*

      Цзян Чэн плачет. Разбивает о стену кулаки и плачет, молча. Из горла рвётся крик, но он беззвучен. Никто не должен знать, что этому главе плохо, ни одна живая душа. Он без сил сползает на пол и пытается вытереть мокрое от слёз лицо. Кровь с рук капает на пол, неспеша, капля за каплей. Только частое дыхание, прерываемое тихими всхлипами слышится в комнате. Ваньинь слабый, слабый дурной мальчишка, поверивший вдруг в сказку. И вот опять, он предан и разбит безразличием и последними словами человека, в которого успел влюбиться всего за пару дней. Действительно, зачем этому горному лорду какой-то глава из другой вселенной, ведь рядом любимый шисюн.       Цзян Чэн сжимает фиолетовую ткань на груди. Цзян Чэну больно, но Цзян Чэн молчит. Потому что открывшись однажды — получишь удар в спину дважды.       Цзян Чэн устал. Цзян Чэн хочет упасть и уснуть навсегда. И Цзян Чэн находит выход. Маленький пузырёк, в нём от силы на глоток. С громким чпоком отходит пробка, в нос бьёт резкий запах трав.       — Как хорошо, что я на досуге увлекался травами, — голос А-Чэна охрип.       Одно движение рукой и яд проникает в организм. Ещё немного, осталось подождать ещё капельку.       А-Чэн ложится на пол и в попытке согреться обхватывает себя руками. Но ничего, сейчас всё будет хорошо. Глаза слипаются, он наконец-то может поспать. Уснуть, навсегда. Попасть туда, где нету боли.       Цзян Чэн сильный, но Цзян Чэн устал. Цзян Чэна ничего здесь уже не держит. И Цзян Чэн засыпает, навсегда. Улыбка так и не успевает коснуться его губ, когда сердце в груди разрывается от действия яда.