет сумрак, огонь в камине - уют и тепло. Интимная обстановка. За столом сидит Эстер Кроу. Роскошная белая шуба скрывает её тело от шеи до пят. Губы окрашены алым - на этот раз ведьма действительно пьёт вино. Дарио улыбается гостье, на этот раз по-настоящему. Но неприятное воспоминание меняет его настроение. — Насладились приёмом, леди Кроу? Тот ведьмак из Норвегии прямо окружил вас своим вниманием. — Да, он пригласил меня на празднование Вальпургиевой ночи. Лицо Эстер невозмутимо. Только в уголках губ подрагивает тень улыбки. Она наслаждается его ревностью, такой близкой к страсти. — Этого ведьмака давно не допрашивали инквизиторы. Видимо поэтому он позволяет себе такие вольности. Слова звучат раздражённо. Слишком много эмоций. Поведение норвежца разозлило Дарио больше, чем он готов признаться даже себе. В отличие от инквизитора ведьма не скована запретами на чувства. — Не вам беспокоиться вечерах, которые будут проводить ведающие, господин Бартоломью. Вас окружает достаточное количество жаждущих приобщиться к истине прихожанок. Например, дочь министра финансов, которая всеми возможными способами пыталась привлечь ваше внимание. Как думаете, небольшое проклятие научит её сдержанности? Дарио замечает зеленоватое свечение магии в глазах Эстер. Ведьма всего лишь предполагает, но предположение это воплотится в жизнь в любой момент. Дарио усмехается. — Выходит, ничья. Верховный инквизитор расстёгивает пуговицы на сюртуке. Потягивая красное вино, Эстер наблюдает за ним с интересом зрителя в театре. Губы приоткрыты, зрачки слегка расширены. Она будто смотрит изысканное представление. — Вы так и будете наблюдать? — спрашивает Дарио. — Кажется, вы видите меня не в первый раз. — Хорошая постановка никогда не надоедает, — следует ответ. Дарио снимает сюртук и рубашку, остаётся с голым торсом. Тянется к волосам. Чёрный шнурок к обсидиановой бусиной (ее подарок) аккуратно ложится на комод. Белые волосы рассыпаются по бледным сильным плечам. Эстер не скрываясь, жадно смотрит на Дарио. Нет большего комплимента мужчине, чем этот взгляд. — Мы не в равных условиях, — замечает Дарио. Его голос опускается до хрипловатого шёпота. — Я бы хотел тоже понаблюдать. — Справедливо. Эстер встаёт. Роскошная шуба падает к её ногам. Под мехом - только обнажённое безупречное тело. Сосуд хаоса, жаждущий коснуться порядка. Магия, готовая поглотить священника. Теперь уже Эстер наблюдает, каким желанием разгорается взгляд Дарио. Но, в отличие от ведающих, членам ордена не свойственно получать удовольствие лишь от созерцания. Бартоломью делает шаг вперед, проводит кончиками пальцев по упругому бедру ведьмы. Его ведьмы. Её губы так близко. Эстер пахнет сиренью, вином и ладаном. Их запахи смешались, переплелись, стали частью их обоих. Руки ведьмы скользят по шее Дарио, слегка тянут белые длинные волосы. Инквизитор издаёт лёгкий стон. Её инквизитор. — Сеньора Бартоломью готова отправиться в постель? — вопрос звучит тихо и сладко, как предложение рая. — Если мистер Кроу готов её туда отвести, — ответ ведьмы - ответ Хаоса. Подчинившегося? Подчиняющего? Свечи рисуют тени на стенах. Зеленоватый блеск глаз ведьмы в момент наивысшего наслаждения пронзает священника. В тайном браке есть свои преимущества - никто не ставит под сомнение верность. Каждый день Эстер и Дарио выбирают друг друга, каждый день принимают решение. Враги для публики. Страстные супруги - в стенах спальни. Свободные друг от друга, они каждую ночь отказываются от этой свободы. И никогда не жалеют о своём выборе.