Часть 1

      За ним наблюдали. Ремус тяжело вздохнул и постарался спрятать лицо в последнем выпуске Ежедневного Пророка. Если не обращать на проблему внимание, она исчезнет, верно? Но Тонкс не проблема, и именно в этом вся беда.       Ремус снова вздохнул. Да, сильно же он запутал самого себя. А сначала ведь было так просто: он восхищается Тонкс, Тонкс с ним работает, и они оба довольны. Так и должно было оставаться. Но от восхищения до привязанности рукой подать. А от привязанности до любви? Еще ближе. Да и как в Тонкс можно не влюбиться? Абсолютно невозможно, Ремус уверен. И, конечно, когда влюбляешься в такого человека, о взаимности нет и речи, — ты не особенный. Вот только Тонкс считала иначе. Кажется, у нее вообще всегда было свое мнение. Бунтующий подросток — вот она кто. Вот только не подросток совсем — Ремус это знает, и подростком пытается звать, чтобы откинуть все свои глупые неуместные мысли. Тонкс бунтует, вот и прожигает сейчас взглядом. Тонкс бунтует и говорит ему, Ремусу, о любви. Но это пройдет, просто нужно время. Ремус уверен и в этом.       — Ты устал, — констатирует Тонкс спокойно, заставив его вздрогнуть. Он не думал, что она заговорит.       — Наверное, устал, — согласился Ремус и с громким шуршанием перелистнул страницу.       Не то чтобы он читал. Пытался, несомненно пытался. Но как можно было читать газету, когда на него смотрели вот так?       — Ну хоть здесь не отнекиваешься, — фыркнула Тонкс. Беззлобно и устало.       — Не отнекиваюсь, — вновь согласился Ремус.       — Ой, лучше бы в других вопросах со мной не спорил! — пылко возмутилась она.       — Возможно, — поведя плечами, кивнул он.       Нет, не лучше, и Ремус уверен в этом. Но сказать об этом Тонкс? Себе дороже. Да и пытался уже бесчисленное количество раз — все как об стену горох. Не волнует ее, что он старше почти на пятнадцать лет, не волнует, что ни гроша за душой, не волнует, что он, Ремус Люпин, чертов оборотень… Наверное, не будь он оборотнем, даже дал бы этому — им — шанс, позволил бы себе поверить, что все получится… Так что даже лучше, что он оборотень — веская причина не испортить Тонкс жизнь. Старый, бедный, опасный — вот он какой. И если бы она не шла постоянно против системы, увидела бы. Но Тонкс не видит — не хочет видеть — и в этом проблема. Но Ремус верит, что однажды увидит. Умная ведь, точно увидит.       — Меня тоже не принимают, — с ноткой отчаяния в голосе заметила Тонкс. Все еще пыталась найти причины, сумеющие разбить доводы Ремуса.       Он растерянно моргнул, опустил газету и посмотрел на Тонкс.       — Что? — не понимая, о чем идет речь, осторожно уточнил Ремус.       — Быть метаморфом не так весело, как может показаться, — она задумчиво склонила голову, ни на секунду не сводя с него внимательного взгляда.       — Тонкс, пожалуйста, — спокойным голосом попросил Ремус. Ее бунт пройдет, обязательно пройдет.       — Ну уж нет! — взорвалась она, — я постоянно слышу от тебя, как все ненавидят оборотней, и что, связавшись с тобой, я стану изгоем… Но что если я уже?!       Она не изгой, и они оба это знают. У Тонкс есть друзья, работа, на нее не смотрят на улицах с презрением… Она не изгой, но Ремусу кажется, что в эту самую секунду она мечтает им быть. «Может, тогда он передумает» легко читается у нее во взгляде. И Ремус уверен, что ненавидит их упрямство за то, что оно сделало с Тонкс.       — Дора, — мягко позвал ее Ремус и осторожно улыбнулся. Он не готов к новому спору, не готов к злости и боли. Именно поэтому лучшим решением кажется успокоить ее.       — Ремус, идет война. Все бы хотели иметь возможность стать хотя бы немного счастливее, — действительно спокойнее сказала Тонкс и пожала плечами. Если бы Ремус не знал, что она подразумевала, согласился бы не раздумывая — настолько правильно звучали ее слова. И именно в этом проблема.       — Я боюсь, — честно признался он. Это правда. Он боится. Боится второй войны, новых потерь, боится привязываться, боится ранить, боится пытаться. Ремус боится, и этим все сказано.       — Я знаю, — успокаивающе сказала Тонкс и, неожиданно поднявшись со своего места, села к Ремусу вплотную, — поэтому и продолжаю. Однажды ты перестанешь бояться.       — Не перестану, — он устало опустил голову, — я трус, Дора. Наверно, всегда им был.       — Это по-твоему еще одна причина для меня не любить тебя? — фыркнула Тонкс и чуть пихнула Ремуса в плечо. Игриво так, будто они говорили о чем-то совсем простом.       — Если для тебя это достаточная причина, пускай так, — слабо улыбнулся Ремус.       — Ни одна из твоих причин не звучит для меня убедительно. Разница в возрасте? Мерлин, Ремус, ты видел моих ровесников? Они идиоты. Бедность? Моей зарплаты в аврорате хватит на двоих с лихвой. И я не думаю, что это задевает твое эго — у тебя вообще эго будто и нет совсем, — Тонкс снова пихнула его в плечо, — оборотень? Неважно. Это только в полнолуние.       — Люди презирают меня не только в полнолуние, — прикрыв глаза, попытался урезонить он ее. Как у этой девушки все просто однако. Но так не бывает. Может у кого-то бывает, но не у него. У Ремуса все всегда сложно, и ничего с этим не поделаешь.       — К черту этих людей. Все равно не хочу знаться с теми, кто ненавидит тебя, — пожала плечами Тонкс и гордо хмыкнула, шутливо задрав нос.       И Ремусу хотелось поверить. Поверить, что это не очередной бунт Нимфадоры Тонкс, что иногда все действительно бывает очень просто…       — Прости, — вздохнув, только и смог выдавить из себя он.       Возможно, позже, возможно через некоторое время он сможет сказать своим чувствам «да». Вот только в этом Ремус совсем не уверен.