для тебя, моя героиня

Сердце подскакивает к глотке, пока Люмин пытается отдышаться после марафона непрерывного бега по Инадзуме до чайного дома. Они остановились там, чтобы немного передохнуть. Тома тащил их с Паймон по узким проулкам между домами, стараясь не попасться на глаза солдатам. Это было опасно и опрометчиво, но Люмин не могла смотреть, как чужой глаз бога улетает в сторону Сёгун Райден. Потому что она видела, как менялись люди, теряя силы. И не хотела, чтобы Тома (тот самый Тома, который жаловался, что умрет от переедания) внезапно потерял память или мотивацию двигаться дальше. Они все ещё планировали остановить охоту. Вместе. — Спасибо, что спасли меня! — он глубоко кланяется, улыбаясь. — Чайный дом для меня сейчас самое безопасное место, но я хотел бы отблагодарить вас обеих. Паймон тут же хитро улыбается. Люмин знала её эту улыбку, поэтому лишь фыркнула, не останавливая. Тома сказал, что ей нужно к Сопротивлению, но Путешественница с радостью бы немного передохнула, прежде чем отправляться в путь на другой остров. — Оплати нам обед, — усмехнулась Паймон, поставив руки в бока. Тома рассмеялся, бросив быстрый взгляд на сидящего Таромару. Именно это и следовало ожидать от Паймон. — Без проблем. Ешь, что хочешь, пока мы с Путешественницей поговорим о делах. Спутницу видимо это удовлетворило, поэтому она улетела в одну из комнат, в которой они были ранее, чтобы полакомиться за чужой счёт. Люмин не знала, что они планировали обсуждать, но все же это не она живет в Инадзуме и дополнительные сведения могут помочь. Тома сделал достаточно объемный заказ, выбрав почти все меню и проводил Люмин до другого зала, закрывая за ними дверь. Тома вдруг оказывается слишком близко, касаясь голых плеч Люмин ладонями, нежно проводя, будто проверяя что-то, пытаясь удостовериться, что каждая косточка цела. На таком расстоянии девушка может почувствовать чужое горячее дыхание. Взгляд зелёных глаз обеспокоенный, будто они вновь там и Люмин лежит без сознания. Она отчего-то даже вспоминает себя, своё беспокойство. — Ты в порядке? Медицинская помощь не требуется? Сёгун шмальнула по тебе молнией, — взволнованно произносит парень, продолжая гладить её мягкую кожу самыми подушечками пальцев. Они грубые от оружия, обводят шрамы на плечах Путешественницы. У неё ладони такие же, мозолистые, потому что способны крепко держать разве что меч. Люмин не хочется его отталкивать. — Бывало и хуже, — качает головой Люмин. За время путешествий по Ли Юэ и Мондштадту она несколько раз умудрилась свалиться в пустоту, подраться с Предвестником и Ужасом Бури. Хотя о её же путешествиях напоминало все, начиная с того турнира БэйДоу. Все вокруг знали о ней, о подвигах и заслугах, которые говорили о силе. Поэтому Аяка, вероятно, и решила, что Люмин может помочь им. Она просто хотела найти брата. Но теперь с Сёгун будет не договориться. Вряд ли, встреться они в другое время, та стала бы её слушать. Люмин до этого с Архонтами не сражалась. — Я впитала большую часть электросилы. Напротив вопросительно приподнимают брови и Путешественнице кажется важным объяснить, каким образом она впитала чью-то силу. — У меня нет глаза бога, но я могу резонировать со статуями Архонтов, получая их стихии и поэтому смогла впитать силу той молнии. Да и Сёгун не пыталась убить меня. В воздухе повисает продолжение: «если бы она хотела, то убила бы по-другому». Тогда она могла проткнуть бессильную Люмин катаной. — Я все ещё бесконечно благодарен за спасение и хотел поблагодарить лично, — Тома выделяет голосом последнее слово, зубасто улыбаясь. Люмин замечает в нем эту привычку — улыбаться, почти всегда показывая зубы, но в тоже время это выглядит очень даже мило. — Думаю, Паймон достаточно целого стола еды. Они смеются. До этого Люмин вежливо попыталась бы отказаться, потому что ничего такого она толком и не сделала, просто помогла, достала, что нужно. Во многих прошлых