Часть 1

Ты не знаешь точно, когда познакомилась с человеком в красном, но знаешь, что теперь он преследует тебя. И это уже порядком надоело. В отличие от призраков и монстров, с которыми тебе посчастливилось встретиться, этот не умеет понимать намёки. Твоя первая неофициальная встреча с ним — это то, что заставило тебя похолодеть: ты спряталась под рукой Мистера Кроулинга, вцепившись в его кимоно изо всех сил, чтобы спастись. Вторая встреча была гораздо хуже: тебя отделили от потустороннего защитника и заставили бежать по почти комически длинному и жуткому коридору, где он просто волшебным образом появляется перед тобой. Ты даже не раздумывала, прежде чем со всей силы ударить ломом по его форме, но это было бесполезно — он мелькнул у тебя перед глазами и оставил на оружии странный влажный след. Ты нахмурилась и грубо указала на него пальцем: — Какого черта ты делаешь, чувак? В ответ он наклонился близко — так близко, что твой нос почти коснулся его. Наклон его алого зонтика отбрасывал на тебя тёмную тень, и когда он посмотрел вниз, один чёрный глаз выглянул из-под его волос, сосредоточившись на тебе пронзительным взглядом. Ты чувствовала себя обнажённой под этим взглядом, уязвимой и открытой, как будто он смотрел прямо в твою суть, раскрывая забытые воспоминания и те части тебя, которые даже ты не могла вспомнить. Он улыбнулся — медленный, тревожный изгиб его губ пробрал тебя до костей — и сказал что-то непонятное. Возможно, это прозвучало как вопрос, хотя ты не могла быть уверена. Но тебе было всё равно. Ты выплюнула несколько слов и снова сильно замахнулась. По крайней мере, на какое-то время он оставил тебя в покое. Прошли дни, недели или даже месяцы с тех пор, как ты здесь оказалась? Трудно было уследить за этим, да и вообще было трудно. Это место, без сомнения, нравилось тебе всё больше с каждым днём. Даже если оно было наполнено враждебными существами, которые иногда хотели тебя съесть, и когда твоя кожа начала обесцвечиваться, а нечеловеческий зуд никак не проходил — всё было не так уж плохо! Чёрт возьми, ты даже завела несколько друзей и заняла удобную кровать в случайной комнате, которую нашла. Однако, как только ты наконец начала обживаться, произошла третья встреча с Мистером Скарлетеллой. Всё началось со сна — до того, как ты пришла в этот мир. Тот человек в красном…Испытание храбрости, как называли это твои друзья — провести ночь в тех так называемых «апартаментах призрака». Твои друзья тогда этого не знали, но ты была хорошо знакома со зданием по ряду причин и устроилась в уютном уголке, поэтому ночь должна была пройти гладко. Появился слух — история о руинах, которые появляются только в дождливые дни, где тебя предупреждают никогда не называть своего имени фигуре, которую ты там встретишь. Эта фигура, как они говорили, заберёт твою душу. В конце тёмного коридора, молча стоя под алым зонтиком, он ждал. Человек в красном, глаза которого были скрыты под волосами. Он наблюдал за тобой. Это был он? Каким-то образом ты могла почувствовать его взгляд, даже если не могла его видеть. Ты просыпаешься с колотящимся сердцем, бормоча проклятия. Ты стонешь, проводя рукой по лицу. Цвет твоей кожи не стал хуже, но и не стал лучше. Чем дольше ты здесь оставалась, тем больше это место оставляло свой след. До тех пор, пока ты оставалась относительно человеком, и единственное, что это место отняло у тебя — это память, ты не слишком беспокоилась. Как ты могла упустить что-то из другого мира, если всё, что ты могла вспомнить, это как разбивала ломом чью-то голову? Ты перекидываешь ноги через кровать и ступни касаются холодной земли. Холод пробегает по твоему позвоночнику, и становится слишком искушающе вернуться под уютные, тёплые простыни. Ты