Часть 1

      Артур сидел на полу в своей комнате, играясь деревянной лошадкой. Она смешно фыркала и «игогокала», но знал об этом только юный принц. Сейчас необходимо было сидеть тихо и не мешать папе работать с важными и скучными бумажками, на которых (о ужас!), нельзя было ничего рисовать, кроме странных знаков, именуемых печатью и подписью. Он ведь сам попросил отца посидеть с ним, пусть даже за работой. Это было несравненно лучше, чем в обществе нянек, хотя Артур с нетерпением ждал, когда король отложит документы в сторону.       Утер сидел за столом и иногда поглядывал на сынишку, пряча улыбку. Артуру недавно исполнилось пять, и он только-только учился писать. Многого не понимал, как все дети, любил конфеты и игрушки… Шалил временами, но это было нестрашно, с этим они легко и зачастую безболезненно разбирались. Иногда принц поднимал голову и замечал взгляд отца. Тогда мальчик поднимал ладошку и махал ею королю, улыбаясь. Утер фыркал, замечая в ряду зубов пробелы.       Это был теплый летний день, и Артур очень надеялся, что вечером они пойдут гулять. Из окна дул легкий ветерок, и Утер все думал о том, чтобы закрыть его, боясь простудить сына на сквозняке. Однако король так и не сделал этого, из-за чего в комнате послышалось звонкое жужжание. Артур тут же вскинул голову, заметив пчелу. Голубые глаза ребенка тут же засветились восторгом.        — Папа, смотри, пчелка! — радостный крик принца заставил Утера вздрогнуть. Он посмотрел туда, куда указывал ребенок, и протяжно вздохнул. Там и правда сидела огромная пчела.       Утер не нашел ничего лучше, как скрутить чистый пергамент и направиться в сторону мерзавки, влетевшей в комнату сына без разрешения. В королевстве Утера Пендрагона даже пчелы должны были залетать в комнаты только при наличии особо важной и уважительной причины. У этой пчелы таких привилегий не обнаружилось.        — Папа, что ты делаешь?! Нельзя! Пчелы хорошие, они делают мед! — Артур подбежал к отцу и схватил его за штанину, поглядывая на замершее насекомое. — К тому же, Гаюс говорил, что нельзя убивать ничего живого, а вдруг ее ждут детки?       Утер протяжно вздохнул. Чертов лекарь. Промывает мозги его сына, говорит ему подобную чушь… Однако после недовольства лекарем в мыслях короля вдруг вспыхнуло воспоминание. Как он шагает по саду, и хрупкая девушка хватает его под локоть, указывая на улитку под его ногами.        — Осторожнее, — говорит она. — Наверное, ее где-то ждут детки.       Утер закатывает глаза и осторожно поднимает улитку, перенося ее на другой конец тропинки.        — Ну вот и все. Остается молиться, что дома ее ждут детки, а не муж с любовницей, — шутит он, и девушка рядом с ним морщит носик и пихает его в бок, пряча смущенную улыбку.        — Игрэээйна, — тянет король, целуя ее в лоб. — Ну что же ты толкаешься?        — А чтобы ты не шутил так странно, — шепчет королева и вновь легонько пихает его в плечо, прежде чем побежать вперед, весело смеясь.       Утер тихо вздохнул и тряхнул головой, прогоняя воспоминания, которые должны были сохранить этой чертовой пчеле жизнь. Да, Артуру придется рано или поздно научиться разумной жестокости, но разве стоило делать это сейчас?.. Отравлять ему детство, этот летний день, который должен был закончиться прогулкой, но никак не слезами? Даже если и стоило, сам король был к этому совершенно не готов. Он понял это, по ошибке взглянув в лицо сына.        — Хорошо… — вздохнув, Утер кивнул на миску, стоящую на столе. — Тогда принеси мне миску. Придется выгнать ее, пока она не укусила тебя по доброте душевной.       Артур резво подбежал к столику и схватил миску, поднося ее отцу. Следующие несколько минут принц наблюдал за борьбой короля Камелота и пушистой пчелы, которая упрямо летела в одно и то же место, никак не желая оказываться в миске. Утер ругался себе под нос, Артур запоминал неизвестные слова и подпрыгивал на месте, пока отец не шикнул на него.       Спустя пятнадцать минут ругательств и манипуляций с миской и шторами, пчела наконец вылетела на свободу, возмущенно жужжа. Артур наблюдал за этим с широкой улыбкой, а после обнял отца за ноги, гордо глядя на него снизу вверх.        — Мой папа — герой! — сообщил он королю, этой комнате и всему миру. Утер фыркнул и взъерошил светлые волосы сына, не в силах сдержать улыбки. ***       Артур лежал на кровати на животе и наблюдал за тем, как залетают две пчелы в небольшой улей, расположенный у самого потолка за книжной полкой. Мальчик болтал ногами, думая над тем, сколько, должно быть, счастливый пчелиных семейств поселится у него в комнате и как здорово будет каждый день есть их мед. Конечно, он слышал, что пчелы жалят, но старина Гаюс сказал, что для этого их надо разозлить. Разве Артур собирался их злить? Нет, он вовсе не был плохим мальчиком!       Папе он благоразумно решил ничего не говорить, помня, как он нервничал, выгоняя ту пчелу из его комнат. К тому же, Утер готовил Камелот к важному приему какого-то сердитого короля, отчего редко заходил последние дни к сыну. Артур скучал, но понимал, что отцу мешать нельзя. Услышав в коридоре шаги, принц вскочил и задернул штору, спрятав за ней улей.        — Артур? Что-то не так? Что это ты там прячешь? — услышав голос отца, мальчик обрадовался и испугался одновременно.        — Ну… Нет, — растерявшись, соврал принц, но потом растерялся еще больше, и король понял по его лицу, что что-то не так.        — В чем дело, Артур? — в голосе короля послышались сердитые нотки. Он подошел к сыну и отодвинул его, отдернув штору. Ему показалось, что еще за несколько шагов он уловил жужжание.        — Осторожнее, папа! Пчелки! Ты можешь их разозлить, и они укусят! — испугавшись, залепетал принц. Утер широко распахнутыми глазами смотрел на небольшой улей, размером, должно быть, не больше его кулака. Он несомненно рос с каждым днем, но малыш вряд ли замечал это.        — Бог ты мой! — воскликнул король и отпрянул, когда из улея вылетела пчела, потревоженная шумом и движением шторы. Недолго думая, Утер подхватил сына на руки и вынес его из покоев.        — Ты боишься, папа? Ты их разозлил! — Артур с досадой посмотрел на отца, но потом замолк, столкнувшись с его сердитым взглядом.        — Почему ты не сказал про улей, сын? — вздохнул король, понимая, что ругать ребенка за подобную глупость будет странно. — Ты, судя по всему, намеренно скрывал его от меня. Значит, понимал, что мне это не понравится?        — Ты так волновался, когда выгонял пчелу тогда… Я не хотел снова просить тебя об этом. Мне кажется, взрослые не испытывают радости, когда говорят «ебись оно все конем» или вроде того. Звучит сердито, — задумчиво произнес принц, заставив отца поперхнуться воздухом.        — Откуда ты это взял?! Нельзя так говорить, Артур, это очень грубо! — строго произнес Пендрагон.        — Один рыцарь так говорил на турнире, когда проиграл, я слышал, — робко ответил принц, но потом закивал. — Хорошо, я не буду. Но папа, чего ты так боишься?! Я не буду их трогать, но мы сможем брать у них мед!        — Артур… — король провел рукой по лицу, набираясь терпения. — Скоро пчел станет совсем много, они будут летать по всей твоей комнате, а потом по всему замку. Мы будем им мешать, поэтому они будут нас кусать. А мед мы у них забрать не сможем, это очень сложная работа да и мало меда они принесут здесь, у нас.        — Тогда что с ними делать? — с грустью спросил наследник.        — Полагаю, их придется выселить, — пожал плечами Утер. — Найдем смельчака, который достанет улей и унесет его из твоей комнаты.        — И где же мы его найдем? — задумчиво спросил Артур, на что король лишь хитро прищурился и поцеловал сына в нос. ***        — Давай, Гаюс, это всего лишь пчелы! Они ведь дают мед, а еще у них есть семьи, а еще они жалят лишь тогда, когда ты их разозлишь! — гаркнул Утер, наблюдая за тем, как перемотанный во всем возможные тряпки лекарь пытается подступиться к улью.       Гаюс обернулся к Пендрагону и сверкнул голубыми глазами, но потом протяжно вздохнул и чем-то прыснул на гнездо, отчего гул в улье сначала возрос, а потом совсем стих, будто все пчёлы разом уснули.        — Как же так, Гаюс, надо было с ними поговорить… — едко заметил король. — Настолько милые твари божьи должны были понять, почему они вынуждены съехать с комнаты моего сына.       Гаюс пробормотал что-то неразборчивое, но потом быстро снял улей со стены и понес его прочь под насмешливый взгляд Пендрагона.