мирах, которые они посетили с братом, её принимали за великую благосклонную богиню и для неё все это было легко. Дать кому-то кров или еду, свою защиту. Просто поддержка беспомощных и смертных. Но сейчас она уже не бог. И все это путешествие реально отнимает у неё силы. Поэтому сейчас Люмин не станет отказываться от личной благодарности. Она просто кивает, улыбаясь. Тома, придерживая её, целует. Просто касается своими губами чужих и сердце в груди Путешественницы вздрагивает. Недавно пережитый побег, прыжок через пропасть, проходят по ней электро молниями, возбуждая остатки адреналина. Люмин отвечает на поцелуй, позволяя чужому языку скользнуть в её рот, обводя кромку зубов. Щеки предательски краснеют. — Это твоя благодарность? — Люмин выдыхает, пытаясь набрать в грудь побольше обжигающего воздуха. Парень напротив хихикает. — Это только её начало, — жарко выдыхает Тома, спускаясь ниже. Руками разминает мускулистые напряженные плечи, поцелуями считая путь до ключиц, ставя своей целью коснуться каждого бледного шрама. Тело в его руках несколько расслабляется, Люмин прикрывает глаза с дрожащими ресницами. — Никаких обязательств. Просто хочу помочь тебе расслабиться после таких напряженных дней. Мне ты ничего в ответ не должна. В воздухе повисает немой вопрос о разрешении продолжить. Все зависит от Люмин. Если она откажется, Тома просто оставит её в покое, предложив полакомиться вместе с Паймон. Он только предложил, у него нет силы повлиять на желание Путешественницы. Она может расслабиться даже просто сходив на источники, хотя с тем, что её ищут по всему городу, будет трудновато. — Мой ответ не меняется, — сглатывая отвечает Люмин, несколько смущенно продолжая. — Покажи, насколько ты мне благодарен. Тома вспыхивает обворожительным румянцем на щеках и кончиках ушей. — В таком случае, — ему самому несколько трудно говорить. В комнате вдруг становится слишком жарко, Люмин ощущает, что её подстегивает нахождение в общественном месте. Даже если в это общественное место могут попасть только по приглашению от комиссии Ясиро. Она ощущает себя особенной. — Ложись на стол, пожалуйста. Я собираюсь съесть тебя. Теперь пришло время Люмин краснеть, как помидор и открывать глаза от внезапного шока. Это тот же самый Тома, который предлагает шестьсот моры и обед, только говорит такое. Впрочем, она повинуется, отходя назад и ложась на небольшой деревянный столик, который чуть скрипит под её весом. Внутри скручивается комок, разжигая острое пламя. Может, все это от глаза бога Томы? Он садится рядом, склоняясь над Путешественницей и вновь начинает покрывать поцелуями шею, плечи, лицо. Люмин затягивает его в ещё один поцелуй. В этот раз Тома лижет ей губы, посасывая их и позволяет Люмин перенять управление, постанывая в процессе. Горячими прикосновениями сжимает грудь, вырывая ещё один короткий стон от Люмин, но почти не уделяет внимания. Сквозь платье призывно выпирают затвердевшие соски, только Тома спускается дальше, исчезая между ног девушки. Люмин неловко видеть лишь чужую светлую макушку и небольшие рожки на голове, хотя Тома толком ничего ещё не сделал. Просто она лежит на столе, где обычно едят, пытаясь поправить подол платья руками. Тома стягивает с неё сапоги, откладывая в сторону. Гладит стопу, касается губами лодыжек, поднимаясь выше. Вместе с губами тянутся поглаживающие ладони, которые иногда позволяют себе крепче сжать ноги, очертить мускулы. Внутреннюю сторону бедра Тома буквально лижет, оставляя мокрый след у кромки шортиков. Люмин вздрагивает, но сильные руки не дают дернуться в сторону, при этом спасая от падения со стола. Он поднимает взгляд размазанных зелёных глаз, будто чего-то ожидая. У Путешественницы в голове крутится много чего, только она не говорит, в горле так ужасно пересохло, но при этом внизу отвратительно мокро. Может, он ждёт приказа. Все же Тома в первую очередь слуга, а уже потом друг, брат и