вытягиваешь руки над головой, кости хрустят и встают на место. Затем бормочешь невнятное «доброе утро» Мистеру Кроулингу, который должен был быть в другой кровати. Тишина была не тем, к чему ты привыкла, находясь рядом с ним, и ты оборачиваешься так быстро, что сама себе наносишь хлёсткий удар. Ругаясь, ты хватаешь свой лом и выходишь из комнаты, потирая рукой нежную шею. Тебе не нужно было далеко смотреть — в конце коридора ты увидела Мистера Кроулинга. И Мистера Скарлетеллу. Человек в красном наклонился, чтобы оказаться лицом к лицу с Мистером Кроулингом, и на его лице появилась слишком знакомая зловещая ухмылка. Мистер Кроулинг тоже не выглядел таким уж счастливым, и, похоже, между ними разгорелся спор. Ты топаешь ногами, направляясь к ним, и сжимаешь в руке лом, готовясь сражаться в буквальном смысле слова, если для этого придётся оставить лучшего друга здесь одного.  — Ты, — хмуришься, направляя на него свое оружие. — Ты проблема? Мистер Кроулинг спешит к тебе, хватаясь рукой за твою одежду. — Опасно... должна уходить! — подгоняет он, дёргая. Ты заставляешь его замолчать, похлопывая его по голове свободной рукой, и продолжаешь смотреть на эту угрозу. — Тебе они нравятся? — единственное, что спрашивает Мистер Скарлетелла, наклонив голову. Улыбка, казалось бы, растворяется в воздухе. Взглянув на Мистера Кроулинга, на лице которого отражается беспокойство, ты чувствуешь знакомый зуд на коже. Ты делаешь вдох, перебирая все причины, по которым ты на самом деле не можешь убить Мистера Скарлетеллу, и ослабляешь хватку на своём ломе. Судя по тому, что ты сейчас чувствуешь, он не представляет особой угрозы. Просто неприятность, которая, похоже, не может оставить тебя в покое. — Он друг, — отвечаешь ты невозмутимо. Что это был за вопрос? Этот парень был ненормальным. На его лице появляется жуткая улыбка. — Я тебе нравлюсь, — говорит он, словно это факт. — Что за… что? — ты обмениваешься взглядом с мистером Кроулингом. — У тебя проблемы с головой? Улыбка на лице Мистера Скарлетеллы на мгновение исчезает, но быстро возвращается, ещё более леденящая, чем прежде. Он стоит там, возвышаясь над тобой. Несмотря на твой ехидный комментарий, он не выглядит оскорблённым — нет, как будто его заинтриговало твоё сопротивление. Ты крепче сжимаешь лом. — Ты проблема, — ты хмуришься. — Уходи. Вместо этого его ухмылка становится ещё глубже, а голова наклоняется под таким неестественным углом, что у тебя сводит живот. Он словно изучает тебя, смакуя каждый кусочек твоего дискомфорта. Должно быть, если повернуть голову под таким углом, будет больно... Ты громко сглотнула.  — Проблемы потом, — говорит Мистер Скарлетелла, и с тревожным мерцанием он уходит. В следующий раз ты увидела его в менее напряжённых обстоятельствах. Это было тревожно, после того, что бы там ни было с его скромной маленькой "проблемой позже", ты не собиралась слишком беспокоиться об этом какое-то время. Ты решила, что побеспокоишься об этом, когда сама проблема возникнет, что, вероятно, было не самой умной из твоих идей. Земля сотрясается, и ты становишься полностью отрезанной от Мистера Кроулинга. Бродя по коридорам, останавливаясь в случайных комнатах, ты никогда по-настоящему не чувствовала себя одинокой. Ты заворачиваешь за угол, головокружение усиливается с каждой минутой, и ты останавливаешься. — Опять ты, — вздыхаешь. Ты даже не удосужилась поднять на него свой лом. — Чего ты хочешь? Он появляется прямо перед тобой, заставляя тебя отступить на несколько шагов из-за разницы в росте. Он наклоняется до уровня твоих глаз, снова закрывая вас обоих зонтиком. — Назовёшь имя? — спрашивает он. — Нет. Уходи. — Назови имя. Научи. — Уходи! — Назови имя. — Ладно! Меня зовут… — ты замолкаешь. Тебе ведь не нужно