17. Слова любви

                    Длинные размытые маленьким прикроватным ночником тени от пальцев скользили по спине Сакуры, повинуясь неторопливым движениям. Какаши выводил линии, то задевая волосы, то спускаясь вниз, обводя ямочки на пояснице.       — Это по-прежнему странно, — задумчиво протянул он, вытягиваясь вдоль её тела.       — Что? — сонно пробормотала Сакура, не отрываясь от подушки.       — Ты здесь, в моей постели.       — И много кто побывал здесь до меня?       — Хм, дай подумать, — Какаши поднял глаза к потолку, посмеиваясь про себя от того, как она затаила дыхание. Он чувствовал, как начинает расти её раздражение, видел, как напряглись плечи. Сакура вздрогнула, когда его горячая ладонь легла на лопатки, а ухо опалило жаркое: — Только ты.       — Врёшь, — она недоверчиво распахнула глаза.       — Сакура, зачем мне врать? Вообще твоё недоверие обижает.       Какаши лёг на спину и закинул руки за голову — кровать была узкой и слишком тесной, совершенно не рассчитанной на двоих. Сейчас это не доставляло особых неудобств, напротив, можно лежать так близко, как это вообще возможно. Но в будущем придётся её поменять. Хотя в будущем, причём, в самом ближайшем, он скорее всего вообще оставит эту квартиру, для Хокаге слишком несолидно.       — Я просто с трудом верю, что такой привлекательный, — Сакура перекатилась на бок и пробежалась лёгкими касаниями по груди, — сильный, опытный мужчина никогда не приводил домой женщин.       Скосив на неё глаза, Какаши ухмыльнулся так обольстительно, что дыхание моментально сбилось, а низ живота обожгло.       — Я предпочитал сам приходить к женщинам.       — Домой?       — Хм, скажем так: на работу.       — На работу? — Сакура напряглась, пытаясь представить, как Какаши приходит к кому-то на работу, чтобы заняться сексом.       — Сакура, прекрати так громко думать. — Он притянул её к себе и приподнял подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза. — Это были проститутки.       — Что?! — она так резко покраснела, что он не выдержал, тихо рассмеялся.       — Тебя это шокирует, Сакура-сан?       — Что ещё можно было ожидать от такого извращенца, как ты, — пробормотала она, пряча лицо на его груди.       — Надеюсь, это был комплимент, — пробормотал он в её макушку.       — Не надейся, — неразборчиво проговорила Сакура, целуя его сосок. — Ты грязный, старый извращенец.       — Какой быстрый переход от сильного, опытного и привлекательного, — с лёгкой обидой проворчал он, обнимая и усаживая её на себя.       — Не понимаю, как это всё в тебе уживается. — Сакура склонилась к его губам и оттянула нижнюю, звонко причмокнув, когда отпустила.       — Это годы практики, — прошептал Какаши, зарываясь в её волосы и удерживая голову. Глаза в глаза, глубоким, проникновенным взглядом, от которого спина моментально покрылась мурашками. — Зато теперь всё это твоё.       — Сомнительное достижение, — улыбнулась Сакура, отвечая на глубокий, неторопливый поцелуй.                     Лаборатория всегда успокаивала и прогоняла все мысли, кроме одной, — цели, ради которой она сюда пришла. Сакура четвёртый день сидела, склонившись над мощным микроскопом, бросая взгляд на монитор, по которому ползли результаты расшифровки зелья, и делала заметки, высчитывая формулы. Наконец, довольно вздохнув, она откинулась на стуле и мечтательно улыбнулась. Прошла неделя после их возвращения, никто не закатывал никаких скандалов и не истерил по поводу их отношений с Какаши. Конечно, причина была в узком круге посвящённых, но каждый день Сакура жила, как на вулкане, ожидая, что Наруто надоест таинственно улыбаться, и новость разнесётся по Конохе с быстротой лесного пожара.       — Ну что там?       Задумавшись, Сакура подскочила, резко выпрямилась и едва не свалила стул: Цунаде нависла прямо над ней, касаясь кончиками светлых хвостов разбросанных по столу бумаг.       — Получилось! — довольно улыбнувшись, Сакура протянула заключение. — На самом деле это так изящно, что я до сих пор удивляюсь: как они смогли достичь такого уровня в своей допотопной лаборатории! Смотрите, — щелчок по клавиатуре, и по экрану побежали разноцветные цепочки, складываясь в одно целое, — на гражданских сочетание этих трав влияет, как обычный возбудитель. Можно даже сказать, что они могут отказаться, потому что действие не затрагивает их сознание. С шиноби всё иначе: коряника и корень минари заставляют тенкецу в некоторых местах пережиматься, в результате чакра направляется в единственное доступное место, тем самым ослабляя связи в голове.       — Выходит, выбора у попавших к ним шиноби особого нет, — задумчиво протянула Цунаде.       — Да, — Сакура кивнула. — Подозреваю, что они вели охоту именно на них, хотя не удивлюсь, если порой не брезговали и гражданскими. Думаю, они озабочены чистотой крови.       — Что ж, пока они сидят в своей долине нет смысла сообщать о ней другим Каге. — Цунаде взяла пробирку двумя пальцами и посмотрела на жидкость. — Тебе удалось полностью расшифровать состав? Мы сможем создать аналог?       — Конечно. Только зачем?       — Мало ли, когда пригодится, — пожала плечами Цунаде. — Антидот, полагаю, ты тоже уже вывела?       — В первую очередь, — довольно улыбнулась Сакура, невольно подумав, что он значительно облегчил бы жизнь Какаши, но тогда между ними, возможно, никогда и ничего бы не произошло. А сейчас он ждал её дома, утром ворчал, что осталось совсем немного времени до того, как у него окончательно отнимут свободу, а ночью любил до изнеможения.       — А ты чего такая довольная? — Цунаде вдруг нахмурилась и упёрла руки в бока.       — Я? — Сакура нервно рассмеялась и разгладила складки на халате вмиг повлажневшими ладонями. — Просто радуюсь, шишо, что мы принесли правильное зелье.       — Ну да, — прищурилась Цунаде, пристально рассматривая розовеющую на глазах Сакуру. — А может, дело в том, что кто-то наконец сделал тебя счастливой? Ладно, Сакура, чего тут стыдиться? Я рада, что ты оставила Саске в прошлом.       Низко опустив голову, так, что волосы упали на лицо и скрыли его практически полностью, Сакура робко кивнула, не замечая, как мнёт в пальцах халат.       — И кто же он? Кто-то из твоего выпуска? Нет? — в глазах Цунаде вспыхнул азарт. Резко дёрнув стул рядом с Сакурой, она упала на него и подпёрла щёку ладонью. — Ты знаешь, я не люблю сплетни, поэтому хотелось бы услышать от тебя. Потому что иначе я допытаюсь своими способами.       — Цунаде-шишо, это… сложно, — выдохнула Сакура, решившись наконец посмотреть на неё. — Но я хочу, чтобы вы знали, что я очень счастлива.       — Интересно, — угрожающе протянула Цунаде. — Звучит так, будто ты выбрала кого-то неподходящего, но, Сакура, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы в это поверить.       Собрав всю решимость в кулак, Сакура глубоко вздохнула — сколько бы лет ни прошло, а авторитет Цунаде в её глазах никогда не уменьшится. Порой ей казалось, что шишо страшнее мамы с её строгостью и умением надавить на самые больные точки.       — Это Какаши, — выдохнула Сакура и вжала голову в плечи.       — Что Какаши? Какаши?.. Какаши! — взревев, Цунаде подскочила с места и помчалась к выходу. Сакура бросилась следом, пытаясь поймать её за рукав и причитая:       — Цунаде-шишо! Цунаде-шишо, подождите!       — Отстань, Сакура! — дёрнув рукой, Цунаде вихрем понеслась по коридорам Башни Хокаге, заставляя встречных шиноби жаться к стенам. — Я всегда подозревала, что он выкинет что-то подобное! Столько лет в одиночестве, ну да, рассказывайте мне! Совсем страх потерял: на учениц залезать!       — Цунаде-шишо! — простонала Сакура, пытаясь по пути мило улыбаться свидетелям её позора. — Это не то, что вы думаете! Пожалуйста, не кричите так!       — Этот мерзавец соблазнил ученицу, а я должна молчать?! Как бы не так, Сакура! Пусть знает, что это ему так с рук не сойдёт!       Вынеся ногой дверь в кабинет Хокаге, Цунаде на секунду замерла на пороге, тяжело дыша, и тут же нашла глазами Какаши. Он сидел за столом и слушал Шикамару и Шизуне, которые в два голоса что-то доказывали, склонившись над его головой.       — Ты совсем страх потерял?!       — Цунаде-сама? — Какаши приподнял бровь и тут же, заметив бледную Сакуру в коридоре, нахмурился. — Что-то случилось?       — Я тебе сейчас расскажу, что случилось, — зловеще проговорила Цунаде, кивком головы отпуская Шикамару и Шизуне. Те, не сговариваясь, ломанулись к выходу, спеша скрыться с её глаз. Но, оказавшись в безопасности коридора, притормозили: отсутствие двери в любом случае лишало разговор приватности.       — А теперь ты объяснишь мне, какого хрена, Какаши Хатаке, я узнаю, что ты спишь с моей ученицей?!       — С вашей ученицей? — рассудив, что проще будет разговаривать с разгневанной Хокаге стоя, Какаши поднялся, но на всякий случай отступил к открытому окну. — Хм, постойте, мне казалось, она моя ученица.       — Шутишь, значит. Хорошо. Посмотрим, как ты будешь шутить, когда я оторву твой член и запихну его в твою задницу!       — Цунаде-сама, это слишком жестоко. — Какаши потёр затылок. — Даже для вас. А может, дело в том, что вы тоже любите Сакуру? В таком случае я тем более не виноват, я ведь не знал. Может, стоило спросить у Сакуры, кого из учителей она любит больше?..       — Какаши!.. — одновременно воскликнули Сакура и Цунаде. Первая — умоляюще, вторая — задохнувшись от возмущения.       — Что, Сакура? — Какаши развёл руками с самым невинным видом. — Я не умею читать в женских сердцах. К тому же, Цунаде-сама долгое время дружила с Джирайей, и тут не угадаешь о её пристрастиях, вот я и подумал…       — Хатаке! — взревела окончательно взбешённая Цунаде, хватая стул и швыряя его в успевшего уклониться Какаши.       — Простите, но если я задержусь, то вам ещё долго придётся искать нового Хокаге. Не то, чтобы я возражал отдать кому-то должность…       С этими словами Какаши выпрыгнул в окно и скрылся с глаз. Тяжело дыша, Цунаде прикрыла глаза ладонью и несколько секунд молчала. Из коридора не доносилось ни звука: Шикамару и Шизуне, разогнав любопытных шиноби, прижались к стене и затаились, стараясь не пропустить ни слова.       — Сакура, — треснувшим голосом заговорила Цунаде, — это… правда? Ты правда его любишь?       Сакура честно пыталась побороть дрожь. Всё-таки ей, героине Четвёртой войны, бояться рассказать о чувствах было слишком смешно. Но один только вид Цунаде, замершей посреди кабинета, заставил внутренности слипнуться в склизкий противный клубок. Сглотнув, Сакура робко подошла к ней и кивнула.       — Да, шишо. Очень люблю.       Несколько мучительно долгих мгновений Цунаде мерила её тяжёлым взглядом, будто ждала, что Сакура провалится на нижний этаж. И вдруг резко притянула к себе, крепко обнимая.       — Наконец двумя проблемами станет меньше, — неразборчиво пробормотала она. — А я всё гадала, кому пристроить одного идиота джонина с его вечной любовью к кладбищам и одну ученицу, помешанную на маньяке.       Осторожно ответив на объятие, Сакура несмело улыбнулась. Секунда, и она стиснула руки с такой силой, что услышала тихий хруст костей.       — Ладно, — крякнула Цунаде, слегка отстранившись. — Ладно, Сакура. На самом деле кто я такая, чтобы осуждать тебя и лезть в твою личную жизнь? Но… — Она довольно улыбнулась и обернулась к дверному проёму: — Шизуне! Оставляй дела на Шикамару, пусть дождётся своего нового Хокаге, а мы идём пить! Мне срочно надо отметить это событие! Сакура, ты с нами!       — Но, Цунаде-шишо, у меня ещё работа, и… — слабо запротестовала Сакура.       — И что? — тут же прищурилась Цунаде. — И планы на вечер? Ладно, иди. Найди этого идиота и скажи, что, если он попробует тебя обидеть, я с радостью исполню свою угрозу.       Не дожидаясь, пока повторят, Сакура бросилась из кабинета, на ходу размышляя, куда мог деться Какаши. Но, стоило выбежать на улицу, и она резко остановилась, прижав ладони к горлу. Какаши что, сказал, что любит её? Он действительно это сказал при всех, или ей показалось? Это была попытка защититься, а может, подвёл слух? Но нет, Какаши совершенно точно сказал: «вы тоже любите её»? И это тоже… Задохнувшись, Сакура подняла глаза к ясному голубому небу и широко улыбнулась. Если придётся, она переберёт Коноху по камушку, но найдёт его и выпытает всё!       То ли Какаши разучился прятаться, то ли, что вернее всего, и вовсе не собирался от неё скрываться: Сакура нашла его на полигоне, в тени любимого дерева. Вытянув ноги, он удобно устроился с книгой, прислонившись к стволу, и выглядел так безмятежно, будто не над ним только что пронёсся ураган в лице легендарного саннина.       — О, Сакура, ты жива! Я рад. — Он покосился на приближающуюся Сакуру и тут же опустил глаза в книгу.       — Если бы шишо меня убила, ты бы переживал? — Сакура не могла сдержать улыбку, подходя ближе и безотрывно скользя по нему взглядом.       — Хм, пожалуй. Думаю, да, было бы проблематично найти новую девушку, когда старая погибла так быстро. — Какаши пожал плечами, не отрываясь от строк.       — И ты бы быстро утешился? — опустившись на его колени, она надавила на корешок, вынуждая опустить книгу. С упрёком посмотрев на неё, Какаши убрал книгу в подсумок и скрестил руки на груди.       — Как тебе сказать, — глаза взметнулись к сплетению ветвей, — думаю, что твоя смерть многих бы отпугнула. Да и найти кого-то такого же хрупкого и изящного, чтобы помещался в моей кровати, тоже непросто. Но вообще я думаю, что при должном старании…       — Нет, ты действительно невыносим! — Сакура ткнула его кулаком в грудь, Какаши обиженно охнул.       — Я говорю правду, Сакура. Все любят правду, разве нет?       — Ах, правду? — поймав его на слове, Сакура хитро прищурилась. — Значит, в кабинете Цунаде ты тоже говорил правду?       — В чём подвох? — Какаши слегка нахмурился, но она видела — под маской он и не пытается скрыть улыбку.       В груди вдруг стало тесно. Сакура с трудом вздохнула, опустила было глаза, но тут же впилась в него взглядом — не отвернуться. Губы задрожали, ладони, лежащие на его груди, вмиг стали ледяными.       — Ты сказал, что любишь меня, — прошептала она, чувствуя, как полыхнули щёки.       — Правда? — голос Какаши тоже зазвучал низко, даже робко. Широкие ладони легли на бёдра, осторожно притянули ближе. Не думая о том, что делает, он рассеянно погладил её спину, кончиками пальцев нежно коснулся затылка, пропустил тонкие прядки.       — Отшутишься? — тихо вздохнула Сакура.       — Нет. — Свободной рукой он потянул маску вниз, опустил взгляд на её губы. — Я не умею красиво говорить, Сакура. — Какаши тонко усмехнулся, встречаясь с ней глазами. — Все мои фразы, сказанные когда-то, звучавшие когда-либо воодушевляюще или вдохновляюще… Я все их позаимствовал. Украл у друзей, если хочешь.       — И на такой случай тоже что-то своровал?       — Может быть. — Какаши почти невесомо коснулся её висков, погладил, посмотрел так серьёзно, что дыхание в очередной раз перехватило, а сердце замерло, забыв, как стучать.       — Я слов любви       Не говорил.       Лишь в сердце глубоко       Течёт, не иссякая,       Река любви.       — Какаши, — потрясённо прошептала Сакура, заморгав, чтобы прогнать выступившие слёзы. — Ты… ты что, читаешь мне стихи о любви?..       — Мне показалось, что это будет лучше, чем процитировать любимую сцену из «Ича-Ича», — неловко пошутил Какаши, пряча в тёмных глазах настороженность и каплю страха. — Хотя, наверное, стоит говорить прямо, да?       — Этого достаточно, — голос окончательно перестал слушаться, треснул, когда Сакура потянулась к его губам. — Я тоже люблю тебя, — выдохнула между поцелуями, вжимаясь в него всем телом. Какаши застыл было, но в следующую секунду порывисто притянул к себе, жадно целуя.       — Как ты думаешь, — прерывисто спросил он, когда поцелуй прервался, — Цунаде-сама не слишком разозлится, если сегодня я уже не вернусь в Башню?       — Она отправилась пить с Шизуне, оставив все дела на Шикамару.       — О, тогда мне точно нечего там делать, — хмыкнул Какаши, складывая печать за её спиной. — Ты поможешь мне с выбором кровати? — спросил он, неся Сакуру в спальню.       — Кровати? — пробормотала она, завозившись с его жилетом. — Прямо сейчас?       — Я надеялся, что прямо сейчас мы проверим на прочность старую. — Какаши зарылся в её волосы носом и с шумом втянул воздух. — Но если ты хочешь, можем отправиться в магазин прямо сейчас…       — Нет, — Сакура с силой притянула его за затылок. — Сейчас ты ещё несколько раз скажешь, как сильно ты меня любишь.       — М, Сакура, может, просто покажу? — с улыбкой протянул Какаши, накрывая её своим телом.