напарник. Ему всегда приказывают? Люмин никогда не слышала, чтобы Аяка что-то приказывала, и она зовёт Тому другом. Может, поэтому Тома предложил ей это? Ничего не значащая помощь, чтобы не чувствовать себя должным. Ведь Люмин его спасла. А тот спас её и ей несколько стыдно. Может, дело в Аяке или в чем-то совсем другом. На самом деле, Люмин бы с самого начала согласилась, потому что Тома кажется хорошим человеком. Встретил её в Инадзуме, провёл, помог с документами, хоть и решил протестировать. Должен был знать, сможет ли Путешественница спасти их. Как героиня. Только эту схватку героиня проиграла, заставив Тому спасать её. В этом был смысл. Люмин доверилась ему, поэтому так отчаянно побежала спасать. И сейчас тоже доверяла всю себя — сгорающую от нетерпения и тяжёлого ощущения в паху. Она помогает ему определиться, чтобы глаза перестали так прожигать, следя за всем сразу — за вздымающейся грудью, закусанной губой, чтобы не шуметь (они, все же, в чайном доме). То, как взгляд скользит по округлостям говорит за себя. — Ты бы не оставлял мой верх без внимания, — Люмин совершенно неловко выдаёт это «верх» вместо простого «грудь». Но Тома понимает. Следует надрессированным псом, который понимает с полуслова, готовый исполнять любые желания. Слуга ведь. Люмин как-то уже была принцессой и ей не понравилось. Совсем. Тома чертовски долго копается за её шеей, в попытке стащить платье. Ткань в его руках скрипит, грозясь порваться. Он недовольно щёлкает языком, просто забираясь ладонями под одежду и оттягивая так, чтобы увидеть горошины сосков. Берет один в рот, посасывая и едва касаясь зубами, делая до ужаса хорошо. Другой сжимает пальцами под одеждой, осторожно массируя. Дыхание сбивается, Путешественница поднимает бёдра в воздух, выгибаясь. Температура комнаты разнится с теплотой рта Томы и его шершавым языком. Тома следов не оставляет. Целует так, как будто даже не касается, едва прикусывает, боясь лишнего засоса или синяка. Люмин в его руках статуэтка, готовая переломиться от удовольствия в любой момент. Только следы слугам оставлять не положено. Совсем. Вдруг — кто узнает? Одна из ладоней покидает своё место, пока рот продолжает терзать сосок, чтобы скользнуть под подол платья, выводя узоры на впалом животе. Тома обводит пресс, царапая под резинкой широких белых шорт, которые заменяли ей нижнее белье. Вместе с рукой он опускается ниже, давая Люмин небольшую передышку и оставляя её с ещё полыхающей жаром грудью. Чашечки платья оставлены в таком же хаосе, сдвинутые в сторону. — Все хорошо? — осторожно интересуется Тома, закидывая её ногу себе на плечо. Люмин сама заставляет его приблизиться, обдавая дыханием ноги и возвращай поцелуи на них. Кончик языка скользит по ранкам на румяных коленях будто в попытке их залечить. — Да, — Люмин сглатывает, дрожащим голосом повторяя. — Да. Да. Ты отлично справляешься. Она хмурится от того, насколько поощряюще это звучит, но Томе, кажется, нравится. Он улыбается без какого-либо намёка на ухмылку и пересекает расстояние между коленом и нижнем бельём без лишних прелюдий. Зубами вцепляется в рюши на резинке, потянув их вниз, вместе с этим прижимаясь пальцами к мокрому пятну на белой ткани. Путешественницу дергает, тело вздрагивает на неустойчивой конструкции, желающее ещё больше ласки, а не вот это. Люмин стонет, прикусывая руку, чтобы не издавать лишних звуков. Шорты скатываются по ногам, оказываясь там же, где и сапоги. Язык Томы неожиданно широким движением проходится по половым губам, собирая влагу, доходя до лобка и задевая кудрявые светлые волоски. Зубы ещё сильнее вжимаются в ладонь — у Люмин точно останется след. Поэтому вместо стона она всхлипывает. Тома останавливается, согревая дыханием, но потом вновь лижет, проходя глубже, массируя клитор пальцами прежде чем коснуться его языком, щёлкая по головке. Люмин задыхается, подаваясь бёдрами, прося ещё. Жар расползается по всему