было называть ему своё настоящее имя, не так ли? — Сильвер, или что-то в этом роде. Он приближается к твоему лицу. Ты делаешь ещё несколько шагов назад, но не раньше, чем почувствуешь исходящий от него запах крови и сырости. Тебе требуется вся сила воли, чтобы не поморщиться. — Неправильное имя. — Ну и что? Это имя, — ты усмехаешься. Мистер Скарлетелла молчит, и ты снова чувствуешь, как его жуткий взгляд пронзает тебя насквозь. Ты неловко избегаешь зрительного контакта и прочищаешь горло. — Я… пойду, ладно? — ты разворачиваешься и делаешь всего несколько шагов. — Ты учишь их имени? Их? Мистера Кроулинга? Этот парень даже не понимает концепцию собственного имени! Кажется, что хмурый взгляд навсегда выгравирован на твоём лице. Ты резко поворачиваешься, указывая ещё одним неодобрительным жестом на его красный плащ. На ощупь он пушистый... и мокрый. Это почти вызывает у тебя отвращение. Даже больше, чем сальные волосы мистера Гэпа. — Нет, — шипишь ты. — Я даже не помню своего имени Он молча смотрит. — Я, — ты указываешь на себя, — не знаю имени. — … Не знаю имени? — повторяет он. То, что ты сказала, заставило его растеряться — ты могла это заметить. И тут же он снова исчезает. Ты не видишь его ещё несколько дней, как и не находишь Мистера Кроулинга. Ты бесцельно блуждаешь, зная, что в конце концов, скорее всего, встретишь кого-нибудь из знакомых, и не задумываешься о том, дружелюбен или враждебен каждый встречный призрак. Ты резко просыпаешься от звука ревущей бензопилы. Словно это была утренняя рутина, ты с трудом поднимаешься на ноги, хватаясь за свой лом, который, без сомнения, должен был быть рядом с тобой... только чтобы схватить воздух. Итак, теперь ты начинаешь чувствовать лёгкую панику. Методом проб и ошибок ты узнала, что любая полученная тобой рана со временем заживёт, но это не значит, что ты с нетерпением ждала, когда тебя изуродуют бензопилой! — Хе-хе. Ты замерла, сердце заколотилось, а затем ты медленно обернулась. Там было это жалкое маленькое существо — глупый маленький ублюдок в костюме козла. «Ребенок в капюшоне», как его называли. В своих глупых маленьких грёбаных ручках он держал твой удобный лом, который был с тобой и в горе, и в радости. Твой желудок скручивает. Ты сглатываешь и поворачиваешься лицом к открытой двери — длинной чёрной пропасти, тянущейся всё дальше и дальше, и по стенам ползёт призрачный звон бензопилы. Той бензопилы, которая собирается измельчить тебя за считанные секунды. Той бензопилы, которая стремительно приближается к тебе. В отчаянии ты хватаешь ближайшее, до чего можешь дотянуться — металлический стул. Ты вздрагиваешь. Возможно, это не лучшее, что ты могла бы использовать, но придётся. Это вопрос — ну, технически жизни или жизни, но всё же! Ты чувствуешь пот на своих ладонях, адреналин, циркулирующий по твоим венам, и своё сердце, колотящееся в грудной клетке. Ты поднимаешь стул над головой, когда в поле зрения появляется монстр — высокое существо в маске в чёрном платье без бретелек длиной до пола... подождите, почему она была одета так сексуально? Твоё удивление заставляет тебя поколебаться, когда она бросается на тебя со своей машиной. Ты вскрикиваешь, когда бьёшь стулом перед собой, и лязг металла разносится по всей комнате. Полная тишина. Ни звука бензопилы, ни звука металла не слышно. — А? — ты моргаешь раз, два, три, глядя на изрезанное тело этого существа и брызги крови на твоей одежде. Кровь была даже на потолке... Ты роняешь стул в полном замешательстве. — Какого черта? — Помогаю тебе. — Опять ты! — ты разворачиваешься на ногах, встречаясь с тусклыми глазами Мистера Скарлетеллы. Ты собираешься надуть этого парня на следующей неделе, но останавливаешься. Ты опускаешь свой обвиняющий палец рядом