Остров

Он любил людей, разбирающихся в запахах, как и он, но встречал их слишком редко, буквально одного на весь остров, точнее, одну.

Конец поездки, а девушка на его плече даже и не думает открывать глаза. Нужно что-то сделать. Он решается потормошить ее за плечи: — Эй, мы уже приехали, пора идти на эту каторгу. — Хватит, хватит трясти, и так голова раскалывается — миниатюрная девушка ещё сильнее скатилась по сидению вниз, что то недовольно бубня себе под нос. Гарри послышалось, что это была она, но не придал этому значения. Он встал со своего места, направился к выходу и только собрался спускаться с автобуса, как услышал благодарности: — Спасибо за плечо — сказала девушка из чувства долга, потирая глаза. Гарри обернулся, чтобы увидеть хотя бы лицо человека, который проспал на нем 15 минут. И он увидел. Увидел ее. Такого салюта смешанных чувств у него не было очень давно. Их взгляды встретились и оба были в слишком сильном шоке. Да, это была Мэл. Та самая Мэл, уехавшая с острова, оставив всех дальше гнить в этой дыре. Оставила и даже не попыталась помочь и другим, помочь получить шанс на нормальную жизнь — вот что думали все потерянные с острова. И их не за что винить, особенно тех, кто оказался там не за свои "заслуги". Конечно, уезд первой четверки был ударом по самому больному. Невыносимо было жить как раньше с пониманием того, что они хуже детей самых великих злодеев, что они не достойны хорошей жизни, что все плевать хотели на их судьбы, а Мэл, Иви, Джей и Карлос забыли о своих планах и не помогли им. Островные могут быть самыми чёрствыми людьми на свете, но каждый о чем-то мечтает и хранит в себе надежды на спокойную и нормальную жизнь. Гарри — не исключение. Естественно, обида и злость была на всех, и на бывших друзей, и на Бена, который забыл о своей "одобрительной программе" так надолго и забрал новых детей спустя такое длительно время, и на всех этих любезных с виду аурадонских персон, которые в лицо слепят улыбками до ушей, а за спиной при любом удобном случае торопятся обсудить всех и всё вокруг. Но Мэл сделала больнее всех. Она была для него всем, была самым близким другом, первым человеком к которому Гарри шел с желанием чем-то поделиться и последним, которому он хотел сделать больно. Она уехала не сказав ему ни слова, не попрощавшись и даже после, спустя все эти годы, не попыталась никак с ним связаться. Каждый раз видя ее на экране телевизора, он пытался увидеть какие-нибудь знаки, послания, но нет, она только мерзотно улыбалась, постепенно превращаясь в такую же приторную принцессу голубых кровей, как и все в Аурадоне. Он ждал от нее письма, ждал каждый день, ждал все эти чёртовы 1149 дней, но она не давала даже надежды на то, что они снова могут встретиться. И когда ему пришло письмо с Аурадонской печатью, его первой мыслью была она. Это было не ее письмо, но уже хотя бы что-то, это было приглашение в школу. И с того самого момента он начал продумывать все варианты мести, он хотел заставить ее чувствовать все то, что чувствовал он, только в десятки раз сильнее. Он не заслуживал этого, и он это знал. Когда Гарри увидел ее сонные глаза с ручейком слез на щеке после сна и пухлые губы, то на секунду в его голове стали проноситься только мысли о том, что ему не нужно больше ничего, кроме нее рядом, но после того, как ее взгляд с удивленного сменился на безразличный, холодный и твердый, будто она не знала его, будто видела впервые в жизни, он захотел вонзить острейший нож в ее сердце, потом ещё, и ещё, и ещё, и так до того момента, пока ее тело не обмякнет, не упадет вниз со струящимися кровью ранами и не застынет с глазами полными ужаса навсегда. Поток людей вытолкнул его из автобуса и он не успел сказать ей ни слова, но может это и к лучшему, действия под влиянием эмоций никогда не заканчивались чем-то хорошим. Мэл знала, что что-то не так ещё в тот момент, пока спала сладким сном. Во сне был он: Тот самый день Х, когда ее властная мамочка сообщила, что их приглашают в школу Аурадона. Мэл была в восторге от плана захвата Малефисенты, он стал тем, на чем она сфокусировала все свое внимание, единственное, чего она хотела - добиться одобрения и любви мамы. Захват и освобождение острова были второстепенной целью, но не менее важной. Она не хотела думать о том, какая разлука ей предстоит с теми, с кем она провела всю свою жизнь. Особенно с Гарри. Ни один человек не понимал ее так, как он, никто не был так близок к ее душе, как он. Слишком невыносимыми были мысли о прощании. И она приняла решение: уехать, чтобы вернуться. Она была уверена на все 200%, что пройдет не больше месяца до ее возвращения с освобождением. Она верила и знала, что сможет украсть палочку, опустить барьер и добиться лучшей жизни для всех, кого унижали и презирали всю жизнь. Но все поменялось, все пошло не по плану, она сбилась с курса. Это первое, мимолётное и такое идиотское чувство недолюбви-передружбы испортило все, Бен со своей добротой и любовью появился слишком не вовремя. Чувства забрали все, что у нее было: ее близких; отвратительный, но родной дом; человека, который был ближе всех. А главное, ее саму. Она приняла худшее решение в своей жизни. Она была настолько уверена в себе и обезумлена планами мамы, что пелена будущего заворожила ее разум. Она только начала справляться, забывать, жить своей спокойной жизнью. Но вот она видит его, видит того, перед кем была самая большая вина. Видит его наполненные растерянностью, отчаянием и злобой глаза. Она не знает, что делать, не только сейчас, но и дальше. Метод "я тут не причем, я холодная сука" всегда спасал в неудобных ситуациях. Она придумает, как действовать дальше, но точно не сейчас. Все таки, то решение было не просто худшим в ее жизни, оно было решающим. Но при этом, в глубине душе, она всегда знала. Знала, что это решение убивало ее тогда, убивает сейчас и будет убивать. Медленно, мучительно, иногда сладко-печально, до боли приятно, но убивает. Она знала, что когда-то настанет конец. Чаша терпения переполнится и ее израненная душа перестанет ощущать себя. Она думала, что избавилась от этой разрастающейся боли, но она только замедлила темп.