телу. Мысленно она продолжает винить чужой глаз бога, который так удачно спасла. Потому что руки у Томы горячие, язык тоже. Он умеет им не только договариваться, движется так, как будто до этого практиковался сотни раз. Ей точно не хочется думать ни о чем, кроме этого проклятого языка, ласкающего её и вылизывающего все, что можно. Тома умело давит куда нужно, вызывая ещё больше вздохов. Люмин тянется к все ещё открытому соску, сжимая его пальцами, как ей больше нравится. Другая рука впивается в пшеничные волосы Томы, вытягивая их из хвоста и заставляя прижаться ещё ближе. Тома буквально трахает её языком, повинуясь пальцам, которые решают место волос схватиться за его ободок с рогами. Они тянут, думая сорвать украшение, царапая ноготками покрытие. Тома отрывается причмокивая, как будто действительно что-то ел, и облизывает губы. — Ты на вкус, как звёзды, — делится он хрипло. Люмин не знает, какие на вкус звезды и даже не может представить. Ей представлять не надо — Тома касается её пальцем, осторожно поглаживая стенки и заставляя Путешественницу добраться до звёзд только этим движением. Под дрожащими веками расползаются разноцветные пятна. Уже два пальца скользят в ней, нежно и осторожно. К ним добавляется язык, потирая клитор круговыми движениями. — Чёрт, — шепчет она задушено, постанывая вместе с ритмичными движениями, подмахивая бёдрами, чтобы уже наконец дойти до края и просто кончить, получить разрядку, обещанный отдых. — Тома, ещё. Пожалуйста, Тома, — Люмин хнычет, переставая напоминать ту самую героиню, когда третий палец сгибается внутри. — Тома-а-а. Тот на собственное имя реагирует внезапно ускорившимся темпом, вырывая ещё больше стонов и толкая Люмин через край. Молнией простреливает позвоночник, электро искрится между её пальцев, наэлектризовав чужие волосы. Она дрожит в его руках, неосознанно сжимая бёдра. Тело содрогается спазмом, внутри взрываются фейерверки, каким позавидует даже Йоимия. Тома следует за ней, посасывая влагалище, будто в попытке вызвать ещё одно возбуждение, но только заставляя первый оргазм стать ещё более умопомрачительным. Тяжелое дыхание заполняет комнату. Только сейчас Люмин понимает, какая же она потная. Лицо Томы появляется перед ней, обеспокоенно бегая глазами в попытках найти дискомфорт, но Люмин лишь тянет его ближе к себе, целуя. На чужих губах её солоноватый привкус и она бы не сказала, что такой вкус может быть у звёзд. — В норме? — интересуется парень, возвращаясь вниз и вытирая губы. Путешественница, как может, приподнимается на локтях, выдыхая. И правда стало легче. Она все ещё ощущает себя несколько устало после оргазма, но в мышцах только патока и нега. — Да, — прокашливается. — А как же ты? От Люмин не скрывается выпуклость на чужих брюках, которую Тома искусно прячет одеждой. — Мы же договаривались, что я только помогаю тебе. Ты мне взамен ничего не должна, — он натягивает на неё несколько мокрые шортики, потому что альтернативы просто нет. После — начинает с осторожностью надевать сапоги, чтобы плотно сидели, и щёлкает застежкой. — Считай, что мы квиты. Тома помогает ей встать, поправляя платье. Отстраняется, последний раз касаясь плеч, с грустью на дне глаз. — Теперь пойдём к Паймон. Она, наверное, устала нас ждать. И вам нужно будет отправляться к Сопротивлению, чтобы спасти Инадзуму, моя героиня, — у этого «героиня» горький привкус. Люмин не нравится тоже, но она позволяет Томе себя так назвать. — Это было. Отлично, — в ответ считает своим долгом сказать Люмин, приближаясь к двери. Ноги несколько не держат. — После того, как я остановлю охоту на глаза бога, не отблагодаришь меня ещё раз? Чужой выдох слишком громкий и оглушающий, полный надежды. — Тогда в следующий раз стоит встретиться не в чайном доме. Они вместе скашивают взгляды на столик и смеются, покидая помещение. Паймон, вероятно, действительно их заждалась и потребует рассказать всю важную информацию.