с собой. Этот парень только что спас тебя от этой штуки. Ты отводишь глаза и шаркаешь ногами по полу, кашляя в кулак. — Э-э... Спасибо. Ого, у этого парня действительно пристальный взгляд... Способ сделать всё излишне напряжённым и неловким. — Защищаю тебя, — говорит он. — Я тебе нравлюсь? — Сначала пригласи меня на ужин, мужик! — восклицаешь ты, скрещивая руки на груди. — Не нравишься. Ты не плохой. Не хороший. Ты нормальный. Мистер Скарлетелла неуместно хмурится, что даже заставляет тебя чувствовать себя немного неловко. — Они защищают тебя. Они тебе нравятся. — Они друг, — подчёркиваешь ты, наконец снова встречаясь с ним взглядом. Ты немного жалеешь об этом. Этот парень не моргает. — Ты… — Странный? Отталкивающий? Чудаковатый? — …небезопасный. — Я безопасный. Защищаю тебя. Помогаю тебе. Ты вздыхаешь: — Небезопасный для друга. Он просто стоит там, держа этот дурацкий зонтик, с этим немигающим взглядом. Ты моргаешь ему и щуришься. Выражение его лица не меняется. Совершенно невозмутимый. Ты даже не можешь понять, смущён он, расстроен или что-то ещё. Твоё дыхание сбивается, когда его тревожно знакомая улыбка возвращается. Он наклоняет голову. — Я хороший. Я покажу тебе. Затем он снова уходит. Ты наконец можешь дышать. Твоё сердце всё ещё колотится. Ты скользишь по стене, приземляешься на землю и кладёшь голову на колени. Ты цепляешься за свой плащ дрожащими кулаками. Мистер Скарлетелла — ты знала, что он должен быть опасным, но он только что избавил тебя от целой кучи боли. Даже если он всё ещё был угрозой для Мистера Кроулинга и преследовал тебя, чтобы узнать твоё имя и задавал тебе странные вопросы, мог ли он быть действительно таким плохим, как ты изначально думала? Ты не можешь отрицать того, что он спас тебя... но его присутствие больше опасно, чем утешительно. Он одновременно и угроза, и помощь, но никогда не ясно, чем он окажется в данный момент. Однако одно можно сказать наверняка: он настойчиво добивался твоего внимания. Подождите... О, Боже мой, ты ему нравишься? — Хех, — усмехнувшись, ты заправляешь прядь волос за ухо. — Я довольно милая. Ты встаёшь и решаешь, что лучше подумаешь об этом, пока возвращаешься обратно к Мистеру Кроулингу. Ты тянешься за ломом и ругаешься. Конечно. Ребенок в капюшоне забрал его с собой, когда исчез, после того, как появился мистер Сталкерелла. Ты вздыхаешь, таща за собой стул и выходя из комнаты. По крайней мере, у тебя есть временное оружие, на данный момент… Возвращение к мистеру Кроулингу не заняло много времени. Он приветствует тебя, хмурится и обнимает тебя за талию длинными руками. — Я беспокоился! Тебя долго не было! — Долго, — соглашаешься ты, наклоняясь к нему. Ты взъерошиваешь его волосы, и улыбка наконец-то скользит по твоему лицу. Она быстро превращается в надутую гримасу, когда ты машешь пустыми руками. — Потеряла инструмент для атаки. Мистер Кроулинг с громким звуком указывает на пролитую кровь на твоём плаще. Ты смущённо хихикаешь и указываешь на стул позади тебя. Он наклоняет голову, обдумывая, прежде чем выпустить свой знакомый смех. Ты вздыхаешь от удовольствия, радуясь, что видишь дружелюбное лицо, и позволяешь ему гладить тебя некоторое время. Он прекращает гладить тебя и поворачивается. — Атакующий инструмент! — он широко улыбается, а твоё верное оружие находится в его серых руках. — Они дали мне. — Они? — повторяешь ты, беря лом, поворачивая и поворачивая его в своих руках. — Кто они?  — Они! Будь проклят этот чёртов язык. — Мистер Кроулинг, — ты обхватываешь его лицо своими ладонями, — как он выглядит? Его улыбка колеблется, и, если бы ты могла видеть его брови, ты бы подумала, что они нахмурены. Он на мгновение задумывается, указывает на кровь на твоём плаще и пытается изобразить, что держит… Зонтик. Ты смотришь. И смотришь. И смотришь. Ты даже не можешь начать осмысливать то, что только что сказал тебе Мистер Кроулинг, размышляя о том, что, возможно, ты действительно сошла с ума и пришло время наконец-то выбраться из этого места — и, конечно же, ты замечаешь красное мерцание в конце коридора. Ты наклоняешь голову мимо Мистера Кроулинга. Алый зонтик слегка наклоняется, и на долю секунды ты замечаешь, как пронзительный тёмный глаз смотрит прямо на тебя, словно следит за каждым нервным огоньком под твоей кожей. Отсюда видна его улыбка, как будто это было самодовольное «я же говорил», но на самом деле это было «я тебе покажу». Ну… мистер Скарлетелла показал тебе. И теперь ты просто осталась, попросту говоря, в полном грёбаном замешательстве. Это только усугубило версию о том, что ты ему действительно нравишься. И... что теперь делать? Извиняться ли за то, что пыталась разбить ему голову ломом? За то, что была так груба? Как вообще можно извиняться за то, о чём ты даже отдалённо не жалеешь? Мистер Скарлетелла был жутким! ... По крайней мере, он был милым. Не совсем — его намерения были какими угодно, но только не добрыми. Но всё же! Ты прикусываешь внутреннюю часть щеки… Разве это плохо — чувствовать себя немного польщённой? В любом случае, в этом месте вообще нет романтики! В твоём мире все либо друзья, либо враги и монстры, либо защитники. Но мистер Скарлетелла? Он существует в каком-то промежуточном месте. Опасный, но полезный. Как будто он намеренно бросает вызов каждой категории, в которую ты пытаешься его втиснуть. И теперь воспоминание о его тревожном вопросе повторяется в твоей голове: «Я тебе нравлюсь?», эхом отзываясь в твоих мыслях с какой-то извращённой невинностью, которая грызёт тебя, немного больше с каждым повторением. Мистер Кроулинг издаёт тихий, тревожный щебет, слегка дёргает тебя, вытаскивая из твоих мыслей. Он всё ещё настороженно смотрит на красную фигуру. Он указывает: — Они... опасны? Они хорошие? — Не знаю, — бормочешь ты, побеждённая. — Хорошие, может быть. Ты встаешь на ноги, лом падает с твоих колен и звенит об пол. — Я, они, говорить. Ты оставайся. Мистер Кроулинг издаёт звук протеста, протягивая руку, чтобы схватить твою одежду. Ты снова успокаивающе ерошишь его волосы и идёшь в конец коридора. Ты не слышишь, как он следует за тобой. Лицом к лицу ты стоишь перед улыбающимся Мистером Скарлетеллой. Он смотрит на тебя сверху вниз, не мигая, неподвижно. — Не могу назвать имя, — напоминаешь ты ему. Он наклоняет лицо вниз, совсем близко. — Мне нравишься ты, — пауза. — Хочу тебя, — ещё одна пауза. — Я тебе нравлюсь. Дай мне много людей. Дай мне много крови. Ну... Говоря в твою защиту — ты не знала, что твоя свалка трупов была владением мистера Скарлетеллы. — Влезаю не в своё дело… — ворчишь ты и поднимаешь руку. Сжимаешь пальцы. — Нравишься немного, окей? НЕМНОГО.  Интересно, может ли улыбка этого парня стать ещё шире, чёрт возьми… — Хочешь понравиться больше? — ты тычешь в него указательным пальцем. — Будь нормальным. Будь хорошим. Понял? — Нормальным? Хорошим? — он, кажется, пережёвывает слова, словно это иностранный деликатес, снова наклоняя голову под этим неестественным углом. — Для… тебя? — Ты хороший, — грозишь ему пальцем, — Я научу имени. Может быть. Если смогу его вспомнить… В воздухе зависает неестественная, затянувшаяся тишина. Ты снова начинаешь чувствовать неловкое напряжение, но твоя решимость не позволяет тебе разорвать немигающий зрительный контакт, который ты с ним поддерживаешь. И наконец, он снова говорит: — Ты учишь хорошему, учишь меня имени. Ты сдерживаешь стон — какой бы танец вы двое ни исполняли, на его исполнение уйдет много времени. Но хоть что-то лучше, чем ничего, верно?